Часть 4. Побег

Кажется, меня действительно сильно приложили атакующими чарами. Я просыпалась несколько раз на какие-то секунды, сознание возвращалось толчками, яркими вспышками света сквозь закрытые веки, отдельными голосами, а затем будто гигантский огненный шар разрывался в моей голове, и я вновь теряла сознание от невыносимо дикой боли.

– То есть это не вы на неё надели браслет с чарами подчинения?

– Нет, не я! – рык Кристофера. – Отойдите, дайте мне проверить как она!

– С ней всё в порядке. Объясните, как тогда вышло, что на браслете Вваши отпечатки ауры, и она назвала вас своим хозяином?

Снова сон, ощущение, что меня куда-то тащат. Накатывающая тошнота и свинцовая усталость сменяются желанным забытьём. На какой-то миг я проснулась и ощутила твёрдый холодный камень под собой. «Они что, меня в карцер посадили?» – проскочила удивлённая мысль на краю сознания, и я вновь отключилась.

Проснулась в очередной раз от противного металлического звона ключей, который в моих ушах раздавался громче, чем удары в набатный колокол.

– Да-да, конечно, господин Дарси, она здесь, – пропищал заискивающе-лебезящий голос.

– Карцер, вы издеваетесь?! – знакомый мужской рык.

– Это недоразумение, простите. Мы только-только получили от Его Величества птицу. Его Величество сейчас находится в Лёдграде, так что распоряжение поступило с некоторым опозданием…

Приятный тонкий запах лесного кедра. Прохладные пальцы трогают мои виски, и боль медленно отступает. Головная боль, но не тошнота. В голове крутится мысль: «Сколько же дней я уже нахожусь в этом состоянии, что Дарси успел съездить в Лёдград, вытребовать аудиенцию у короля и вернуться в Штолле?» Руки медленно скользят по голове, затем по шее и даже коснулись груди. «Надо бы возмутиться», – подумала я и заснула.

Окончательно я проснулась на чём-то мягком и тёплом. Ничего больше не болело, и я поймала себя на том, что мне крайне уютно просто лежать и не двигаться, открывать глаза не хотелось. Собственно, так я и поступила, а потому услышала крайне тихий разговор, ведущийся в нескольких метрах от меня.

– Крис, я совершенно не одобряю твоих методов. Габриэлла чудом выжила, обычный человек, не маг, точно бы не справился. Тебе не кажется, что ты зашёл далеко в своих опытах? – раздражённый голос какого-то мужчины, явно имеющего право называть Кристофера Дарси просто «Крис».

– Орте, поверь, я сам более чем недоволен произошедшим. Тот, кто позволил себе атакующие чары, уже наказан, – сухо произнёс Дарси с плохо скрываемыми нотами раздражения.

И у меня пробежали мурашки по коже от того, как было сказано это «наказан». Не осталось и сомнения, что Кристофер Дарси умеет наказывать. Интересно, остался ли жив тот жандарм, что ударил меня атакующими чарами? По сути, он оказался наказанным за то, что исполнял свои обязанности. Он был уверен, что перед ним стоит убийца, и чётко предупредил, что мне нельзя двигаться, а я дёрнулась… Ну, а то, что слегка перестарался с чарами… не уверена, что и я в такой стрессовой ситуации не ударила бы со всей силы, на которую способна.

Наступило долгое молчание. Затем Кристофер тихо спросил:

– Сейчас она в порядке?

– В полном, – ровно ответил целитель Ортего Орелло. – Ещё несколько часов, и я не уверен, что смог бы без последствий вытащить её. Надо отдать тебе должное, ты удивительно быстро получил разрешение от короля. Даже с учётом твоих способностей.

«Интересно, о каких способностях идёт речь? Вряд ли о ментальных, ведь я слышала, что король находится в Лёдграде… И имеет ли это отношение к тому, как Кристофер незаметно появлялся и исчезал из моей спальни?»

Дальше последовал глухой мощный удар, как если кто-нибудь ударил со всей силы по деревянной стене, и жалобный треск деревяшек.

– Она переиграла меня! Орте, представляешь, меня?! Я ведь перехватил её птицу и знал о втором браслете, но всё никак не мог понять, зачем он ей. Думал, что она наивно полагает надеть его на меня или на кого-нибудь из присутствующих, на бургомистра того же… Недооценил её смекалку. Надень она браслет на меня, я лишь посмеялся бы. Надень на кого-то другого – и я бы мигом его снял. Убей она супруга на глазах лишь моих людей, то даже её воспоминания, как я держу браслет с магией внушения и якобы готовлюсь надеть на неё, не сработали бы. Ты же знаешь, что мои люди верны мне безоговорочно. Но на приёме в честь бургомистра слишком много свидетелей, слишком. Я просто не мог выгнать всех без объяснений, в том числе и бургомистра, вызвать тебя и сразу оказать помощь якобы убийце и сумасшедшей личности. Признаться, что это я отдал ей мысленный приказ убить Ашенхая, значит огрести проблем уже на свою голову. Разумеется, когда она всё это планировала, то наверняка не предполагала, что мне сойдёт с рук даже настоящее убийство её супруга на глазах сотни людей… Просто избавление от последствий заняло бы время. А именно времени у меня не было совсем. Пришлось действовать… официально.

Сердитый скрип зубов, а после него весёлый смешок целителя:

– Да, она мне тоже понравилась, – при этих словах чувствовалось, что Ортего улыбается. – Одна её выходка с семенами пустынного игольника чего стоит! Да весь Штолле только и обсуждает, что Эдвард Троншип предпочитает мужской пол. Удивительная женщина, такую завоевать будет непросто, ох как непросто, помяни моё слово.

Наступила ещё одна пауза в диалоге двух мужчин, а я мысленно себя похвалила, как же правильно поступила, не показав, что очнулась.

– Что-то долго она в себя не приходит, – проговорил Кристофер, а я поняла, что пора завязывать с очередным спектаклем, ибо меня вот-вот раскроют. Проверив мысленный щит, я медленно застонала, якобы приходя в себя, и открыла глаза.

– А вот и наша спящая красавица очнулась, – нарочито бодрым и громким голосом произнёс Ортего Орелло.

Искрящиеся смехом синие, как Бескрайнее Море, глаза целителя были первым, что я увидела. Я моргнула несколько раз и с удивлением обнаружила себя лежащей на большой двуспальной кровати в какой-то просторной комнате. В распахнутых настежь створках окна торчала ветка каштана с крупными зелёными листьями, в помещении помимо кровати так же стоял массивный письменный стол с резными стульями, несколько стеллажей с книгами и даже парочка громоздких сундуков. Мелкая взвесь пыли была видна в лучах игривого солнышка, падающих в комнату через открытое окно. Птичий щебет вместо знакомого стука колёс экипажей и всхрапывания лошадей окончательно уверил меня в том, что нахожусь я не в Штолле, а где-то на природе.

– Вы в моём загородном доме, – сообщил Кристофер, перехватив мой взгляд, с интересом рассматривающий наглую ветку дерева каштана, залезшую в окно. Он показался из-за плеча целителя и добавил: – Ортего, спасибо за проделанную работу. Думаю, твои услуги больше не нужны, Габриэлла пришла в себя настолько, что уже ментальный щит выстроила.

На последней фразе Кристофер издал короткий смешок, показывающий, что он раскусил мою игру в спящую красавицу. Наверно, теперь гадал, как много я успела услышать из их разговора, и какие выводы сделать. Ортего Орелло ещё раз проверил моё состояние, улыбнулся мне и покинул помещение, коротко кивнув на прощание Кристоферу. Всё это время менталист не сводил с меня тяжёлого взгляда.

В процессе осмотра целителем я посмотрела на своё запястье и с каким-то болезненным разочарованием отметила, что брачной татуировки больше нет. Всё верно, мы с Обераном разыграли его смерть, амулет, который я ему дала, временно остановил его дыхание и сердце. С точки зрения магии, Оберан Ашенхай умер, а брачные татуировки связывают людей до смерти одного из них. Не зря же духовники произносят фразу «пока смерть не разлучит их».

Когда Ортего Орелло ушёл, а Кристофер, явно заметивший мой беглый взгляд по своему запястью, прокомментировал:

– Я смотрю, вы нашли свой способ развестись с супругом. Весьма и весьма оригинально. Я даже как-то не представлял, что вам хватит хладнокровия занести кинжал на супруга. Неужели моя помощь в этом деле вам настолько претила?

Я боялась посмотреть на Кристофера. Ещё бы, я обманом выставила его заказчиком убийства перед всем высшим светом Штолле. Он должен быть как минимум зол на меня. По-хорошему, его должны были посадить в тюремную камеру, но почему-то этого не делали…Интересно, почему?

– Ортего Орелло – ваш друг. Это вы его позвали в особняк Ашенхая, – тихо произнесла я вместо ответа на его вопрос и украдкой взглянула на мужчину.

Кристофер удивлённо приподнял левую бровь, словно говоря: «И что, нынче вызов целителя приравнивается к необходимости заточить вызывающего в тюремную камеру?».

– Это вы были Феликсом Туросски, это вы оба раза меня ударили атакующими чарами, причём намеренно, – набралась я смелости и озвучила то, что осознала уже давно.

Ну, а что? Раз уж мой план уже приведён в действие, могу и раскрыть свои карты, показав, что тоже многое о нём знаю. Не только он собрал информацию на меня.

Кристофер ещё медленнее поднял вторую бровь.

– Я даже боюсь предположить, какими умозаключениями вы смогли это определить, – насмешливо произнёс он. – Поделитесь?

Я покраснела. Ну и что мне ему ответить? Что я поняла это по его запаху и тому, как он себя вёл? Что даже с Феликсом Туросски, когда я закрывала глаза и чувствовала его аромат, представляла себе другого мужчину? Гм… Как-то не хочется о таком рассказывать постороннему мужчине, особенно если сама до сих пор не могу разобраться в своём отношении к нему.

– Предлагаю сделку, – усмехнулся Кристофер, видя моё замешательство. – Тебе наверняка интересно, что случилось, пока ты была без сознания. Я расскажу. Ну, а ты поделишься, где я прокололся, что ты узнала во мне Феликса Туросски. Идёт?

То ли незаметно для себя, то ли наоборот намеренно, Дарси перешёл на «ты» как в ту ночь, которую провёл у меня в спальне, и я расслабилась. В любом случае я вдруг осознала, что если Кристофер и злится, то в первую очередь не на меня, а на себя, что дал обвести вокруг пальца.

Я понимала, что особенного выбора у меня нет. Исчезнувшая брачная татуировка заставляла беспокоиться о судьбе Оберана. А вдруг я всё-таки промахнулась и по-настоящему убила его? От этой мысли у меня начинало что-то мелко дрожать внутри. Стараясь не смотреть в глаза Кристоферу, чтобы не попасть под его притяжение, я кивнула.

– Отлично, – чему-то обрадовался менталист. – Начну с того, что случилось на самом приёме. Ты очень качественно меня подставила, и будь на моём месте кто угодно другой, его сразу же упекли бы в тюрьму без суда из следствия. – Кристофер с такой насмешливой улыбкой посмотрел на меня, точно я ему подарок какой-то сделала, а не попыталась засадить за решётку. – Я перехватил птицу, которую отослал твой супруг сообщнику Гордана в Мустафанию, и был весьма удивлён, зачем ему понадобился второй браслет подчинения. У меня даже возникли мысли, что ты попробуешь надеть этот браслет на меня, но ты меня смогла удивить.

«Ну да, – отстранённо подумала я, – он уже догадался, что я подслушала их разговор с Ортего, а потому с лёгкостью рассказывает мне всё это». Что-то ещё царапнуло мой слух в словах Кристофера, но я никак не могла понять, что именно.

