Глава 7

Все утро Элионора бесцельно пробродила по дому. По уверениям слуг лорд Уиллморт рано утром отбыл на службу. Девушка сомневалась, что её муж вернется к обеду, и потому ограничилась общими указаниями кухарке и экономке, чем окончательно расположила слуг к себе.

— Мне кажется, миссис Фейрфакс, миледи — весьма здравомыслящая особа, — поделилась своими наблюдениями седовласая кухарка, когда они с товаркой пили чай на кухне.

— Разумеется, миссис Хитчинс. Сразу видно, что она — настоящая леди.

— Только странно, что свадьба была столь поспешной, — заметила та, отпивая горячий напиток из кружки.

— Это верно, но возможно, у милорда были на то свои причины? — предположила экономка, хотя в ее глазах мелькнуло что-то.

— Думаете, милорд опозорил её? — кухарка округлила глаза, как всегда делала, когда хотела скрыть что-то неприличное.

— Не знаю, миссис Хитчинс, мне кажется, миледи не из тех вертихвосток, которые пойдут на все, чтобы заполучить себе богатого мужа…

— Это верно. Но все-таки все очень странно.

Экономка оглянулась и придвинулась ближе к товарке:

— Вообще-то я слышала, как камердинер лорда Уиллморта говорил мистеру Джойсу, что новая хозяйка из тех самых Артли…

— Не приведи Триединый! — ахнула миссис Хитчинс, рисуя в воздухе знак от сглаза. — Это ежели король узнает, хозяину не сносить головы!

— Милорд вчера ходил королю…

— И что?

— А кто ж знает. Нам такие вещи не рассказывают.

— Это верно. А ежели король знает, а милорд жив и здоров, то, стало быть, и нам нечего боятся. Ну, только если вдруг миледи решит изменить порядки…

— Миледи сказала, что всем довольна и ничего менять не будет. Наверняка, она хорошо понимает, что слишком юна и не имеет опыта управления таким домом, — подхватила экономка.

Если бы Элионора услышала последние слова экономки, она бы непременно расхохоталась, но разговор велся на кухне за закрытыми дверями, и девушка о нем так и не узнала.

Она бесцельно бродила по дому, делая вид, что желает рассмотреть парадные комнаты. Огромный бальный зал, стены которого были затейливо украшены лепниной, столовая с дубовыми панелями, несколько небольших комнат — по всей видимости для карточных игр и сплетен тех, кто не желает танцевать, картинная галерея с портретами лордов и леди Уиллморт.

Внимание привлек портрет молодой женщины с темными волосами и яркими зелеными глазами. Надпись под портретом гласила «леди Альмерия Уиллморт». Имя показалось знакомым, но девушка так и не смогла вспомнить, где она его слышала.

Так ничего не вспомнив, девушка перешла к следующей картине и вздрогнула: с полотна на нее насмешливо смотрели знакомые зеленые глаза.

Лорд Карлайл Джон Уиллморт. Начальник Тайной канцелярии. Мужчина, ставший мужем Элионоры. Девушка внимательно разглядывала портрет. Художнику удалось поймать надменное выражение лица и сардоническую ухмылку, с которой некромант смотрел на весь мир.

Веселые голоса горничных вывели девушку из задумчивости. Не желая ни с кем встречаться, она поспешно вышла в парк, располагавшийся за домом.

Дорожки были тщательно выметены, деревья — подстрижены, а на клумбах все еще цвели осенние искры — цветы, возвещавшие о скором приходе зимы.

Погода была достаточно теплой, и Элионора не заметила, как дошла до конюшен, построенных в глубине парка так, чтобы запах навоза не достигал особняка.

Элионора всегда любила лошадей, вдобавок она все-таки слегка замерзла и потому вошла внутрь. По щеке мазнула паутина. Воздух слегка сгустился, как бывало, если заходил в полумрак конюшни после яркого солнца.

Девушка неуверенно отмахнулась, сапфир блеснул на пальце. Впрочем, это тоже было игрой солнечных лучей, проникавших сквозь узкие окна. Посмеявшись над своей подозрительностью, Элионора направилась к лошадям.

Один из вороных, увидев её, приветственно заржал. Девушка моментально узнала его, как и остальных: те самые моро, которые были впряжены в экипаж некроманта.

Приветливо улыбнувшись, она протянула руку, бархатистый нос ткнулся в ладонь. Не найдя ничего вкусного, конь отошел, обиженно кося глазом.

