Глава 2

Моя грудь заполняется пламенем, и мне трудно сконцентрироваться на чём-нибудь извне. Жадно сглатываю слюну, скользя по голому торсу, оплетённому пластинами мышц и тугими венами, выпирающими от физической нагрузки. Его смуглое тело идеально, а витиеватая татуировка, пересекающая грудь, плечо и заползающая на шею добавляет агрессивности образу.

Касаюсь взглядом ключицы и медленно сползаю вниз, мысленно слизывая капельки пота, дохожу до тёмной дорожки волос, утопающей за поясом. Задерживаю дыхание, осознанно спускаю его шорты, оголяя чёткую линию Адониса, и захлёбываюсь от возмущения, когда в поле моего зрения вторгается женская рука, по-собственнически проводящая по кубикам, секунду назад, моего пресса. Он снова не один. Очередная блондинка заливается смехом, виснет на нём и получает от него горячий поцелуй.

— Ник, отомри, — дёргает за локоть Поля и тащит в сторону реки.

Машинально передвигаю ногами, не отрывая глаз от целующегося Дамира, цепляюсь мыском за корягу и лечу вниз, сдирая колени и ладони. Именно в такой неприглядной позе, стоящей на четвереньках и смотрящей на него, меня замечает Дамир, задерживает взгляд, продолжая тискать свою блондинку.

На глаза наворачиваются слёзы, больше от обиды, чем от боли, и я ещё больше жалею, что отправилась в этот поход.

До шести вечера мы проводим на плаву, перекусывая и загорая. Погода радует палящим солнцем, смягчающимся влажным ветерком и прохладой от воды. Мимо проплывает сменяющийся пейзаж, состоящий из мазков кустов, деревьев, небольших деревень и простором полей, засаженных в основном кукурузой и горошком.

— Давай, Ник, раздевайся. Пойдём поплаваем.

Поля скинула одежду и вытянулась во весь рост, сверкая божественной красотой и белым купальником, больше открывающим стратегические места. Тонкие лямки, пересекающие крестообразно спину, и три треугольника, скрывающие соски и лобок, вызывают шок у Серёги. По тому, как задний плот ведёт в сторону, Макс, наконец, разглядел в Польке женщину и не в состоянии справиться с осознанием сего.

Во время борьбы за мои шорты и майку, коса Полины расплетается, и в воду она входит как феерическая русалка, оставляя в точке соприкосновения вспененные брызги. Мой купальник выглядит скромнее, как и объёмы, но реакция Серёги неоднозначна. Наш транспорт слегка откланяется от курса, и с матерным сопровождением возвращается обратно.

Спрыгиваю с плота и гребу в направлении подруги, виснущей на краю пристанища Макса. Тот немного пришёл в себя, и протягивает Поле руку, вытягивая на твёрдую поверхность. В этот момент мне окончательно жалко братишку. Через намокшую ткань, Полькины соски сигналят о неземной любви, придавая лицу Макса оттенки дебилизма, а его спутнице гневное вытягивание лицевых мышц.

Глядя на эту троицу, теряюсь в дальнейших действиях. Вернуться и переждать грозу, либо ломануться в эпицентр и попытаться предотвратить выдёргивание волос и царапание рожи. Выбираю второе и обхватываю бревно, с трудом вытягивая свою тушку, так как помощь от Макса застряла где-то между грудью и коленями Полины.

— Оооо. У вас фрукты есть? — восторженно восклицает подруга, подойдя к закромам брата. — У нас только чипсы и пиво.

Из всего многообразия Поля выбирает банан, медленно скатывает с него кожуру, облизывает кончик ароматного фрукта и насаживает на него губки, закатывая глаза и резко смыкая челюсть, оставляя во рту половину откушенной мякоти. От её шаловливых действий Максим истекает слюнями и присаживается на стул, пряча нехилый бугор между ног. Припухлость в штанах не остаётся незамеченной, кажется, Надеждой, и она обиженно переходит на другой конец.

— Спасибо за перекус, — Поля делает контрольный выстрел, подходит к жертве, заставляя подняться с насиженного места, встаёт на мысочки и целует в щёку, потираясь при этом грудью об разгорячённый торс, а животом об опухоль.

Чтобы не происходило между ними двумя, мои мысли уплывают по течению, цепляясь за каждое бревно в поиске дозы для сердца.

От свёрнутой шеи спасает только удалённое расстояние до плота Дамира, идущего последним в цепочке, и всё, что я могу рассмотреть во влажной ряби воздуха, расползается телесными пятнами.

Приста́в к берегу, ребята занимаются палатками, розжигом костра и расчисткой площадки для лагеря, а девушки распределяют обязанности по подготовке к ужину и просушке одежды. Я вызываюсь на сбор хвороста для костра, стремясь хоть чуть-чуть побыть в одиночестве. Неспешно продвигаюсь в глубь леса, погрузившись в свои переживания, не замечая удары веток по лицу. Раз за разом прокручиваю его поцелуй, предназначенный не мне, и кляну своё сердце за неспособность вытравить эту болезнь.

Внимание привлекает глухой стон, похожий на взывание к помощи, и я бросаю охапку лесного мусора, устремляясь сквозь кусты на шум. Лучше бы я пошла в другую сторону… Увиденное впечатывается в подкорку мозга навсегда, разбивая весь мой мир.

Замираю на краю поляны, наталкиваясь на двоих. Дамир стоит, широко расставив ноги и удерживая блондинку перед собой на коленях. Его лицо перекошено злостью, а в глазах клубиться дьявольская чернота. Девушка испуганно смотрит в эту черноту и трясущимися руками расстёгивает пряжку ремня и ширинку. Возможно, она что-то делает не так, потому что Дамир рычит и отвешивает ей пощёчину, выбивая очередной стон.

Девушка освобождает из штанов его член, проводит по нему рукой, и тут же следует хлёсткий удар, откидывающий её на спину.

— Встала обратно и убрала руки за спину! — звучит команда, оглушающая тишину леса.

Дальше всё происходит в безмолвии, парализуя моё тело. Он насаживает её рот на член, подаваясь бёдрами вперёд, проталкивая его до предела и задерживаясь в глотке. По красному от нехватки воздуха лицу текут слёзы, и с каждым резким толчком раздаётся беспомощное мычание, рвотные звуки и всхлипы. Всё это время Дамир смотрит на меня, повернув голову и пригвоздив взглядом к месту. Он в последний раз входит в неё, схватив за волосы, уткнув лицом в пах, и держит, не обращая внимание на царапающие попытки оттолкнуться, освободиться от него. Отпускает только когда сопротивление подавлено. Блондинка сползает на землю, заваливается на бок, хватает воздух и выворачивается от рвоты, а мой розовый мир трескается на части, как и любовь к нему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Сложно принять, что передо мной мой любимый Дамир, носящий когда-то меня на плечах, покупающий в парке мороженое и сахарную вату, обещающий в мои десять лет жениться, правда в шутку, и подарить сказочный замок. Монстр, бьющий и насилующий девушку, не может быть моим Дамиром. Он кто угодно, только не мой Мир.