– Вы с Обераном разыграли всё как по нотам, – тем временем продолжал Дарси. – Уж не знаю, как он так быстро нашёл и открыл хранилище с моей коллекцией артефактов, но он это сделал. Надо будет перепроверить охранные системы в замке и наказать тех, кто отвечал за безопасность в тот вечер.

Последнее предложение Кристофер пробормотал себе под нос, но я его разобрала. Мне стало искренне жаль тех людей, кого Дарси собрался наказать. Что касается того, каким способом Оберан добыл для меня тот самый золотой браслет, я не знала ответа. И понимала, что, скорее всего, уже никогда не узнаю, ведь Оберан уже благополучно очнулся от действия талисмана и наверняка пересекает границу Таршера. Все необходимые средства он заранее вывел через доверенное лицо, а семейный бизнес по добыче самоцветов в Мустафании с его смертью автоматически отошёл мне.

Было ещё одно тонкое место в моём плане. Признаться, я действительно заранее рассчитывала, что Кристофер найдёт лазейку и оправдается, сделав виновной в смерти Оберана вместо себя меня. Не верила я, что его расположение ко мне простирается до тех пор, что он возьмёт вину на себя. Как-никак у него фактически под началом все сильнейшие маги Таршера, карьера, власть… Куда как легче объявить меня сумасшедшей и закрыть дело. Я изначально предполагала именно такой исход событий, а потому заранее проинструктировала своего отчима и снабдила его необходимыми документами. И судя по тому, что Кристофер живой и невредимый стоит сейчас передо мной, обвинения с себя он уже точно снял.

– Практически все поверили в его смерть. Практически все, но не я. – Кристофер вновь посмотрел на меня, явно стараясь проникнуть под мой ментальный щит, но я усиленно делала вид, что разглядываю свой маникюр. Я ещё не знала, находится ли Леон Трейтс в безопасности, и что с Обераном, а потому старалась не показывать и толики своих эмоций. – Ты обставила всё так, чтобы я выглядел в глазах высшего света убийцей Оберана Ашенхая. Разумеется, из-за огромно количества народу мне пришлось на некоторое время отдать тебя городской страже, связаться с королём, объяснить ситуацию… – Кристофер замолчал и подошёл к окну, явно о чём-то задумавшись, а я его не торопила.

– В итоге, – он встрепенулся и взъерошил свои тёмные волосы, – официальной версией случившегося на приёме в честь бургомистра Штолле стала история о том, что долгое время ты была моей любовницей, но потом мне наскучила, и я подобрал тебе блестящую партию в лице Оберана Ашенхая. Какой способ избавить от любовницы самый эффективный? Правильно, выдать её замуж. Но ты была в корне не согласна с моим решением и хотела остаться в моей постели. А когда Разоваривающий с Духами поженил тебя и Оберана, ты увидела, что ваш брак благословила сама Небесная Дева. Простолюдины верят, что в таких браках жена просто физически не может изменить супругу. Как бы то ни было, золотая татуировка вызвала у тебя помутнение рассудка. И ты убила Оберана, решив подставить меня и тем самым отомстить бывшему любовнику за то, что он от тебя отказался.

Я громко пренебрежительно фыркнула, услышав официальную версию всего произошедшего на приёме.

– И что? Неужели найдётся хоть один олух, который в это поверит? – спросила я недоуменно, не скрывая в своём голосе ни скепсиса, ни насмешки.

То, что рассказал мне Кристофер, звучало по меньшей мере дико. Я – дочь уважаемого торговца пряностями и чья-то любовница? Да я с утра до темна в своей реставрационной лавке просиживала! Да я даже самого Кристофера долгие годы после академии не видела!

– А что ты находишь здесь неправдоподобным? – стремительно оглянулся на меня Кристофер и кольнул холодом своих зелёных глаз.

Я сглотнула, поняв, что, кажется, попала. Я смотрела в его неестественно зелёные глаза и не могла отвести взгляд. Действительно, а что странного в этой истории? Кристофер… широкие плечи, притягательная внешность, голос, который действует на девушек словно магнит, а ещё высокое положение в обществе, как-никак ректор Магической Академии Ментальной Магии… Да у него любовниц было наверняка несколько десятков, если не сотен. И никого не удивит, что одна из них влюбилась в него до потери рассудка. Вполне логично, что через какое-то время она ему надоела, и он решил устроить её будущее, чтобы незаметно избавиться от наскучившей пассии.

Мысли о том, что в глазах общества я и Кристофер – бывшие любовники, отчего-то обдала меня жаром и завязалась тугим узлом внизу живота. Могла ли я быть любовницей Кристофера? Нет, не так. Согласилась бы я стать любовницей Кристофера? До встречи с Обераном – скорее всего да. Сейчас же… «Сейчас тебе никто и не предлагает», – грубо меня вернул на землю внутренний голос.

– Мы с Обераном поженились внезапно, никого не предупредив и не позвав на торжество, – пробормотала я, понимая, что это как нельзя лучше ложится на лже-историю Кристофера.

– А ещё все видели, как мы с тобой танцевали, – словно издеваясь, протянул Дарси, и я осознала, что тот вальс был действительно чем-то большим, нежели просто танец.

– Допустим, – проговорила я, а мой голос почему-то охрип. – Продолжай.

– Я жалею, что научил тебя ставить ментальный щит, – чуть усмехнулся Кристофер. – Я бы многое отдал за то, чтобы узнать, о чём ты сейчас подумала.

С этим мужчиной я чувствовала себя так, будто хожу по тонкому лезвию ножа. И самое главное: я никак не могла понять, то ли Кристофер издевается надо мной, пуская в ход всё своё мужское обаяние, осознавая, что из меня выйдет сильный менталист, то ли я ему действительно нравлюсь как женщина. Кто его разберёт?

Дарси выждал некоторое время, словно надеясь, что я отвечу ему, о чём только что думала. Ага! Уже бегу! Нет, я, конечно, уже не замужняя дама, однако не считаю правильным рассказывать о столь интимном. И дело здесь даже не в самом Дарси, а в том, что я просто не хочу никому раскрывать то, о чём думаю.

– Пока я связывался с Его Величеством и получал официальное разрешение на твоё освобождение из-под стражи, разумеется, Оберан Ашенхай сбежал. Никому и в голову не пришло охранять труп, ну, а я был настолько занят тобой и твоим состоянием из-за того, что кто-то не сдержался и запустил в тебя боевые чары, что не успел осмотреть твоего супруга на артефакты. Отдам тебе должное, амулет летаргического сна со встроенным камнем, превращающимся в кровь, сработал идеально. Убийство Оберана выглядело настолько натурально, что на какой-то миг я даже поверил, будто ты его действительно убила.

«Ох, Дарси, ты не представляешь, я сама в это поверила», – подумала я, но мудро решила умолчать об этой детали.

– Ну, вот, в общем-то, и всё, – пожал плечами Кристофер, выжидающе посмотрев на меня.

Я покусала губы, понимая, что настал мой черёд выполнять условия сделки, но мне этого делать отчаянно не хотелось.

– То есть ты не знаешь, где сейчас Оберан? – как можно невиннее спросила я, хлопая ресницами.

Кристофер рассмеялся и плавно не то подошёл, не то проскользнул к кровати, где я лежала.

– Габриэлла, прекращай, тебе не идёт выглядеть дурочкой. К тому же ты уже дважды продемонстрировала мне свой незаурядный ум. Я прекрасно понимаю, что ты тянешь время. Но так как ты и так мне сообщишь, как смогла понять, что я и Феликс – одно и то же лицо, то так уж и быть, я милостиво не замечу твою попытку потянуть время. Где Оберан – никто не знает. Предполагаю, что уже отчалил в Мустафанию, ведь у него там шахты с самоцветами. В любом случае, искать его уже бессмысленно.

Тем временем Кристофер нагнулся ко мне, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Взгляд стал более жёстким, скулы заострились, а ноздри начали широкого раздуваться.

– А теперь отвечай, как ты догадалась, что я и Феликс Туросски – одно и то же лицо.

Я понимала, что для Кристофера ответ на этот вопрос очень важен. Жизненно важен. Очевидно, что Дарси привык использовать иллюзорные чары, меняя внешность, и если я разгадала его секрет, то не факт, что не разгадает кто-то ещё.

Его яркие, как весенняя зелень, глаза поймали меня в капкан. Кедровый запах с пряным мускусом и нотками сандалового дерева моментально вскружил голову, заставив мысли течь в неправильное русло. Я остро почувствовала, как надо мной навис безумно опасный мужчина, но в то же время понимала, что совершенно не могу противостоять его чарам. Что это? Магия? Хотя нет, не похоже. Ментальный щит стоит крепко и не прогибается. На этот раз Дарси ни разу не пытался его прощупать, а просто ожидал от меня ответа. Кристофер Дарси одновременно и нравился мне, и пугал.

Мужчина нагнулся ещё ближе, и теперь я ощущала его горячее дыхание на своём лице. Я судорожно облизала вмиг пересохшие губы и увидела, как зрачки Кристофера расширились. Мне даже показалось, что мужчина перенёс почти весь вес своего тела на руки, поставленные по обе стороны от меня, потому что матрас по бокам от меня прогнулся ещё сильнее. Пряная нотка мускуса в аромате Дарси дразнила и медленно сводила меня с ума.

– Габи, расскажи, – прошептал Кристофер так, что у меня пробежали сладкие мурашки предвкушения по всему телу. Он, я, кровать в спальне… Кажется, мы уже это проходили. А то, как он назвал меня, сократив моё имя до четырёх букв, тягуче перекатывая слоги языком по нёбу… У-у-х-х! – Ты же понимаешь, что теперь у тебя совершенно нет вариантов. Теперь ты точно станешь моей.

Последние слова отрезвили. «У тебя совершенно нет вариантов» напомнило мне о том, что он шантажом пытался добиться от меня нужного. Жизнью мужчины, который меня удочерил. Я моргнула, и томительное наваждение и чувство предвкушения чего-то запретного пропало.

– А то что? Снова будешь угрожать, что засадишь Леона Трейтса за решётку? – спросила я.

Кристофер чуть отстранился от меня, нахмурился и неохотно ответил:

– Габи, я думал, мы это проходили, – он поморщился.

Кристофер не озвучил вслух, но я поняла, что от своего он не отступится, как и то, что он ещё не в курсе моей маленькой аферы. Я искренне порадовалась, что мой отчим уже отчалил от берегов Таршера.

– Запах, – внезапно для самой себя ответила я. – Я узнала тебя по запаху.

Кристофер криво улыбнулся половиной рта, давая понять, что услышал мой ответ, но в то же время стремительно поднялся с моей кровати и направился к выходу. Уже в дверях я услышала его короткое:

– Габи, ты же понимаешь, что даже то, что Леон уже сбежал из Таршера, не заставит меня отступиться. У тебя слишком сильный ментальный дар.

Я скрипнула зубами. Двуликий Бес! Кажется, и тут Кристофер меня перехитрил, просчитав, что я буду пытаться спасти своего отчима. Интересно, почему же он просто так дал мне провернуть это всё?

– Отдыхай, это мой личный дом, здесь нет прислуги, тебя никто не побеспокоит. Тренировки начнём завтра, – услышала я перед тем, как хлопнула входная дверь.

⁂

Мне совершенно не нравилось то, как вёл себя Кристофер Дарси. Я прекрасно понимала, что этот мужчина привык добиваться целей какими угодно способами. Я чувствовала это. Иллюзорные чары, превратившие его в рядового магвмеша, двойной удар боевых чар, обвинение в использовании артефакта ментальной магии просто в качестве проверки моих личных качеств, шантаж пожизненным заключением моего отчима… И в то же время помимо кнута Кристофер предлагал и пряник. Он обещал мне интересную жизнь, полную приключений и ярких событий, он делал мне недвусмысленные намёки на то, что я его интересую больше, чем просто маг. Всё это и многое другое заставляло задуматься. Сам собой в голове всплыл обрывок из диалога Дарси и Орелло. «Мне сойдёт с рук даже настоящее убийство её супруга на глазах сотни людей». Кристофер произнёс это, думая, что я всё ещё нахожусь без сознания. Интересно, что он имел в виду? Прозвучали эти слова действительно жутко…

Я чувствовала, как меня как магнитом тянет к этому мужчине с глазами цвета весенней зелени, но его методы достижения целей меня откровенно пугали.