— Извини, — Элионора виновато улыбнулась. — Я обязательно принесу что-нибудь в следующий раз.

— Эй, вы кто? — грубый голос за спиной заставил обернуться. Вихрастый парень, в котором Элионора узнала того самого кучера, развеявшего прах монахов, стоял в проходе и недовольно смотрел на девушку. Она приветливо улыбнулась:

— Добрый день, Реджи, я ведь правильно запомнила?

— Миледи, — парень слегка смутился и поспешно сдернул с головы картуз. — Простите, я…

— Думали, что в конюшни зашел кто-то посторонний?

— Ветер сообщил, — Реджи мотнул головой в сторону дверей. — Я недавно ставил защитные заклинания, а вчера не успел обновить. Но я не думал…

— Ничего страшного, — Элионора улыбнулась и еще раз провела пальцами по щеке, вспомнив прикосновение магии, напомнившее касание паутины. — Мне самой надо быть внимательнее.

Она вдруг заметила, что конюх как-то странно на нее смотрит, и слегка приподняла брови, выражая удивление.

— Простите, — Реджи отвел взгляд. — Я был уверен, что никто кроме тех, кого я указал, не смогут пройти на конюшню.

Элионора улыбнулась, но не стала откровенничать и рассказывать парню о кольце.

— Я — жена лорда Уиллморта, — только и напомнила она.

— Да, миледи, — парень склонил голову, а Элионора ощутила досаду. Со стороны могло показаться, что она бахвалится своим замужеством.

Стараясь сгладить неловкость, Элионора шагнула в глубь конюшни, делая вид, что рассматривает лошадей.

— Это — небольшая конюшня, — Реджи, тоже чувствуя неловкость, кинулся следом за хозяйкой, торопливо поясняя. — Здесь стоят только моро. Охотничьих лошадей милорд предпочитает держать в загородном имении.

— Это разумно, — кивнула Элионора.

Какое-то движение привлекло ее внимание. Девушка подошла к решетке и вгляделась в темноту денника.

— Осторожно! — предупреждение запоздало.

Черная лошадиная морда лязгнула зубами у кованой решетки. Девушка успела отпрянуть в сторону, и огненный шар, выдыхаемый моро на врага, пронесся мимо, ударил в противоположную стену, рассыпался искрами. Остальные лошади недовольно заржали. Реджи охнул, с трудом проглотил ругательства и быстро потушил соломинки, разбросанные на полу, которые начали тлеть.

— Кто это? — девушка уже с осторожностью приблизилась к решетке, буквально ощущая на себе пристальный взгляд.

— Это — лошадь леди Альмерии, — Реджи очень осторожно подошел к деннику.

Оттуда на него зло сверкнул янтарный глаз.

— Леди Альмерии — переспросила Элионора, вспомнив портрет в галерее. — Альмерии Уиллморт?

— Да, миледи.

— Вы ее знали?

— Мидели была тётей лорда Уиллморта и умерла несколько лет назад, — пояснил парень, опасливо косясь на вороную лошадь, стоявшую у стены.

Девушка лишь кивнула, наконец вспомнив, что именно Альмерия Уиллморт была одной из тех, кто остановил эпидемию Черной смерти.

Тогда люди гибли один за другим. Смертельная болезнь не щадила никого, целители выгорали один за другим, а город окутал смрадный запах горящих тел. Но самое страшное было после: если тело не сжечь, то ровно через три дня мертвяк поднимался из могилы, чтобы нести смерть всем, кого встретит на своем пути.

Эпидемию удалось остановить, лишь когда молодой талантливый некромант выследил преступника. Элионора запоздало сообразила, что этим некромантом как раз и был её муж — лорд Уиллморт, ныне глава Тайной канцелярии, и в который раз пожалела о глупости брата, затеявшего игру с таким человеком.

— Это была любимая лошадь миледи, — продолжал Реджи. — Она всегда требовала, чтобы Кьяра была рядом.

— Кьяра? — Элионора еще раз взглянула на злобное животное, заложившее уши. — Кьяра означает «любимая».

— Леди Альмерия любила её, — подтвердил Реджи.

— Как… ты знаешь, как она умерла? — вдруг спросила Элионора.

