Глава 49

Шесть месяцев спустя

— Мир-Мир-Мир… Пожалуйста… Я больше не могу… — шепчу в бреду, сокращаясь от оглушающего оргазма. Кончаю второй раз от его жадного языка, вылизывающего складочки, и умелых пальцев, массирующих обе дырочки. Меня бьёт судорогой, накрывает очередной волной, а тело расползается по простыням, как влажная тряпочка.

— Кто дразнил меня весь день, присылая жаркие картинки? — хрипит Мир, оторвавшись от десерта и сведя строго брови.

— Я больше не буду. Честное слово, — скулю, предчувствуя следующий заход. — Возьми меня, Мир… Хочу почувствовать твой член в себе… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Он делает широкий, финишный мазок, стирает с подбородка мои соки, не отрывая похотливого взгляда, и это выглядит настолько пошло, что в животе скручивается новый ураган.

— Сначала я трахну тебя в киску, затем в ротик, а после спущу сперму на сисички и разотру по всей груди.

Он надвигается на меня, не отрывая затягивающей черноты, переворачивает набок и пристраивается сзади, раздвигая ягодицы и безошибочно входя на полную длину. Долгожданная наполненность вызывает дрожь, нагревает кровь, разгоняя закипающую лаву по венам. Муж двигается плавно, с широкой амплитудой, медленно терзая чувствительные точки, пульсирующие в нежных стеночках. Каждый ленивый толчок закручивает новую волну, сворачивая в тугую спираль, скрипящую от напряжения.

С подросшим животом для нас ограничился выбор поз, а Дамиру пришлось снизить темпераментность, но из оставшегося это самый любимый вариант. Так я чувствую его всего, тесно прижимаясь спиной к груди, ягодицами к паху. Так проникновение мягче, под нужным углом, а чувствительная грудь получает достаточно внимания.

Мир и сейчас слегка наращивает темп, сминает увеличившуюся грудь, оттягивает сосок, пощипывает, перекатывает между пальцами, а другой рукой находит клитор, сдавливая и с усилием прокатывая по кругу. Еле сдерживаю крик, кусаю кулак и выгибаюсь, взрываясь в длительном оргазме. Мир удерживает меня на месте, подаёт бёдрами пару раз и выходит, переворачивая моё размякшее тело на спину и нависая надо мной.

— Открой рот, Вероника, и соси.

Не успеваю моргнуть, как крупная головка, пропитанная моими соками, внедряется в рот, лишая возможности сдвинуться, занять более удобное положение. Мне остаётся только закрыть глаза, расслабиться и дать Дамиру то, что ему надо. В минете он не терпит самодеятельности и капризов, предпочитая трахать рот и горло в необходимом ему темпе и на всю длину.

Сегодня он слишком возбуждён, поэтому длительной долбёж глотки терпеть не приходиться. Пара минут, и Мир зарывается членом в грудь, протягивая густую слюну по нижней губе, подбородку и шее, а горячая сперма пульсирующими выбросами покрывает мою кожу.

— Я хуею от твоего вида. Вся в слюнях, в сперме, с кайфовым взглядом. Вся моя. Люблю тебя, Вероника.

Он размазывает всё это безобразие по мне, падает рядом и обнимает, прижимаясь насколько позволяет живот. Так и засыпаем. Грязные, удовлетворённые, измученные длительным ожиданием и мощным оргазмом.

Дамиру приходиться отсутствовать днём, проводя деловые встречи и создавая видимость делового человека. Никто не знает, что король бандитского сообщества Мир продолжает оказывать влияние на решения Гарыча и контролировать всю деятельность организации. Для всех он отошёл от дел и стал бизнесменом, для меня же он остался тем же Миром Захратовым — бандитом, держащем власть в стальном кулаке и безумно любящем жену и сына.

Страшно представить, что он будет вытворять, когда родиться дочь, потому что Глеба Мир задушил своей заботой. Бедный мальчик ждёт не дождётся сестрёнки, чтобы передать пальму первенства младшего ребёнка ей, надеясь, что папа переключится на дочь и даст больше свободы любопытному малышу.

Максим окончательно помирился с Дамиром, приняв наш брак, расчувствовавшись от новости, что снова станет дядей, и назвал новорождённую дочь Мирой, пообещав, что та будет оторвой похлеще них. Теперь, когда они прилетают, у Дамира появляется второй ребёнок, которого он с удовольствием балует и целый день носит на руках, чем раздражает Польку, стремящуюся к бесконтактному воспитанию малышки.

— Никааа. Скажи своему мужу, чтобы он не баловал Миру. Она же начнёт просится на руки, — жалуется Полина, с мольбой заглядывая мне в глаза.

— Да расслабься, Поль. Немного нежности ребёнку не помешает, — улыбается Мир и сильнее прижимает к себе крошечное, кряхтящее тельце.

Могла ли я в то наше утро на реке, когда этот нахал трогал мою грудь и заставлял дрочить свой член, представить, что стану его женой, пройдя через боль, унижение, обиду и ненависть, рожу сына, научусь заново любить и доверять, смогу стать самой счастливой женщиной во вселенной.

* * *

Он

Я ненавидел его всю жизнь, все долгие годы, что был знаком с ним. Дамир Авазович Захратов, везучий ублюдок, магнит для денег и женщин, сука, которая должна сдохнуть. Откуда такая ненависть? Сам не могу себе объяснить. Это, как с устрицами. Вроде они полезные, многие их любят, кто-то постоянно ест, а я терпеть не могу эту склизкую гадость. С Дамиром та же хрень. Я просто его ненавижу.

Столько времени мне приходилось душить это чувство, прятать, прикрывать радушием и привязанностью. Вместе бухать, трахать блядей, восхищаться его успехами, обсуждать совместные дела и выворачиваться наизнанку от ненависти. Сжимать кулаки, сдерживаться, чтобы не придушить, не пустить пулю в лоб, а вместо этого улыбаться, обнимать, хлопать одобрительно по спине.

Меня бесило всё. Его жестокость в расправе над врагами, его жёсткость в управлении подчинёнными, его пренебрежение в общение с бабами, его нежность по отношению к Веронике.

Ооо. С Вероникой была отдельная история. Влюблённая дура, согласная на всё ради этой мрази, слабое место Мира, способное доставить смертельную боль или уничтожить. Вызволяя ту потасканную блядь, меня удовлетворял любой расклад. Сдохнет Ника — Мир долго не проживёт, проведя в горе последние дни своей жизни, скопытиться Дамир — моя режущая чернота покинет душу, дав свободно вздохнуть полной грудью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Рисковал, но риск — благородное дело. Снотворное охране борделя, отвлекающий манёвр для проникновения потаскушки в дом, приличные денежные расходы, оправдывающие размер, если бы… Если бы грязная сучка не перепутала у Дамира правую сторону с левой, если бы, стреляя в невесту, опустила дуло сантиметров на шесть.

Такой удачный шанс просран из-за трясущихся рук проститутки. Такая сумма денег, выброшенная на благотворительность. Ничего. Я обязательно найду способ приблизиться к нему и изжить с этого света, низвергнуть в ад на вечные мучения. Я освобожу свою душу, вырву эту черноту из груди.

Конец