Практически сразу после ухода Кристофера Дарси я вскочила с кровати и обошла небольшой одноэтажный бревенчатый дом с незамысловатой обстановкой и двумя спальнями на первом этаже. Некоторое количество взвеси пыли в воздухе красноречиво говорило о том, что прислуги здесь нет, и уже давно не было. Не порадовало меня и отсутствие конюшни. Причём здесь отсутствовали не только лошади, но и сама конюшня как вид пристройки или отдельного здания. Я совершенно не поняла, куда и как ушёл Кристофер, потому как дом находился в лесу, а судя по счастливому щебетанию птиц – глубоко в лесу. Лишь тонкая, едва различимая дорожка с несколькими отпечатками подков вела к дому с восточной стороны. Скорее всего, Ортего Орелло ей и воспользовался, привязав свою лошадь где-то снаружи, но на момент ухода Кристофера я была готова поклясться, что никакого ржания или других признаков наличия у крыльца ещё одного животного, не было.

Кристофер вновь таинственно испарился, а я так и не поняла, как он это сделал. Ещё одна загадка. Обойдя весь дом, я окончательно убедилась, что хотя формально и не заперта, сбежать не смогу. Во-первых, по всем признакам, ближайшее население находится достаточно далеко, и без лошади своим ходом я до него просто не доберусь, во-вторых, что-то мне подсказывало, что Кристофер меня отыщет в любом случае, своим бегством я его лишь очень сильно разозлю. А в-третьих, я понятия не имела, куда мне податься, даже если я по какой-то счастливой случайности набреду на поселение. Ведь Габриэлла Ашенхай объявлена сумасшедшей, а если она где-то объявится, на её поимку тут же бросится вся жандармерия Штолле.

Всю свою жизнь я была любимой падчерицей Леона Трейтса, который ради меня даже пошёл на незаконную сделку с Ароном Вольтсманогом и добился разрешения, чтобы я могла посещать Штолльский Магический Университет. Любая моя прихоть исполнялась сразу же, Леон никогда не жалел денег ради меня, и моё детство было действительно очень счастливым. А сейчас меня фактически заперли в чужом доме где-то в лесу и поставили перед фактом, что будут развивать мой ментальный дар, хочу я того или нет.

Сидеть в доме Дарси и сложа руки смиренно ждать его возвращения остаток дня мне было тошно. В Штолле я работала реставратором с раннего утра до позднего вечера не потому, что нуждалась в деньгах, а потому что искренне любила свою работу. Я всегда была очень деятельной натурой, и сидеть на пятой точке ровно просто не умела.

Изучая новое жилище, я наткнулась на внушительных размеров погреб со множеством стеллажей, доверху заставленных всякой снедью. Уже на входе я почувствовала магию мощных амулетов стазиса, кои чаще всего используют для длительного поддержания продуктов в свежем виде. Моя душа реставратора потребовала проверить уровень чар редких вещиц, я не удержалась и протянула руку к артефакту. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что амулеты сильны настолько, что ими могли бы воспользоваться даже лекари для поддержания жизни больного. М-да, судя по количеству продуктов и качеству амулетов стазиса, в этом доме можно было бы легко прожить целый год, не общаясь с внешним миром. Это открытие заставило меня понервничать, но я постаралась отогнать непрошеные мысли.

Ещё одним неприятным сюрпризом стало то, что в той спальне, где я очнулась, нашла целый гардероб со множеством платьев, штанов и даже блуз моего размера. Очевидно, Кристофер с самого начала не сомневался, что я соглашусь на его предложение обучаться ментальной магии и останусь жить в этом доме.

Я плюнула на гордость и сразу же переоделась в первые попавшиеся штаны и блузу с максимально высоким горлом, ведь на мне всё ещё было надето то самое воздушное платье цвета шампанского с низким лифом, правда изрядно помятое и местами даже испачканное. «Наверняка, пока я была без сознания, Кристофер уже вдоволь налюбовался, а возможно, даже и потрогал все интересующие его части моего тела», – с глухим чувством досады подумала я. Планируя «убийство» своего супруга, я как-то не взяла в расчёт то, что меня могут оглушить атакующими чарами, или что мне придётся путешествовать на руках Дарси. В то же время я вспомнила, что за весь осмотр целителем, Ортего ни разу не позволил себе скользнуть и взглядом ниже моего подбородка. Накатила благодарность к этому приятному мужчине. «И как только настолько разные люди, как Кристофер и Ортего, могут быть друзьями?» – покачала я головой, вспомнив, как по-дружески они обращались друг к другу «Крис» и «Орте».

Уже стягивая платье с себя, я нащупала пальцами в кармане что-то небольшое, твёрдое и теплое. С искренним удивлением достав вещь из потайного кармана, я узнала тот самый компас из красной вишни, который когда-то увидела на полке среди макетов кораблей в особняке Ашенхая. На душе вдруг стало тепло и уютно. Машинально открыла крышку и посмотрела. Компас так же, как и в прошлый раз, не работал, стрелка его крупно дрожала, а из-под крышки выпал крошечный кусочек бумаги с короткой запиской: «Последние дни были самыми счастливыми в моей жизни».

Записка меня растрогала. Какой же Оберан всё-таки милый, оставил на память о себе свой компас и даже не поленился написать несколько слов! Как он только догадался, что именно этой вещью я восхищалась, пока он переодевал рубашку? Удивительно внимательный и чуткий мужчина! Надеюсь, он сможет счастливо начать свою новую жизнь где-нибудь в Цариссии или Фрелании. Всё ещё улыбаясь, я тщательно сложила записку в компас и спрятала его на дне шкафа. Это был внезапный душевный порыв, ничего более. Что-то мне подсказывало, что, если я оставлю его при себе, то Кристофер найдёт его и совершенно не обрадуется находке.

Вернувшись мыслями к Дарси, меня неожиданно царапнуло понимание, что ему нужен мой потенциальный дар, а не я сама. И даже сегодня утром, когда я очнулась от забытья на кровати, между поцелуем и информацией о том, как я узнала его под личиной Феликса, он выбрал столь ценную для него информацию. Сразу же вспомнился Оберан, его безграничное ко мне доверие и вера в мои способности, вспомнилось и то, как он с лёгкостью позволил нанести себе удар кинжалом практически в сердце, а несколькими днями до этого, поймав меня на лестнице с нарисованным синяком на скуле, был готов вызвать неизвестного на дуэль. Я с грустью посмотрела на то место, где раньше у меня находилась золотая татуировка, и поняла, что скучаю по супругу. И плевать, что мы собирались разводиться. Сердце сжалось от понимания, что больше никогда не увижу его. Такого родного, с крупными передними зубами и очаровательной ямочкой на подбородке, чуть худощавого, но при этом с потрясающе сильными мышцами пресса. Вспомнила, как ударилась об него при падении, потёрла лоб и улыбнулась.

Оберан понимал меня с полуслова, несмотря на то, что мы так мало провели времени вместе, он доверял мне, а я ему. Он поверил мне на слово, что я не беременна, не стал задавать лишних вопросов про то, как я собираюсь уговорить Эдварда взять вместо десяти тысяч золотых бумаги на владение торговлей специями, вёл себя уважительно даже тогда, когда думал, что я бордельная девка. Я же поверила, что он сможет добыть золотой браслет-близнец в замке Дарси, и Оберан каким-то чудом, не обладая магией, смог это сделать. Я вдруг поняла, что с самого момента знакомства с супругом мы были с ним как будто единым целым, выступая одним фронтом против всех свалившихся на нас неприятностей. Мы оба старательно прятали информацию о том, при каких обстоятельствах поженились, играли влюблённую пару перед Горданом, а затем и перед рядовым магвмешем. Именно супруг ворвался в мою спальню среди ночи и спас меня от Эдварда, намеревавшегося как минимум сломать мне нос. И он же, не стесняясь и не утаивая от меня правду, признался, что всё рассказал Ванессе, и попросил от меня помощи. И пускай его исповедь Ванессе была очевидной глупостью, Оберан набрался храбрости и пришёл ко мне, посчитав меня единственным человеком, кому он может доверять. Подкупало его отношение.

Я вздохнула и решила, что надо придумать план действий. Как назло, в голову совершенно ничего не приходило. Ещё раз бросив взгляд на салатовые листья каштана, что нагло влезли в спальню дома Кристофера, и на весёлые солнечные зайчики, я решила прогуляться. В конце концов, Дарси не говорил, что я обязана сидеть в доме.

К сожалению, мои предположения о месте расположения личного жилья Кристофера Дарси полностью оправдались. Я отошла достаточно далеко от дома и нашла всего лишь несколько грибов, пару кустов с малиной, шумную бурлящую речку с чистой водой да приметную лысую полянку. Всё остальное было сплошным лесным массивом. Понятия не имею, как среди леса образовалась поляна без деревьев и кустарников, но она была. Какое-то время я подставляла своё лицо солнышку и грелась в его лучах, а когда оно стало клониться к горизонту, тяжело вздохнула и потопала в дом, а точнее сразу в погреб, чтобы захватить чего-нибудь съестного.

После прогулки на свежем воздухе аппетит разыгрался не на шутку. Я взяла в руки головку твёрдого сыра, сверху положила хрустящий батон хлеба и крынку сметаны, откопала в закромах картошку, какие-то соленья, убрала в подмышку палку колбасы в шуршащей обёртке, зубами прихватила пучок зелени. Ленту сосисок пришлось намотать на шею в три слоя наподобие длинных бус, чтобы хоть как-то донести всё это до кухни, совмещённой со столовой. Именно такая, встрёпанная после залезания на верхние полки стеллажей, чертыхающаяся сквозь сжатые зубы, так как разжимать нельзя, иначе зелень упадёт, в украшении из сосисок я оглушительно завизжала, когда покачнулась на ступеньках, и кто-то заботливо меня поддержал, не давая упасть.

Конечно же, уже секундой или двумя спустя я поняла, что это обжигающе горячие руки Кристофера дотронулись до моей спины. Сердце колотилось от пережитого испуга, а когда мужчина медленно наклонился, смотря прямо в мои глаза, я думала, что оно не выдержит и вовсе. Однако в ярких глазах Дарси лишь промелькнули искорки смеха, он легонько провёл кончиками пальцев через ткань блузы вдоль моего позвоночника, а затем с невозмутимым видом взял всю мою поклажу и галантно пропустил вперёд.

– Не знал, что так легко напугать девушку, хладнокровно воткнувшую кинжал в грудь супруга, – насмешливо произнёс он.

– В амулет на груди супруга, – сказала я, нервно поправляя свою блузу, и не смогла не отметить, что мой голос предательски охрип.

Кристофер сложил все продукты на стол и сам принялся за готовку ужина. Мне оставалось лишь удивлённо хлопать глазами, наблюдая, как он ловко всё нарезает и раскладывает по тарелкам, а затем принимается за чистку картошки. Меньше всего образ влиятельного ректора академии, властного менталиста с хищными чертами лица у меня ассоциировался с мужчиной, который сейчас занимался нашим ужином.

– Никогда бы не думала, что стану свидетельницей того, как ректор Магической Академии Ментальной Магии будет накрывать для меня стол, – ляпнула я вслух, прежде чем подумала, что и кому говорю.

Кристофер широко улыбнулся мне и ответил в тон:

– Никогда бы не подумал, что стану свидетелем того, как невеста с самым большим приданым на весь Штолле, а быть может, и на весь Таршер, в качестве украшения намотает на свою изящную шею ленту сосисок в три ряда.