— Она погибла лет семь назад. Люди отказывались отдавать трупы родных, чтобы сжечь, хоронили украдкой, а потом… — Реджи вздрогнул от воспоминаний. — Леди Альмерия была среди тех, кто пытался остановит мертвяков… их было очень много… Миледи просто выгорела…

Он с изумлением посмотрел на жену хозяина, которая слушала рассказ, широко распахнув свои янтарные глаза. Выгореть для мага означало лишь одно: смерть. Трудно поверить, что кто-то решился на это добровольно.

— Неужели вы не слышали эту историю? — изумился конюх.

— Нет. Тогда я была слишком юной, — Элионора на секунду опустила голову. — Семь лет назад меня мало волновало то, что происходило в стране. Я лишь помню, что в тот год родители решили остаться в имении. Наверное, это было страшно.

— Да.

— А ты давно служишь у милорда?

— Лет с семи, — парень задумчиво почесал нос. — Мама тогда устроилась на работу, а я всегда хорошо находил общий язык с лошадьми, вот меня и взяли сюда.

— У тебя действительно неплохо получается, — девушка вновь подошла к деннику Кьяры, вглядываясь сквозь решетку. — Даже с ней.

— Не обольщайтесь, миледи! — предупредил Реджи. — Кьяра очень злобная и совершенно неуправляемая! Милорд хотел отправить ее в имение, но мы даже не можем перегнать этого монстра. После смерти хозяйки, она никого к себе не подпускает.

— Я слышала, моро очень привязаны к хозяевам? — Элионора задумчиво посмотрела на лошадь.

Чувствуя на себе пристальные взгляды, кобыла топнула ногой и с шумом втянула воздух.

— Осторожно! — Реджи торопливо отошел в сторону. — Она всегда так делает, когда собирается плюнуть огнем! Нам лучше уйти отсюда.

— Хорошо, — Элионора послушно отступила. Уже в дверях она, не выдержав, обернулась. Вороная лошадь злобно смотрела вслед сквозь решетку.

— Я вернусь, — прошептала девушка еле слышно, чтобы её сопровождающий не услышал.

Лошадь навострила уши и слегка удивленно фыркнула, словно насмехаясь над глупостью незнакомой рыжеволосой девушки.

Выйдя из конюшни Элионора с наслаждением подставила лицо под солнечные лучи, полюбовалась яркими огненными листьями. Огонь в душе вспыхнул, рассыпаясь по телу миллиардами искр. После ареста девушка научилась ценить именно такие короткие мгновения.

Реджи стоял рядом и с каким-то странным выражением лица смотрел на жену своего господина. Золотисто-рыжие волосы переливались на солнце огненной волно й, темные ресницы отбрасывали длинные тени на белоснежную кожу. Красивая, стоящая рядом и вместе с тем такая недоступная, леди Уиллморт заставляла сердце биться чаще. Реджи шумно выдохнул.

— Что? — Элионора обернулась к конюху. Тот вздрогнул и заозирался, точно был пойман с поличным. — Реджи, ты хотел что-то спросить?

— Да… — выдавил он и добавил уже смелее. — Охранное заклинание. Мне необходимо обновить его. Но это займет время…

Он хотел насладиться каждым мгновением, проведенным рядом с этой женщиной.

— Не думаю, что так уж и много, — Элионора вновь подошла к дверям и провела рукой, нащупывая тепло магических нитей.

Под удивленным взглядом девушка вплела в них частичку своего огня. Паутинка тонко зазвенела, перестраиваясь.

— Это невозможно… — изумленно выдохнул Реджи.

Элионора лишь улыбнулась в ответ и направилась к особняку. Парню не стоило знать о кольце лорда Уиллморта.

Когда девушка вошла в дом, там царила суета. Стоя на площадке, экономка сердито хмурилась, лакеи втаскивали на лестницу огромный сундук, а руководила всем этим невысокая женщина в коричневом плаще и такой же невзрачной шляпке, из-под которой торчал длинный нос.

— Мери-Джейн! — обрадовалась Элионора.

— Миледи, — та сделала положенный книксен.

С лестничной площадки раздалось одобрительное хмыканье. Миссис Фейрфакс строго блюла порядки в доме.

Элионора быстро взглянула на экономку и, подхватив юбки, направилась наверх.

— Пойдем, расскажешь мне, как дела в имении! — приказала она верной служанке.

— Да, миледи! — пропустив хозяйку, горничная начала подниматься следом.

— Мери-Джейн, я так рада, что ты приехала! — воскликнула Элионора, когда они скрылись от бдительного ока экономки за дверями спальни.

Улыбка преобразила некрасивое лицо служанки.