Я покраснела. М-да. Уел, что называется. Даже и ответить нечего. Смущённая его словами, я оглядела кухню, которая была объединена в этом доме со столовой, и отошла к большому кирпичному камину. Формирование заклинания для разведения огня в жилище вытеснило в моей голове возникшее чувство неловкости. В животе заурчало. Я вспомнила, что последний раз ела уже очень и очень давно. После исцеления Ортего есть не хотелось, днём я была слишком увлечена изучением дома и его окрестностями, а вот сейчас вдруг осознала, насколько сильно проголодалась за весь день.

В тот момент, когда у меня желудок издал повторный громкий звук, я обернулась к столу, но, как оказалось, Кристофер уже стоял за моей спиной с тарелкой нарезанного сыра. Даже не спрашивая, он приложил кусочек сыра к моим губам, воспользовавшись тем, что я ещё не стряхнула нити огненного заклинания с пальцев.

– Я не хочу, – панически воскликнула, но желудок предательски издал очередную трель.

В глазах Кристофера заплясали искры смеха.

– Неужели ты меня боишься, Габриэлла? Или думаешь, что еда отравлена? – произнёс он, слегка надавливая на мою нижнюю губу.

Заворожённо глядя в салатовые зрачки, я послушно проглотила кусочек предложенного сыра и почувствовала остро-пряное послевкусие на языке. Такое же остро-пряное, каким был и сам Кристофер Дарси. Мужчина провёл шершавым пальцем по моим слегка приоткрытым губам, а я осознала, что это самый возбуждающий ужин в мой жизни. И говоря слово «возбуждающий», я имею в виду не в смысле «возбуждающий аппетит», а в самом прямом смысле этого слова. Кристофер провёл большим пальцем к уголку моих губ, а затем на моих глазах облизал его со словами:

– У тебя здесь крошка осталась.

От этого действия и тембра его голоса я вдруг оцепенела и поняла… что уже давно где-то потеряла свой ментальный щит, а Кристофер нахально этим пользуется и лыбится! Нет, ну каков наглец! Да он же прекрасно читал всё, о чём я думала последние минуты, и в каких позах уже успела представить себя и ректора академии. Стеклянный купол был возведён за долю секунды, а ещё спустя пару – и мощная каменная стена. «Такую завоевать будет непросто, ох как непросто, помяни моё слово», – всплыли слова Ортего в мой адрес из диалога с менталистом. Тогда я не придала им значения, решив, что это нездоровая фантазия целителя, но сейчас я иначе отнеслась к ним. Да Кристофер же это воспринял как вызов старого друга его мужскому самолюбию!

– Вина? – предложил Дарси.

Для того чтобы сосредоточиться и возвести ментальную стену, мне всё-таки потребовалось закрыть глаза. Я была уверена, что прошло буквально несколько мгновений, пока я стояла с закрытыми глазами, однако за это время Кристофер уже успел поставить тарелку с сыром на каминную полку и взять оттуда бокал с рубиновой жидкостью. Поэтому, когда я распахнула ресницы, чтобы произнести гневную отповедь кое-кому, кто без зазрения совести шурует по чужим мыслям, и с негодованием взмахнуть руками, я столкнулась с бокалом Кристофера, и алая жидкость щедро окропила его сорочку.

«Ой, неудобно как-то получилось, вот же я неуклюжая!» – пронеслась первая мысль в голове.

Кристофер же, загадочно улыбаясь, стал медленно расстёгивать пуговицы на своей рубашке, а в его глазах отражались всполохи огня от камина, отчего они казались совсем уже нереальными и магнетическими.

– Что… ты… делаешь? – прохрипела я внезапно осипшим голосом.

А отчего охрипнуть, честно говоря, было. Нет, я видела мужской торс до этого. Эдвард был весьма хорошо слажен, а торс Оберана я вообще чуть слюнями не закапала, пока он лежал без сознания в столовой своего особняка, но Кристофер… Такого образца мужественности видеть мне ещё ни разу не приходилось: крепкие широкие плечи, мощная грудь, литые мышцы рук и живота…

Я глубоко вздохнула, попыталась успокоить разбушевавшиеся гормоны и сосредоточилась на ментальном щите, прекрасно понимая, что Кристофер меня провоцирует.

– Разве не этого ты хотела, выплеснув на меня вино? – невинно ответил мужчина, а у меня зубы свело от этого наглого ответа. – Поверь, ты могла бы просто попросить, и я бы для тебя разделся.

– Не сомневаюсь, наверняка это не раз просили твои ученицы, – язвительно ответила я, не оставаясь в долгу.

Кристофер лишь усмехнулся моему ответу, кинул сорочку прямо в камин и развернулся к шкафу у противоположенной стены. Пока он доставал чистую рубашку, я скользнула взглядом по его спине и вновь замерла. Загорелая кожа на спине в районе лопаток темнела от огромных уродливых шрамов, как будто Кристофера неоднократно резали ржавым тупым ножом по живому, дожидались, когда края раны стянутся, а затем вновь резали.

– Это что? – выдохнула я, потрясённая до глубины души.

Кристофер обернулся и недовольно дёрнул щекой, беря новую сорочку из шкафа. Он явно рассчитывал, что его слова заставят меня смутиться, и я отведу глаза, таким образом не заметив шрамов. Но я их заметила.

– Неважно, – прохладно произнёс он. – Это не имеет значения для нашего сегодняшнего вечера.

«Не имеет, так не имеет», – подумала я и не стала настаивать. Всё-таки Кристофер Дарси был не тем человеком, которого можно заставить отвечать против его воли. После этого вопроса градус наших отношений за ужином к моему облегчению снизился, и я смогла дышать свободно, больше не затаивая дыхание от провокационных действий или двусмысленных фраз Кристофера.

Мы приступили к ужину, который, к моему удивлению, оказался очень вкусным. Беседа потекла ни о чём и сразу обо всём на свете. С Кристофером было приятно общаться. Как ректор Магической Академии Ментальной Магии и светский человек он знал многое: от легенд про артефакты с уникальными свойствами до забавных историй о том, как Его Величество просидел целую ночь в запасном коридоре для слуг, потому что отправился на разведку в таверну, переодевшись в крестьянина. Ревнивая королева заподозрила супруга в неверности и собрала фрейлин в качестве свидетельниц в их общей спальне, чтобы обвинить короля, когда он вернётся. В итоге король просто не мог переодеться в свою мантию, потому что ему пришлось бы сознаться в том, что время от времени он ходит по Штолле в образе крестьянина. Я долго смеялась над этой историей, и мне никак не верилось, что Его Величество мог целую ночь провести стоя в коридоре для слуг.

Когда я отсмеялась, Кристофер неожиданно спросил:

– Расскажешь мне, как так вышло, что ты не сдавала экзамены на ориентацию дара?

Я вспомнила ту историю, что бургомистр был должен моему отцу за ввоз незаконных наркотических трав. Рассказывать такое Кристоферу не хотелось, но, с другой стороны, Леон Трейтс уже давно на пути в Мустафанию, и ему ничего не станется за прошлые дела. Жена Арона Вольтсманга умерла несколько лет назад от аурелии, и даже с этой стороны к истории не подкопаешься, уличив её в употреблении наркотических трав.

– Расскажу, – внезапно решилась я. – Но только если ты расскажешь, откуда у тебя шрамы на спине.

Кристофер с каким-то непонятным выражением лица долго смотрел на меня, а затем вздохнул и произнёс:

– Нет, к сожалению, этого я рассказать тебе не могу. Может быть, тебя интересует ещё что-то? Я готов поделиться какой угодно информацией, кроме ответа на этот вопрос, чтобы узнать, как ты смогла обхитрить приёмную комиссию Штолле. В конце концов, быть может, не одна ты догадалась до такого обходного пути, и Таршер наводняют потенциальные маги-менталисты, о существовании которых я не в курсе.

Я призадумалась. То, почему Кристофера так сильно интересовало, как я обошла экзамен, мне было понятно. Вот только какую равноценную информацию попросить взамен этой истории? Интриги дворца меня не интересуют… древние знания? Да Кристофер и так собрался делать из меня менталиста, а потому, я уверена, что он даст мне всё то, что посчитает необходимым. Хм-м-м-м… Внезапно в голове вновь всплыли слова из диалога Кристофера и Ортего, пока они думали, что я всё ещё лежу без сознания.

– А почему ты сказал Ортего, что мог бы убить моего супруга лично на глазах всего высшего света, и это тебе сошло бы с рук? – спросила я.

Кристофер импульсивно сжал пальцы в кулак так, что побелели костяшки. Да, похоже, он действительно не рассчитывал, что те слова, сказанные в запале раздражения Оберану, дойдут до моих ушей. Молчание затягивалось. Я уже думала, что Кристофер не ответит, как внезапно услышала его тихий голос:

– Что ж, раз такова цена за твою историю, я отвечу на вопрос. Как ты могла заметить, я – менталист. Сильнейший из всех менталистов в Таршере.

«И точно не страдающий излишней скромностью», – скептически подумала я.

Кристофер увидел моё выражение лица и усмехнулся:

– Сильнейший, – повторил он безапелляционно. – И при желании я могу влёгкую сломать твой ментальный щит и узнать всё, что меня интересует. Собственно, так обычно и поступаю, когда речь идёт о преступниках или убийцах. Чаще всего это приводит к выгоранию дара и мозга. – Я содрогнулась при таком откровенном ответе, но постаралась не выдать неаккуратным движением дрожь своего тела. Однако Кристофер всё равно заметил мою реакцию. – Если человек не является магом, то чтение его мыслей и памяти не приводит к настолько грустным последствиям. Он всего лишь сляжет на пару месяцев с тяжелой болезнью или головной болью, но потом обязательно восстановится.

«Угу, всего лишь на пару месяцев, подумаешь. А если человек в итоге оказался невиновным?» – хмыкнула я про себя, но вслух спорить с тем, что это аморально, не стала.

– Ломать твой ментальный щит я не стал, потому что не захотел делать тебе больно, – продолжил Кристофер.

Вот уж спасибо.

– Но я отвлёкся от ответа на твой вопрос. Являясь самым сильным менталистом в Таршере, я мог бы запросто заставить всех присутствующих забыть о том, что они видели, – закончил Кристофер.

Я невольно сглотнула и уточнила:

– А как же маги, которые там были?

– Среди высшего света нет сильных магов, а что касается менталистов, которые были на моём приёме, то, как понимаешь, все они окончили академию и являются моими бывшими учениками. Им не понадобилось бы стирать память, просто потому что они верны мне.

– Ты так уверен в своих учениках? – удивилась я.

– Да, – кивнул Кристофер, – абсолютно.

М-да, не зря ходят слухи о том, что выпускники академии готовы молиться на своего ректора. Что ж, лишний раз убеждаюсь в том, как я правильно поступила, бросив лекции ещё в самом начале обучения.

– Габи, теперь твоя очередь, – любезно напомнил мне Кристофер.

Я набрала в грудь побольше воздуха и стала рассказывать. Рассказала и о болезни жены Арона, и об обезболивающем эффекте наркотических трав, и о том, что по приказу бургомистра мне выдали разрешение на посещение Штолльского Магического Университета, потому что Арон и Леон, изрядно промочив горло, решили, будто отсутствие мотивации в виде экзаменаторов отобьёт у меня охоту учиться. Я даже сказала, что принять меня официально в университет или академию всё равно не смогли бы, так как на самом деле мои документы о рождении подделка, и мой настоящий отец далеко не конюх, а вообще неизвестно кто. Леон Трейтс просто очень хотел сделать меня счастливой, а потому пошёл на не слишком законное удочерение меня.

Кристофер задумчиво кивал, задавал вопросы. Неожиданно сильнее всего в моём повествовании его заинтересовало то, какие именно запрещённые наркотические травы ввозил мой отчим. Он даже уточнил, пробовала ли я их сама, наблюдался ли обезболивающий эффект только у жены Арона, больной аурелией, или же есть ещё какие-то данные. Я лишь пожала плечами, не припомнив, кто ещё пробовал эти травы, кроме меня. Название я тоже, к сожалению, вспомнить не смогла, что заметно расстроило Кристофера, однако я уточнила, что точно вспомню их по запаху. Что-что, а моё обоняние ещё ни разу в жизни меня не подводило, да и память на запахи у меня была отменная. Как-никак дочь торговца специями и пряностями.

Незаметно поздний вечер стал перетекать в раннюю ночь. То ли лечение Ортего Орелло на меня повлияло, то ли свежий лесной воздух, то ли золотое вино, которое Кристофер неожиданно откуда-то достал, но через некоторое время разговоров ни о чём я вдруг почувствовала, что впервые расслабляюсь. Впервые после очень и очень долгого времени. Ещё несколько дней назад я мастерила артефакт летаргического сна, продумывала, как облапошить Эдварда, вывести из-под удара Леона…

Я откинулась на спинку кресла и с удовольствием наблюдала за тем, как Кристофер неторопливым плавным движением открывает вторую бутылку вина и разливает его по бокалам. Дарси закатал рукава своей сорочки, и я отчётливо видела его сильные руки, на которых перекатывались мышцы и проступали вены, когда он сжимал предметы. Забавно складывается жизнь: неделю назад я была уверена, что выйду замуж за Эдварда, несколько дней назад я стала женой Оберана Ашенхая в увеселительном заведении «Райский остров», а сейчас я вдова и живу в личном доме самого Кристофера Дарси, ректора Магической Академии Ментальной Магии, и мечтаю о том, чтобы вернуться к прежней размеренной жизни.

– О чём думаешь? – внезапно вывел меня голос Кристофера из собственных мыслей.

Я не знала, что ему ответить, а потому пожала плечами.

– Да так, обо всём понемногу. Расскажи, как ты собираешься возвращать меня в Штолле, если отныне я буйно помешанная убийца собственного мужа? – неожиданно пришло мне в голову.

– Ох, Габриэлла, – Кристофер рассмеялся, – с тобой палец в рот не клади, умеешь ты задавать вопросы. А с чего ты взяла, что я собираюсь возвращать тебя в Штолле?

«Занимательно, то же самое я подумала о нём, когда он был под иллюзорными чарами и изображал из себя рядового магвмеша Феликса», – отстранённо отметила про себя, но вслух сказала:

– Ну, рано или поздно ты всё равно меня вернёшь хоть куда-нибудь. В Штолле логичнее всего – это столица Таршера, и именно в ней располагает академия, в которой ты являешься ректором.

Свои наблюдения о том, что в погребе еды хватит на целый год, а если учесть еду, которую можно найти в лесу, то ещё и больше, я озвучивать не стала.

Кристофер внимательно посмотрел на меня поверх бокала с вином, улыбнулся краешком рта и ответил:

– Всё-таки зря я не пошёл в своё время на конфликт с бургомистром города и не потребовал официальной проверки твоего дара. У тебя слишком острый ум, и я искренне жалею об утерянном времени. Сейчас бы из тебя вышел превосходный специалист своего дела.

– Я и так превосходный специалист в своём деле, – упрямо возразила я. – И я ничуть не жалею, что выбрала работу консультантом-реставратором.

Кристофер едва заметно покачал головой, но спорить со мной не стал. Да и к чему?

– Я сегодня был в Штолле, улаживал дела на ближайший месяц, чтобы полностью посвятить свободное время нашим занятиям, – произнёс он тягуче, неотрывно глядя на меня, а я вдруг почувствовала, как остановилось моё дыхание.

Вроде ничего такого и не сказал Дарси, а мне стало жарко. Или это алкоголь так на меня влияет? Неужели Дарси принялся вновь проверять устойчивость моего ментального щита? Один раз у него уже получилось так отвлечь моё внимание, чтобы щит пал. Или же он вновь решил попробовать завоевать меня как женщину, чтобы доказать Ортего, что тот был не прав?

– Что касается того, как я буду тебя возвращать в Штолле, то после твоей выходки на приёме в моём замке у меня осталось всего два варианта. Либо объявить, что ты не смогла пережить атаку боевыми чарами, на которые напросилась сама же, когда проявила сопротивление при аресте. – Он сделал паузу, а я хмыкнула. Ну-ну. Сопротивление. Теперь это так называется. – В таком случае у меня может неожиданно найтись давно потерянная дальняя родственница, скажем, Габриэлла Талленс. Либо Габриэлла Ашенхай, в девичестве Трейтс, проведёт несколько месяцев под присмотром профессионалов, которые смогут вылечить её сумасшествие. Сам целитель королевы освидетельствует её вменяемость спустя некоторое время по возвращении в Штолле. Старине Ортего даже лукавить ради меня не понадобится, ведь ты никогда не была сумасшедшей.

Я медленно вскипала, пытаясь удержать ярость. Как быстро, однако, Кристофер всё продумал и даже приготовил запасной вариант! И почему мне кажется, что он не впервые так легко придумывает для кого-то другую личность, действуя в обход всем законам? А моё мнение, по всей видимости, на этот счёт его совершенно не интересует. Ну да, зачем Сильнейшему-Ректору-по-Ментальной-Магии вообще интересовать мнением какой-то мошки!

– Позвольте спросить… – От злости я сбилась на «вы», но Дарси тут же меня перебил, не заметив, какую бурную реакцию вызвали его слова.

– «Позволь». Габи, мне будет приятнее, если ты будешь обращаться ко мне на «ты». Как-никак мы живём в одном доме, мне кажется, нет смысла придерживаться светских условностей.

Я скрипнула зубами. Вот так просто Кристофер напомнил мне, что мы ночуем под одной крышей. Конечно, я не раз ночевала в одной квартире с Эдвардом, но я сама разрешала ему у себя остаться, причём всё изначально шло к нашей свадьбе. В особняке Оберана я оставалась жить на правах супруги опять же по собственному желанию, насильно меня никто не держал. Меня не сильно заботило, что в глазах света я буду любовницей Кристофера, если кто-то узнает о том, что мы живём вместе, ведь я уже его «бывшая пассия» благодаря той сплетне, что сочинил этот невыносимый тип. Меня напрягало то, что я вынуждена это делать потому, что он так решил.

– Позволь спросить, – поправилась я, сдерживая внутренний порыв наорать на этого напыщенного типа, – почему ты так уверен, что я буду учиться у тебя ментальной магии?

Улыбка Кристофера сошла с лица, он резко посерьёзнел.

– Габи, мне казалось, мы это уже проходили, – я вскинулась было, чтобы возразить, но Дарси поднял руку, показывая, чтобы его не перебивали, и я послушно замолчала. – Я в курсе, что ты ловко передала торговлю пряностями и специями своему бывшему жениху Эдварду. И я даже в курсе того, что Леон Трейтс, несмотря на моё распоряжение не выпускать его из столицы, покинул Штолле на купеческом корабле. Мои люди уже выяснили, как хитро ты обвела портовую охрану вокруг пальца, и поверь, я был очень разозлён, но при этом одновременно и восхищён твоей смекалкой. Передать таким образом права на добычу самоцветов от Оберана к Леону – воистину гениальная затея. Гордан ан Бакшах даже позеленел от злости, когда я ему рассказал о твоей афере. Но в любом случае, теперь тебе некуда податься и нечего делать в Таршере. Максимум, что ты можешь, – начать новый бизнес по реставрации артефактов в другом городишке, но с нуля, без капиталов отца и назвавшись чужим именем. Я верю, что твой опыт и талант прокормят тебя, но всё же это будет далеко не тот уровень жизни, к которому привыкла приёмная дочь Леона Трейтса, самого успешного торговца пряностями и специями в столице Таршера. Я уже не говорю о том, что клиентов в менее населённых городах меньше. Ты умная девушка, и я уверен, что, поразмыслив, придёшь к правильному решению. Я предлагаю тебе самый лучший вариант из сложившейся ситуации.

Мне было до обидного больно слышать эти слова. Безумно сильно задела характеристика «приёмная дочь Леона Трейтса, самого успешного торговца пряностями и специями в столице Таршера». Много лет потенциальные женихи, приходя в наш дом на так называемые дружеские обеды или ужины, оценивали меня по размеру приданого. Их не сильно смущала ни моя внешность, ни возраст, ведь Леон обещал отдать за меня воистину колоссальные деньги. Но это было гадко и неприятно. Я так мечтала, чтобы хоть кто-то увидел во мне меня, а не деньги отца… Возможно, это стало ещё одной причиной, почему я переехала из отчего дома, сняла отдельную квартиру и стала зарабатывать себе на жизнь в артефактной лавке. Мне хотелось стать самой обычной девушкой без богатенького отчима. Я искренне люблю Леона, но своей заботой он в какой-то момент стал делать мне лишь хуже. Объявив о моём приданом, которое год от года только увеличивалось, и, приводя в дом сыновей деловых партнёров, Леон занижал мою самооценку, пока не растоптал её. Скорее всего, именно поэтому, когда Оберан увидел во мне бордельную девку без состояния семьи и рода, я обрадовалась. По крайней мере, я была уверена на тот момент, что если и понравлюсь ему, то это буду я сама, а не деньги моего отчима.

И вот сейчас, по сути не сказав ничего такого, Кристофер, сам того не понимая, умудрился глубоко меня ранить. Уже второй раз он подчеркнул моё материальное состояние. И если замечание про украшение из сосисок на шее было шуточным, то в этот раз он говорил абсолютно серьёзно.

Возможно, Кристофер и был прав, но это не делало его слова менее обидными. А ведь это он поставил меня в эту безвыходную ситуацию! Он меня шантажировал делами отца, он сейчас фактически запер меня в собственном доме, он же испортил мою репутацию и назвал своей бывшей любовницей в угоду собственному желанию, так что отныне мне будет крайне стыдно называться Габриэллой Трейтс. Конечно, голос разума робко шептал о том, что всё, что сделал Кристофер, вполне логично и понятно. Но вдруг до безумия захотелось осадить этого мужчину, совершить что-то непредсказуемое, непредвиденное… Такое, чтобы Дарси поменял своё мнение на мой счёт.

По-видимому, выражение моего лица как-то изменилось, так как Кристофер сосредоточился, а через мгновение мощная тяжёлая волна накатила на мой ментальный щит. Не знаю, как долго мы сидели и смотрели в глаза друг другу, но я почувствовала, как вспотела, а блуза неприятно прилипла к влажной спине. Меня начало мелко потряхивать, я вцепилась до побелевших косточек пальцев в подлокотники кресла, но не могла отвести глаз от зелёных радужек Кристофера. В какой-то момент Дарси моргнул и отвёл взгляд:

– Молодец, щит держишь хорошо. Но тебе над ним ещё работать и работать, шатается. А что касается твоего будущего, то я склоняюсь к тому, что у меня всё-таки появится дальняя родственница Габриэлла Тарленнс. – Он ещё раз прищурился, оглядев меня. – Да, когда я с тобой закончу, ты будешь мало походить на Габриэллу Трейтс.

Вот это стало последней каплей. Двуликий Бес! Да какого дьявола он себе позволяет?! Мало ему было растоптать мою жизнь, похитить, принудить, так он теперь похоронить моё доброе имя собирается! Слепить новую Габриэллу, которая будет подходить ему и удовлетворять все его запросы! Да он уже фактически приступил к моим тренировкам, начхав на то, что мне неприятно это давление на щит, и я не хочу становиться менталистом! А главное – как ловко он всё это подаёт под соусом того, что якобы у меня нет выбора, и он желает мне лишь самого лучшего! Хитроумный лицемер! Да женихи, которых приводил в дом Леон Трейтс, были в тысячу раз честнее, откровенно заявляя, что им от меня нужно лишь моё приданое. Весь этот флирт и намёки на то, что я его интересую как женщина, выеденного яйца не стоят! Всё это время этот донельзя самоуверенный тип проверял меня и мои личные качества: подойду я ему или нет? Высокомерный, напыщенный и самовлюблённый ослоух!