— Уж как я рада, миледи! — отозвалась она, снимая шляпку и плащ. — Вы представить себе не можете, как я переживала, что отпустила вас одну.

Аккуратно сложив свои вещи на стул, стоявший в самом темном углу, горничная внимательно посмотрела на хозяйку. От ее взгляда не укрылись темные круги под глазами и заострившиеся черты лица.

— Неужто так плохо? — напрямик спросила она.

Элионора отвела глаза.

— Нет. С чего ты взяла?

— Хотя бы вот с этой комнаты, — Мери — Джейн обвела рукой стены. — Вы словно в реке.

— Недавно я не могла надеяться и на это… — тихо заметила девушка.

Горничная лишь вздохнула и хотела еще что-то сказать, но ее прервал стук в дверь.

Покрасневшие от натуги лакеи все-таки втащили сундук по лестнице и затащили его в комнату.

— Миледи, — поклонившись, оба вышли.

— Все в порядке, миледи? — миссис Фейрфакс заглянула в комнату, пристально рассматривая новую горничную.

— Миссис Фейрфакс, это — моя личная горничная мисс Мери-Джейн Хилл.

Женщины холодно кивнули друг другу. Элионора закатила глаза, понимая, что незримая вражда за первенство началась.

— Миссис Фейрфакс, скажите, в котором часу лорд Уиллморт обычно обедает? — Элионора попыталась отвлечь экономку от молчаливого уничтожения соперницы. Впрочем, Мери-Джейн отвечала не менее ледяными взглядами.

— Милорд не обедает дома, — назидательно ответила экономка, — И я как раз хотела поинтересоваться, миледи, когда вам подавать обед, поскольку вчера вы не известили нас.

— Леди Уиллморт вчера не обедала? — ахнула горничная, включаясь в игру. — Вы решили уморить её голодом?

— По всей видимости, миледи спала. Мы несколько раз стучали, но она не ответила, и служанки не решились беспокоить, — слегка уязвлено пояснила экономка.

Элионора машинально отметила, что первый раунд поединка остался за её горничной.

— Разумеется! Тем более слугам тогда достанется больше!

Второй раунд тоже выиграла Мери-Джейн. От осознания этого миссис Фейрфакс вспыхнула еще больше.

— Если вы, мисс Хилл, так ратуете за свою хозяйку, что же вы не поехали с ней сразу?

Один-два. Мери-Джейн смерила соперницу взглядом.

— Мне необходимо было проследить, чтобы вещи миледи были уложены и заодно заехать в городской дом и забрать ее наряды.

— В городской дом? — перебила её Элионора. — Ты была там?

— Да, миледи.

Девушка прошлась по комнате. В ушах вновь зазвучал стук в дверь: «Именем короля… вы арестованы…» топот солдатских сапог по паркету, крики слуг.

— … дом не пострадал… — донеслось до Элионоры сквозь туман воспоминаний.

— А? Что? — очнулась девушка.

Только сейчас она заметила, что все свечи в комнате горят, а экономка смотрит на нее с благоговейным ужасом.

— Дом не пострадал, — повторила Мери-Джейн. — Я проверила.

— Да, спасибо, — Элионора потушила свечи и повернулась к экономке. — Спасибо, миссис Фейрфакс, можете идти.

Та кивнула и поспешно удалилась.

Элионора подошла к сундуку, который лакеи поставили у стены, и с грустью посмотрела на герб на крышке: орел, держащий в когтях змею и надпись «Честь выше всего».

— Да уж… — девушка задумчиво постучала пальцами по крышке сундука. — Честь… или бесчестье…

Она резко обернулась к горничной.

— Мне придется идти на королевский бал!

— Что? — ахнула та.

— Его величество приказал лорду Уиллморту представить свою жену на балу.

— Но ведь ваш брат…

— Я знаю, но я не могу носить траур по заговорщику, не так ли? — резко отозвалась Элионора.

Она подошла к окну и взглянула на парк, безошибочно определяя крышу конюшен, наполовину скрытую листвой. Вспомнила вороную лошадь и усмехнулась, а ведь у них с Кьярой много общего. Они обе потеряли все, что у них было, находятся в заточении, и выхода оттуда уже нет.

— Этот позор вам не простят, — голос горничной вывел девушку из тягостных размышлений. — кем бы ни был ваш брат, он умер, и потому вы должны блюсти траур.

— Да, но это невозможно. Моё появление на балу — приказ его величества.