Внутренняя волна протеста достигла апогея, трансформируясь в жгучее желание надовать этому человеку хлёстких пощёчин. Несмотря на выпитый алкоголь, я вскочила с места, резко опрокинув кресло, на котором ещё не так давно удобно сидела.

– Ты, Кристофер Дарси, мерзкий человек, который привык действовать силой, обманом и запугиванием. Твои методы мне противны, как и ты сам!

Кристофер поменялся в лице, заиграл желваками. Кажется, его тонкая натура не привыкла к тому, чтобы его оскорбляли? Неужели я смогла удивить этот прекрасный образчик светской учтивости и эталонного ментального дара? Ха! То ли ещё будет!

– Габриэлла, прекрати немедленно! Какая тебе разница, с какой фамилией ходить: Трейтс, Талленс… Вчера ты вообще была Ашенхай. А что касается твоего обучения ментальной магии, то это уже решённый вопрос.

– Решённый?! – взвизгнула я. Нет, вы только посмотрите на него! Он всё решил, значит, вопрос решённый. – А то, что я не хотела и не хочу всего этого, то, что из-за тебя я больше никогда не увижусь с единственным родным человеком, это тебя вообще не волнует?

Кристофер встал из-за стола и подошёл ко мне, пытаясь успокоить. Но его сильная и ладная фигура, которой я несколько часов назад восхищалась, вдруг подействовала на меня как красная тряпка на быкорога.

– Что, ментально пробить щит не получилось, решил усмирить силой? – ядовито хмыкнула, видя, как он ко мне медленно приближается, словно опасный хищник, понимая, что мы в разных весовых категориях. Кристофер при желании может скрутить меня одной левой.

– Я не бью женщин, – уже глухо прорычал мужчина, явно взбешённый моим поведением.

– Ой, а те два удара боевыми чарами в особняке Оберана были дружескими объятиями? – ехидно спросила я, сузив глаза.

– Это было в образе Феликса Турроски… Клянусь, да если бы я знал, что ты определишь, что это был я, то никогда бы…

– Никогда бы не стал делать это лично, а попросил кого-нибудь из своих учеников, – злобно прошипела, перебив его.

Ну, конечно! Зачем бить, если существуют боевые чары? А в целом, зачем боевые чары, если существует ментальная магия?

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки с такой силой, что ногти до крови разодрали ладони. Я была настолько зла на этого негодяя, что даже не заметила, как свело пальцы судорогой. Но Кристофер каким-то образом увидел это:

– Габи, прекрати, у тебя кровь!

Я не чувствовала боли и не понимала, какая ему разница: идёт у меня кровь или нет? Что ещё за демонстративная игра в благородство после всего того, что он сделал?

– А то что? – обманчиво спокойно спросила я, лишь сильнее впиваясь ногтями в собственные ладони. – Ты меня запрёшь в этом доме? Посадишь моего отчима в тюрьму? Отберёшь у меня артефактную лавку? Заставишь меня заниматься с тобой ментальной магией? О-о-о-…. Дайте-ка подумать! Ты ничего этого не сделаешь, потому что уже сделал!

Кристофер смотрел на меня, не отрывая своих неестественно зелёных глаз, в которых плескалось бешенство, но повторил гораздо спокойнее:

– Габи, пожалуйста, успокойся.

И внезапно я осознала, что в свои слова он вплетает ментальный приказ. Он приказывал мне успокоиться! Приказывал! Мне! Да лучше бы ударил! Я не выдержала, резко размахнулась и со всей силы дала ему кулаком в нос. Зрительный контакт прервался, давление на мой щит прекратилось, а я развернулась и, гордо вскинув голову, покинула комнату дома, направившись в свою спальню. Я даже не взглянула на то, как Кристофер, приглушённо выругавшись, схватился за свой нос.

Так ему и надо, ублюдку. Рассчитывал, что со мной будет легко? Что я, как послушная собачка или как его студентки, теряя слюни, буду повторять за ним каждое слово и молиться на него?! Как бы ни так! Меня всю трясло от ссоры с Кристофером, и я не знала, куда деть дрожащие руки. Почему-то я была уверена, что после случившегося Дарси до самого утра не осмелится постучать в мою комнату. Но это понимание не добавляло мне спокойствия. Ведь рано или поздно Кристофер всё равно перекроит Габриэллу Трейтс на Габлиэллу Талленс. Он действительно сильный ментальный маг и обучил не одну сотню магов, глупо будет отрицать сей факт. Я постаралась не думать о плохом и отвлечься. В глазах стояли обжигающие слёзы, но я делала всё, чтобы не расплакаться.

За окном уже давно стемнело, а спать как-то не хотелось. Наверно, Ортего влил в меня действительно много магии, раз до сих пор я чувствую в себе столько энергии. Случайно взгляд зацепился за шкаф с вещами. Я подошла к нему и достала из самодельного тайника компас, который спрятала в него сегодня утром.

Вишнёвое дерево приятно грело руку и как будто бы проникало теплом в моё сердце. Я машинально откинула крышку компаса и с удивлением обнаружила, что стрелка завращалась, словно раздумывая, где находится север, и остановилась в конкретном направлении. На восток.

– Что? – пробормотала, опешив, и моргнула.

Всё-таки несколько слёз скатилось по моим щекам, но это было неважно, так как я вдруг поняла, что держу не обычный предмет, а самый что ни на есть настоящий магический артефакт. Компас по периметру светился мягким золотым светом, свидетельствовавшим лишь об одном: он был напитан древней уникальной магией. Настолько древней, что в подлинности артефакта сомневаться не приходилось. Эта вещь определённо относилась к эпохе морских завоеваний и заселения материка, на котором теперь располагается Таршер. Я смахнула слёзы и увидела, как свечение меркнет. Точно! Вот почему я раньше не понимала, что передо мной магический артефакт, а не простой сувенир на память! В каком-то из пыльных фолиантов, взятых из университетского хранилища, я однажды прочла, что истинную магию древних можно увидеть лишь через призму настоящих чувств. Я с раздражением отбросила ту книгу, решив, что её просто неправильно перевели с языка рун… Всем известно, что каждая руна трактуется как минимум десятью, а то и пятнадцатью способами. Мне показалось написанное чушью, ошибкой переводчиков, но, как оказалось, я ошибалась. Слёзы дали мне увидеть золотое сияние вокруг компаса.

Я вновь взяла записку бывшего супруга в руки: «Последние дни были самыми счастливыми в моей жизни». И неожиданно до меня вдруг всё стало доходить с очевидной ясностью. Оберан не просто так подложил мне этот компас в карман. Он надеялся, что однажды я захочу его вновь увидеть!

Древняя магия уникальна… Я была готова поспорить на всё что угодно, что этот компас укажет мне путь к Оберану, если я того захочу. Я усмехнулась. Вот каким образом мой супруг так легко и быстро нашёл золотой браслет в замке Дарси. Только подумать! У меня в руках бесценный артефакт! Компас, который подскажет направление к любой желанной вещи или человеку на свете… Да за эту вещь многие бы отдали все свои богатства, да что там! Любой правитель, не раздумывая, отдал бы свой дворец за право обладания таким компасом! Ведь можно закрыть глаза и подумать о любом самом редком алмазе или драгоценном камне и найти его, можно отыскать лекарственные травы для тяжело заболевшего близкого человека, даже если они произрастают на другом материке, можно всю жизнь плавать на кораблях, минуя пиратов и штормы, можно… Сердце пропустило удар. При желании я могла бы отыскать своего настоящего отца и мать.

Мои руки вновь задрожали. Оберан вот так просто отдал мне компас, ничего не требуя взамен. Неужели… Неужели он хочет, чтобы я была с ним? Я судорожно сглотнула, не мигая и смотря на компас в своих руках. Мне казалось, что моргни я, и он исчезнет из моих ладоней. Оберан знал, что я артефактник и смогу разгадать истинную природу невзрачной на первый взгляд вещицы! И он молча спрятал его, чтобы я узнала о компасе лишь после того, как его самого объявят убитым. Он подозревал, что Дарси захочет просмотреть мою память или же в ярости сломает мой щит, а потому просто положил бесценный по своим свойствам артефакт в карман моего платья. Вот о чём он хотел поговорить тогда в карете, когда мы ехали на приём! Он хотел предложить мне не разводиться… И эта записка на самом деле имеет другой смысл. Он выразил в одной фразе то, что хотел бы сохранить наш брак, но окончательное слово остаётся за мной. Теперь всё стало на свои места.

На глаза вновь навернулись слёзы, но теперь уже от щемящего чувства тепла и благодарности к супругу. И плевать, что на моём запястье больше не было золотой брачной татуировки, я сердцем чувствовала, что нас связывает гораздо большее. Оберан подарил мне компас, надеясь, что я захочу к нему вернуться. Он ничего не требовал взамен своего бесценного подарка, не угрожал, не шантажировал и ни к чему меня не принуждал ментальной магией, а просто помог тогда, когда я попросила помощи. Я всхлипнула. Вдруг отчаянно захотелось прижаться к Оберану.

Недолго думая, я положила компас в карман своего платья, сдёрнула с одеяла пододеяльник, накидала в его центр несколько запасных тёплых кофт, пару штанов, сложила и само одеяло, а затем взяла пододеяльник за углы и завязала всё одним большим тюком. Очевидно, что за один переход до ближайшего поселения я не доберусь, но за пару – уж точно, а там уже можно будет и на постоялом дворе остаться ночевать. Откуда-то взявшаяся решительность подгоняла меня. Я чувствовала, что именно сейчас, когда поссорилась с Кристофером, у меня есть шанс сбежать из этого дома. Он уверен, что я отсюда никуда не денусь, а потому эту ночь проведёт в своей спальне, убеждённый, что я поступлю так же. Надо будет идти по тропинке с восточной стороны дома до рассвета, а затем свернуть в кусты и отоспаться в светлое время суток.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, продумывая план побега из дома Дарси. Главное сейчас не попасться ему на глаза, а то он может прочитать мои мысли, опрокинув ментальный щит. Я соорудила какое-то подобие спящей девушки в кровати из одеял и подушек, накинула своё художество пледом и отошла в сторонку. А что, ничего так получилась подставная Габриэлла из подушек. Натуральненько! Может, мне надо было в скульпторы податься?

Для полноты картины переоделась в свежие штаны и блузу, изящно раскидав по полу ту одежду, в которой сегодня ужинала, чтобы создавалось впечатление, будто я раздевалась в плохом настроении. Подумала ещё немного, бросила взгляд за окно и надела удлинённую кофту поверх блузы. Выбрала в шкафу максимально прочную обувь на плоской подошве и на цыпочках проскользнула мимо спальни Кристофера. Оттуда раздавался такой грохот и чертыхания, что я даже не особенно-то боялась быть услышанной. «Поди ж ты, за свой великолепный нос переживает», – мстительно ухмыльнулась я и направилась к погребу с самодельным тюком из пододеяльника за спиной. Здесь я быстро накидала в свой тюк различных продуктов для небольшого похода, сняла с входной двери амулет стазиса. Задумалась и сняла ещё парочку, распихав их по карманам брюк. Ну, а что? Денег у меня нет, а за лошадь в посёлке расплатиться чем-то надо будет. Кристофер не обеднеет, даже если я заберу все амулеты из погреба. Донельзя собой довольная, я выскользнула в прохладную темноту леса.

Первый час я шла бодрым шагом, сверяясь с компасом. В целом, тропинка виляла так, как указывала стрелка, лишь слегка отклоняясь от стрелки древнего механизма. Ничего, как из леса выйду, так сразу же путь и подкорректирую. Потрескивающий искусственным огнем светящийся шар далеко освещал мой путь. На втором часу своего пешего похода я стала чувствовать, что как-то не привыкла к таким дальним расстояниям, да и вообще ноги уже болят, даже несмотря на то, что обувь удобная. Тюк начал отдавливать плечо, но я упрямо его несла, понимая, что это всё, что у меня есть. На третий час я четыре раза споткнулась о корни деревьев, почувствовала, что плечо совсем уже отваливается, сняла тюк и стала волочить его за собой. Да, устала, да, тяжело, но упрямства мне не занимать, это ещё мой отчим заметил. Если уж я что-то вбила себе в голову, значит, так тому и быть. К сожалению, часть моих магических сил занимал ещё и пылающий световой шар, но я даже притушить его не рисковала, понимая, что тогда начну спотыкаться о внезапно появившиеся среди дороги ветки деревьев ещё чаще.

Через какое-то время начал накрапывать дождь, а затем он усилился. Небо потемнело настолько, что не было видно ни единой звезды, а от капель магический шар стал мерцать. Конечно, огонь в нём ненастоящий, но даже искусственному огню не нравится вертикальная стена воды. Я промокла достаточно быстро, потому что именно плащ и не взяла. Забыла как-то.

Холодная вода стекала по моему лицу и шее, противно заливалась под кофту. В ботинках давно хлюпало, а тюк за спиной основательно намок и набрал вес. Одежда внутри него мгновенно набрала влагу, и теперь уже я тащила его из последних сил, поминая Двуликого Беса и Небесную Деву. Очередной порыв резкого холодного ветра пробрал меня до костей. Я бросила вещи и обхватила себя руками. Холодно, ужасно холодно, несмотря на то, что сейчас лето. «Как же мне всё-таки не повезло с погодой. Это ж надо так, что именно в ту ночь, когда я решилась на побег, начался дождь. И почему мне всегда не везет?» – грустно подумала, и природа словно решила поиздеваться в ответ. Небо рассекла белая ломаная, на миг ослепительно вспыхнув, а затем раздался оглушающий грохот.

В тот момент, когда я думала, что ситуация – хуже не придумаешь, где-то далеко послышался одинокий душераздирающий вой волкойта, а через секунду его подхватили ещё несколько звериных глоток.

– Мамочки, – прошептала я севшим голосом и хлюпнула носом, потому себя вдруг стало очень жалко.

Небесная Дева с ней, с одеждой, да и с едой тоже. Тюк с громким шлепком упал на грязную от дождя землю, а я со всех ног бросилась бежать, стараясь не впадать в панику. Вой был далеко, возможно, дикие хищники меня не учуют, ко всему идёт дождь, а он смывает запахи…

Как бы ни так! В опровержение моих собственных рассуждений очередной протяжный вой раздался позади меня, но гораздо громче. Хищники приближались. Каким-то образом они учуяли меня даже через эту стену дождя. Я бежала так быстро, что мне казалось, сердце вот-вот не выдержит и выпрыгнет из груди.

Шаг, еще шаг, прыжок, коряга, шаг, спотыкаюсь, падаю, раздирая колени, но встаю и вновь бегу. И зачем этот ненормальный Дарси только построил дом в глухом лесу? Чем он вообще думал?! На какой-то миг мне показалось, что я смогла оторваться от стаи волкойотов, но именно в этот момент мне пришлось резко остановиться, потому что впереди в проблеске слабо светящегося магического шара я увидела силуэт огромного серого-коричневого ночного хищника. Больше метра в холке, длинная вытянутая морда с обнажёнными удлинёнными клыками, слюни, свалявшийся от дождя мех, под которым видно мускулистое тело животного и выпирающие рёбра, красноречиво свидетельствующие о том, что волкойот голоден. В очередной вспышке молнии я смогла рассмотреть зверя до мельчайших деталей и подумала, что не стоило этого делать.

От увиденного стало как-то совсем уж не по себе, а ноги и руки против воли мелко задрожали. От дикого первобытного страха на всём теле волосы стали дыбом. Я оглянулась назад, но с той стороны тропинки целых три серые тени заняли свои места, перекрывая мне путь к отступлению.

– Брысь! – крикнула в слабой надежде, что, если не проявлять страха, волкойоты уйдут.

Куда там! Волкойот впереди завыл в предвкушении, приглашая собратьев присоединиться к ужину. Я медленно отступала к самому широкому дереву, которое зацепила периферийным зрением и судорожно вспоминала заклинания атакующих чар. К сожалению, знала я их не так много, а поддерживание магического светильника на протяжении последних четырёх или пяти часов плюс физическая нагрузка меня изрядно вымотали. Звери медленно окружали меня полукругом, приближаясь и не спеша нападать. Они уже понимали, что поймали жертву и теперь наслаждались её ужасом.

Я мысленно пересчитала волкойтов. Один, два, три… семь, восемь, девять… одиннадцать. Сглотнула. Одиннадцать крупных диких хищников. Нет, я справилась бы с одним или двумя, да даже с четырьмя, но одиннадцать! Проклятый Кристофер Дарси, чтоб ему икалось во сне до конца жизни!

В этот момент самый крупный волкойот, тот, что пересёк мне дорогу, сделал резкий выпад вперёд. Я уже заранее приготовила атакующее заклинание, а потому швырнула его под ноги зверю. Судя по пронзительному визгу и омерзительному запаху палёной шерсти, тварюге хорошо досталось. Однако это ничуть не остановило оставшихся членов стаи. Когда их вожак отошёл, двое других сделали одновременный шаг вперёд.

Я с ужасом уставилась на двух хищников и судорожно стала плести очередное атакующее заклинание. Волкойт справа прыгнул на меня, а тот, что был слева, чуть помедлил, но секундой позднее присоединился к собрату. От испуга магический шар сорвался с моих пальцев раньше времени и лишь по касательной задел первого зверя. Однако этого хватило, чтобы он взвыл и отпрыгнул в сторону. Сформировать заклинание для второго волкойота я просто не успевала, огромный дикий зверь несся на меня с невероятной скоростью и недвусмысленными намерениями сожрать. Я отчаянно зажмурилась и сползла по дереву на корточки, прекрасно понимая, что такой манёвр даст мне фору в одну, от силы две секунды. Судорожно бормоча про себя очередное заклинание, я прекрасно осознавала: не успею.

Секунда, две, три… И вместо того, чтобы почувствовать впивающиеся клыки и когти в мою нежную кожу, меня окатило чем-то липким, в нос мгновенно ударил металлический запах, а затем раздался полный боли вой волкойота. Я удивлённо распахнула глаза и увидела огромного человека-зверя, который в нескольких шагах передо мной сражался со стаей волкойотов. Две серо-коричневых шкуры бездыханно валялись на земле, а существо с огромными чёрными крыльями и гигантскими клинками, растущими прямо между костяшек пальцев, погрузило руку по локоть в третьего волкойта, осмелившегося подобраться к жертве сзади. Миг – существо развернулось ко мне лицом. Небо рассекла ослепительно яркая вспышка молнии. У меня остановилось дыхание. Разорванная в клочья рубашка и штаны, литые мускулы груди и рук, окровавленные клинки, гигантские крылья, отдалённо напоминающие птичьи, узкие вертикальные зрачки и неестественно зелёные радужки глаз… Я узнала бы Кристофера Дарси в любом облике.

Кристофер отвлёкся на меня, и это стало роковой ошибкой. Очередной волкойт впился своими смертоносными клыками в его ногу. Взмах странных клинков, берущих начало в теле Дарси, – и жалобный стон умирающего лесного хищника перекрывает очередной раскат грома. Всё, что было дальше, смешалось в одну страшную картину. Звери нападали на Кристофера по двое или по трое, а он защищался и раскидывал их в стороны, стараясь прикрыть меня. Я хотела помочь, даже сформировала заклинание, но тела животных мелькали перед глазами, всё происходило настолько быстро, что я боялась промахнуться и попасть в своего защитника. Лишь раз я бросила атакующий шар в волкойта, оказавшегося в стороне и решившего подкрасться сзади.

Когда я обернулась, чтобы посмотреть на Кристофера, то увидела, как он разделался с последним хищником, а затем медленно повернулся ко мне, как-то странно посмотрел и рухнул на землю, потеряв сознание. Разумеется, я тут же бросилась к нему, чтобы понять, что с ним. Как оказалось, волкойоты изрядно его потрепали: глубокая рана на ноге от острых клыков, до крови расцарапанные руки, но больше всего меня заставила волноваться кровоточащая ярко алой кровью рана на животе. Кристофер машинально прижимал свои руки в животу, чтобы остановить кровь.

– Нет! Кристофер! Ты слышишь меня? – заорала я на него, тряся за плечи. – Ты, конечно, гад редкостный, но смерти я тебе не желала! А ну, очнись быстро! Быстро, я сказала, или я сейчас снесу твой собственный ментальный щит к Двуликому Бесу и покопаюсь во всех твоих грязных мыслях! Крис! – я кричала первое, что мне приходило в голову, потому что впервые в жизни кто-то умирал на моих руках. Оберан, конечно, не в счёт. Строго говоря, он и не умер вовсе, а так, на некоторое время впал в летаргический сон.

Длинные чёрные ресницы Кристофера дрогнули, и он открыт глаза со всё теми же жуткими вертикальными зрачками.

– Габи, – он попытался дотянуться до меня, но его клинки были длиннее его пальцев, и если бы я не отстранилась, то он порезал бы меня.

Кристофер перевёл затуманенный взгляд на клинки и понял, почему я так стремительно дёрнулась от его руки. По мужскому лицу пробежала судорога боли, на миг в глазах отразилась печаль, Кристофер постарался отвести от меня взгляд.

– Крис, я не… – я попыталась объяснить, что я отстранилась не потому, что боюсь его или считаю ужасным. Да какая к Двуликому Бесу разница, как он выглядит, если спас меня?!

– Габи, – он улыбнулся, но его улыбка получилась скорее печальной, – рана слишком глубокая. Я не смогу добраться до дома, а именно там остался кристалл вызова Ортего Орелло.

Я набрала лёгкие воздуха, чтобы возразить, но Кристофер вновь перебил меня:

– Не стоит, ты тоже не успеешь сбегать в дом, а мне бы не хотелось умирать одному…

– Да… как… ты… вообще… – У меня не было слов, настолько ошарашена я была всем вышесказанным. Руки всё ещё подрагивали от выплеснувшегося в кровь адреналина, а мысли в голове расползались точно норийские гусеницы от резкого запаха.

– Я пошёл в твою комнату… Хотел извиниться за неподобающее поведение, – вдруг произнёс Кристофер и мучительно закашлялся.

– Тихо, молчи, молчи… – я кусала губы и с ужасом смотрела на рваную рану на животе мужчины. Что же делать?.. Рана слишком глубокая, и никакая перевязка здесь не поможет.

– Габи, могу ли я попросить тебя о последнем желании? – внезапно спросил заметно побледневший Кристофер.

Я заторможено кивнула, не особенно понимая, на что подписываюсь. Мои мысли были далеко не здесь, я перебирала все виды заклинаний, какие помнила, и костерила свою дырявую память на чём стоит свет. Кажется, мои знания в сфере целительства ещё более скудные, чем боевые навыки. В детстве я болела очень редко, у нас всегда были деньги на лекарей и целителей, а потому я не считала необходимым уделять время данной науке. К чему, если всегда можно вызвать лекаря и вылечить всё, что беспокоит? Большую часть времени я предпочитала посвящать артефактной магии и истории древних талисманов.

Тем временем мужчина с заметным трудом приподнялся на локте, чтобы стать ближе, а затем натужно просипел:

– Подари мне поцелуй. Всего один поцелуй.

И Кристофер подался ко мне с явным намерением поцеловать. Видимо, несуразность всего происходящего меня, наконец, отрезвила. Да чтобы Кристофер Дарси, ректор Магической Академии Ментальной Магии просил его поцеловать? Я точно в замедленной съёмке видела, как от того, что он приподнимается, его рана начинает кровоточить ещё больше. Неожиданное решение пришло мне в голову, и чтобы как можно быстрее его реализовать, я просто со всей силы дала оплеуху Кристоферу.