— Как я понимаю, траурное платье вам тоже запретили надевать? — с горечью спросила горничная.

— Да. Хотя… — Элионора вдруг обернулась и почти весело взглянула на служанку. — Ты успеешь перешить черные ленты на мое платье? То, серо-лиловое с серебряной вышивкой? Надеюсь, ты захватила его?

— Но миледи, — Мери-Джейн попыталась возразить. — Ведь именно в этом платье вы были на балу в день…

— В день, когда Альберта арестовали. Верно, — Элионора нетерпеливо откинула крышку сундука, и сама начала перебирать вещи. — Его здесь нет?

— Я не стала брать его, побоялась…

— Так отправь кого-нибудь за ним! — резко воскликнула девушка и тут же устыдилась своего порыва. — Прости…

— Вы действительно хотите надеть именно это платье?

— Я уже не знаю, что я хочу, Мери-Джейн… — Элионора присела на край кровати и прикрыла лицо руками. — Больше всего я хочу проснуться и понять, что это всего лишь кошмарный сон…

— Наденьте вот это, золотистое. И если вы хотите, я поменяю алые ленты на черные, — предложила горничная, пытаясь отвлечь хозяйку.

Та безучастно взглянула на разложенное на кровати платье. Золотистые кружева напоминали паутину

— Да, ты права. Я надену золотистое, — послушно кивнула Элионора, вновь погружаясь в свои невеселые думы.

Остаток дня прошел так же невыносимо тоскливо. Слуги были заняты своей повседневной работой и не нуждались в указаниях, миссис Фейрфакс занималась инвентаризацией постельного белья, так что девушке оставалось лишь распорядиться насчет ужина для самой себя, по уверениям слуг лорд Уиллморт предпочитал ужинать на службе.

Элионора со смешком представила, как начальник Тайной канцелярии хлебает тюремную кашу, но тут же, поймав на себе удивленный взгляд лакея, прикусила губу. Не хватало еще, чтобы слуги решили, что она — сумасшедшая.

Попросив принести книг из библиотеки, сама девушка еще опасалась туда заходить, памятуя вчерашнее общение с Тьмой, девушка расположилась на кушетке в спальне.

Правда, чтение тоже не задалось. У себя в имении Элионора всегда находила чем заняться: дела требовали постоянного контроля, а в городском доме, стоило только слугам распахнуть ставни, визитеры шли толпой. Балы, рауты, театральные постановки… все это осталось в той, прежней жизни.

Девушка подняла взгляд от книги. Мери-Джейн была полностью поглощена содержимым сундуков, вытаскивая и перетряхивая небрежно сложенные платья. Элионора и забыла, что их так много. Доставая очередное, горничная с укором качала головой и бубнила что-то себе под нос.

Девушка с каким-то непонятным раздражением смотрела на все эти наряды. Свидетели прошлой жизни, они вызывали лишь раздражение. Золотистая вышивка блеснула, напоминая глаза Кьяры. Элионоре вновь захотелось увидеть лошадь. Недолго думая, девушка захлопнула книгу и встала:

— Я прогуляюсь в парке!

— Вас сопровождать?

— Не стоит, я не собираюсь выходить за ограду.

— Хорошо, — Мери-Джейн вернулась к прерванному занятию. Элионора вышла из бирюзовой спальни.

Как девушка и предполагала, на кухне никого не было. Ужин должны были подать лишь в восемь вечера, потому кухарка радостно ускользнула в свою каморку на чердаке дома.

Элионора набрала яблок из огромной плетеной корзины и поспешила на конюшню.

Там тоже никого не было. Стараясь держаться сбоку, девушка плавно подошла к решетке денника, откуда доносилось мерное хрупанье.

— Кьяра! — окликнула она лошадь.

Тишина была ей ответом. Элионора скорее представила, чем увидела, как лошадь подняла голову и втянула в себя воздух, опознавая человека. Огнем не плюнула, и то хорошо.

— Я принесла тебе яблоко. Вот, держи! — девушка осторожно поднесла к решетке угощение. Лошадь не шелохнулась.

— Не хочешь брать с руки? — хмыкнула Элионора. — Извини, просунуть через решетку я его не могу, так что тебе придется показаться.

Лошадь возмущенно фыркнула из темноты.

— Она больше любит морковь, — голос за спиной заставил Элионору подпрыгнуть. Яблоко в руках полыхнуло. Под возмущенное ржание лошади, девушка быстро обернулась и удивленно ахнула при виде белой полупрозрачной дамы, висящей посередине прохода.