Глаза мужчины расширились в немом удивлении, вертикальные звериные зрачки сузились ещё сильнее, а во взгляде промелькнула неподдельная обида, но он сделал то, что мне требовалось, а именно – максимально быстро вернулся к лежачему положению. Следующим своим движением я резко вскочила вверх и стала трясущимися от волнения пальцами расстёгивать пуговицы верхней кофты. Только бы успеть, надеюсь, Кристофер потерял не так много крови, и если заморозить процесс, то он дотянет до прихода целителя…

– Э-э-м-м-м… Вообще-то я сейчас не в том состоянии… – хрипло пробормотал Кристофер, неотрывно глядя на то, как я расстёгиваю кофту.

Его глаза теперь занимали уже половину лица и напоминали блюдца. Как назло, дождь полностью промочил мою одежду, и блузка, оказавшаяся под кофтой, вплотную облегала немалые формы, беззастенчиво просвечивая нижнее бельё. Пожалуй, то платье цвета шампанского можно было бы назвать верхом целомудрия по сравнению с тем, как я выглядела сейчас.

Я сердито про себя фыркнула, поняв, о чём подумал Кристофер. Ох уж эти мужчины, только одно и на уме. Но в душе порадовалась тому, что Кристофер перестал думать о смерти. Всё-таки я чувствовала себя крайне неуютно, когда такой сильный и властный мужчина, ректор Магической Академии Ментальной Магии, пускай и в облике полузверя, попросил меня о последнем желании.

– А мне и не надо, я сама всё сделаю, – сладко улыбнулась я, неотрывно глядя на Дарси. Всё-таки не удержалась и подшутила над ним.

Далее, не обращая внимания на сбившееся дыхание моего подопечного и явную настороженность с его стороны, кофту сняла полностью, добралась до карманов брюк и вытащила амулеты стазиса, сразу оба. Только увидев их, во взгляде Кристофера промелькнуло понимание, и он одобрительно хмыкнул. Такими сильными амулетами вполне можно было остановить кровотечение на несколько часов и успеть добраться до его жилища. Смерть когтистого и крылатого на сегодня отменялась. Кристофер прикрыл ресницы, как только я начала колдовать над его раной, и тихо пробормотал:

– То есть ты не только убийца, но ещё и воровка?

Я улыбнулась. Что ж, если чувство юмора к нему уже вернулось, значит, умирать прямо здесь он явно передумал. Я перекинула чары стазиса со второго амулета на кровавую рану на животе и ещё немного оттянула на пораненную ногу. Заодно в голове само собой всплыло заклинание обезболивания, которое однажды применил на моих глазах лекарь университета к нерадивому студенту, пролившему кислоту на свою руку во время практики по зельеварению. К чести Кристофера, он ни разу не поморщился и даже стона не издал, когда я свела края кровоточащей раны, чтобы заморозить её именно в таком положении.

– Ты ещё забыл о том, что я дочь политического преступника, нагло укрывшая этого самого преступника от властей. И мошенница, да. Это я торговлю пряностями и специями Эдварду втюхала, – не без толики гордости сообщила я, вставая на ноги.

Кристофер слабо усмехнулся моему ответу и повторил моё движение. А затем последовал долгий многочасовой путь в сторону жилища ректора. Дождь уже давно сошёл на нет, рассвело. Я видела, как тяжело и больно ступать Кристоферу, но он демонстративно отказался от моей помощи. Чтобы как-то скрыть возникшую неловкость между нами и мою жалость к нему, которая так и вспыхивала, когда я видела, как тяжело ему даётся очередной шаг, я стала острить и подначивать Дарси, а он полушутя отвечал мне в ответ.

Теперь мне всё встало понятным: и как Кристофер умудрился перехватить птицу, летевшую над морем в Мустафанию, и как он так быстро посетил короля, пребывающего в Лёдграде, чтобы получить разрешение на моё освобождение, и почему у его дома нет конюшни, а дом находится где-то глубоко в лесу, скрытый от посторонних глаз.

Мы шли по еле заметной тропинке, которой изредка пользовался целитель, да пару раз в год по ней привозили запасы еды. Уже около особняка Кристофуру вновь стало хуже, и мне всё-таки пришлось ему помочь взобраться по ступеням. Дарси так и не убрал крылья и когти. Я догадывалась, что это требовало дополнительных сил и энергии, которой у него сейчас и так почти не было. Только сейчас рассмотрев, как растут крылья из его спины, я вдруг вспомнила застарелые шрамы, увиденные мною, когда он переодевал рубашку. Мне даже думать не хотелось, сколько боли ему доставляет доставать эти гигантские крылья и острые клинки, ведь они всякий раз вспарывают ему кожу.

Кристалл вызова целителя я нашла быстро. Он лежал на прикроватном столике в полуразрушенной спальне Дарси. Оглядев бедлам, который творился в его комнате, я тихо присвистнула. Видать, ещё ни одна девушка не осмеливалась за один вечер оскорбить Кристофера, а затем ещё и дать в нос, если он так прореагировал. Напольное зеркало было разбито, осколки в хаотичном порядке занимали добрую половину комнаты, один из столбов у кровати, поддерживающий балдахин, был разломан пополам, кресло вспорото и перевёрнуто вверх ногами, у шкафа не хватало дверцы, пол ровным слоем покрывал пух из разодранных подушек и одеял.

Ортего Орелло зашёл в дом Кристофера молча. Так же молча оглядел с головы до ног хозяина дома с гигантскими чёрными крыльями, ужасающе острыми клинками и вертикальными зрачками, увешанного артефактами стазиса. Как только мы вернулись в дом, я на всякий случай собрала из погреба все амулеты и привязала их и к торсу, и к ноге Кристофера. Ортего ничуть не удивился виду Кристофера, даже бровь не приподнял. У меня закрались определённые сомнения, что, по всей вероятности, Ортего не первый раз видел своего друга в пернато-когтистом состоянии и уж тем более не один раз ему помогал выкарабкаться из преддверия владений Двуликого Беса.

Затем целитель перевёл взгляд на меня, и я как-то остро почувствовала, что моя блуза насквозь пропитана кровью волкойтов и Кристофера, неприлично обрисовывает грудь, на голове чёрт знает что, местами разодранные штаны в грязи и земле, да и вообще, скорее всего, от меня воняет за версту.

– Простите, – пробормотала и бросилась в свою комнату приводить себя в порядок.

Несколько царапин на ногах давно зудели, заставляли меня морщиться при раздевании и омовении, но мне было совестно просить Ортего залечить их, ведь Кристоферу куда нужнее сейчас помощь целителя. Когда я приняла ванну, отмылась от грязи и крови, расчесала волосы, переоделась в свежее платье и вышла в общую комнату, Ортего уже заживлял последние ссадины Кристофера, принявшего, к моему облегчению, человеческую форму. Ортего выглядел изрядно уставшим, под глазами у меня залегли серые тени, а кожа слегка побледнела. Сейчас в его волосах отчётливо были видны серебристые седые прядки. Кристофер же наоборот выглядел не в пример более живым и бодрым, чем был на тот момент, когда я его оставила в гостиной. Похоже, целитель поделился со своим другом собственными жизненными силами, иначе я такое изменение состояний двух мужчин объяснить не могла.

Орелло кивнул мне с лёгкой полуулыбкой, оценив мой свежий вид. Медленно выпрямился и произнёс:

– Госпожа Габриэлла, я немало удивлён вашей изобретательностью. Впервые вижу, чтобы не целитель использовал артефакты стазиса для хранения еды применительно к ранам на живом человеке.

– Я читала об этом, – почему-то мне захотелось оправдаться за свои действия.

Я неловко переступила с ноги на ногу и поморщилась, так как задела ссадины. Ортего понял всё без слов по одному только моему выражению лица, лёгким пассом послал в меня заклинание, заживляющее мелкие порезы, и покинул гостиную, прекрасно понимая, что нам с ректором надо поговорить. Я проводила Орте благодарным взглядом.

– Кристофер…

– Габи…

У нас получилось это одновременно. Кристофер улыбнулся:

– Дамы первые, говори, с чем пришла.

Я неловко потупилась, от волнения начала теребить рукав платья, не зная, как облечь в форму все свои мысли. Я была благодарна Кристоферу за то, что он спас мне жизнь. Пережитое нападение волкойотов изменило отношения между нами, я это чувствовала, но это не изменило моего отношения к ситуации в целом. Ректор привык добиваться в этой жизни всего, чего хочет, силой и хитростью, его благородный поступок по отношению ко мне нисколечко не меняет его характера и методов. Даже то, что он посреди ночи оказался в лесу, выследив меня, говорит лишь о том, что та свобода действий, на которую я могла бы рассчитывать с его слов, призрачна. Не будет у меня никакой свободы, если я останусь с ним. Более того, мне придётся мириться со всеми его решениями. Также меня несколько напрягало то, что Кристофер стоял передо мной босой и с обнажённым торсом в одних лишь мягких домашних штанах. От этого было ещё сложнее сосредоточиться на собственных мыслях.

Мужчина молчал, не желая мне помогать.

– Я хочу уйти, – произнесла на одном дыхании, как будто прыгнула в прорубь с ледяной водой. Почему-то при этих словах стало не по себе. А вдруг я допускаю ошибку?

Молчание длилось непозволительно долго. Наконец, Кристофер отмер и хмуро спросил:

– И, как я понимаю, переубеждать тебя бессмысленно?

Я кивнула, сжав компас в кармане платья. Так и есть. Я хочу найти своего мужа.

– Ты же отпустишь меня? – получилось как-то просяще-жалобно.

Тишина слишком гнетуще на меня действовала. Я не знала, куда деться от пронзительного взгляда салатовых глаз. Я чувствовала, что могу требовать, чтобы меня отпустили. Да, Кристофер спас мне жизнь, но и я отплатила ему тем же, задействовав амулеты стазиса и помогая дойти до дома. Ко всему, я теперь знала тайну ректора, его вторую ипостась. Понятия не имею, откуда у него это жуткие когти и гигантские крылья, но знать не хочу. Не моё это дело, не моё.

– Отпущу, – ещё жёстче проговорил мужчина, а я удивлённо оторвала взгляд от кончиков своих туфель и посмотрела в его лицо. Желваки напряжены, в глазах гнев.

– Если ты переживаешь, что я кому-нибудь скажу о твоих крыльях… – Мне вдруг стало страшно от тона и вида мужчины, стоявшего напротив меня.

– Не скажешь, – холодно не то просто произнёс, не то приказал Кристофер и махнул рукой, посылая в меня чары.

В следующую секунду моё тело выгнуло дугой от пронзившей боли, и я рухнула на колени, впиваясь ноготками в ладони, но не произнося ни звука. Не дождётся! Стоило ли спасать жизнь этому ублюдку, чтобы он вот так просто убил меня?! Горячие слёзы текли по щекам.

– А-а-а-а, – всё-таки вырвался крик из моего горла, а в комнате вновь показался Ортего, изрядно напуганный моим воплем.

– Крис, ну зачем же так, наверняка же можно было… – начал он, заламывая руки и явно не согласный с поступком друга.

– Нельзя, – холодно прервал его Кристофер.

Прошло ещё несколько секунд, и волна острой, пронизывающей всё тело боли, схлынула так же резко, как и появилась.

– Заклинание абсолютного молчания. Отныне ты никогда и никому даже намекнуть не сможешь на то, что я не совсем человек, – бросил Кристофер, глядя на то, как я судорожно глотаю воздух, лёжа на полу. – Орте, помоги Габриэлле, пожалуйста. Габи, бери лошадь Орте и поезжай, куда хочешь, больше я тебя не держу здесь.

С этими словами Кристофер вышел из комнаты, ни разу на меня и не оглянувшись.