Краем глаза Элионора заметила, что кобыла подскочила к решетке и вновь заржала.

— Бедная моя девочка, — вздохнула дама, с тоской смотря на лошадь.

— Вы — Альмерия Уиллморт? — догадалась Элионора. Дама весело рассмеялась:

— Удивительная проницательность. Конечно, кем еще я могу быть?

— Но… вы ум… — девушка прикусила язык. С её стороны было бы бестактностью напоминать душе о смерти тела. — Почему вы не обрели покой?

— Потому что меня слишком многое держит в этом мире, — спокойно пояснила Альмерия, подплывая ближе. — Кстати, яблоко уже сгорело.

— О, простите, — огонь, искрящий на ладони, погас, Элионора тряхнула рукой, сбрасывая пепел. — Я испугалась.

— Понимаю. Не каждый день, пытаясь накормить лошадь, встречаешь призрака хозяйки этой лошади.

— Вы против того, чтобы я подходила к Кьяре?

Альмерия задумчиво посмотрела на стоящую перед ней девушку.

— Я вас совсем не знаю, — заметила она. — С другой стороны, я — всего лишь призрак, а вы — жена моего несносного племянника и хозяйка этого дома. Как я могу запретить вам что-то?

— О, полагаю вы можете, — Элионора намеренно выделила последнее слово. Призрак рассмеялся:

— Вы мне льстите, я — всего лишь слабая душа, застрявшая между мирами!

Девушка невольно улыбнулась, понимая, что собеседница явно напрашивается на комплимент. Лошадь за спиной фыркнула, явно разделяя мысли Элионоры. Альмерия с тихой грустью посмотрела на вороную кобылу.

— В любом случае, с моей стороны было бы эгоистично удерживать вас. Кьяре давно нужен кто-то, кто бы любил её. А вы мне кажетесь весьма подходящей кандидатурой.

— Почему вы стали призраком? — вопрос вырвался сам собой. Понимая, что сказала бестактность, Элионора слегка покраснела. — Простите.

— Ничего страшного, — Альмерия грациозно взлетела под потолок и закружилась. — На самом деле я так и не поняла, почему не ушла… возможно, в этом мире у меня осталось слишком много привязанностей. Кьяра — одна из них. И потом, не могла же я оставить…

Призрак замолчал и махнул рукой. Невысказанное вслух имя хозяина дома повисло в воздухе.

— Он привязал вас к этому миру? — догадалась девушка. Она слышала, что иногда некроманты могут привязать душу к миру живых.

— Что? — Альмерия рассмеялась. — Конечно же, нет! Джон, напротив, сделал все, чтобы моя душа обрела покой. Он не учел лишь одного: что я сама некромант. Понимая, что вот-вот умру, я успела привязать себя к этому миру. И теперь радостно порчу жизнь своему племяннику!

— Неужели он не может разорвать вашу связь?

— Он даже не пытался! Наверное, слишком привык к тому, что я постоянно читаю ему нотации. Но должен же хоть кто-то говорить ему правду!

Элионора улыбнулась и протянула лошади новое яблоко. Кобыла принюхалась, внимательно посмотрела на девушку и осторожно взяла лакомство, отскочила в угол и радостно захрумкала.

— Она привыкнет к вам, — голос напоминал шелест листвы. — И он…

Девушка обернулась, но призрак уже исчез. Элионора вздохнула. Альмерия Уиллморт ей действительно понравилась, и с призраком девушка чувствовала себя не столь одиноко.

Лошадь дожевала яблоко и ткнула Элионору в плечо носом, все еще влажным от яблочного сока.

— Фу, Кьяра, это же мое любимое платье! — возмутилась та, безуспешно пытаясь отряхнуть белый муслин с бледно-розовыми цветами. Кобыла в ответ нетерпеливо притопнула ногой. Пришлось выдать ей еще одно яблоко. На третьем подношении Элионора осмелела настолько, что приоткрыла дверь денника и неуверенно шагнула внутрь.

Лошадь фыркнула, словно насмехаясь, и вновь потянулась за яблоками. Лишь когда все угощение было съедено, Кьяра вновь отошла в угол, делая вид, что совершенно не интересуется своей гостьей. Элионора знала, что кобыла следит за ней, потому не стала настаивать и пытаться погладить.

— Я вернусь завтра, если ты не против, — произнесла девушка.

Кьяра сделала вид, что не услышала, хотя девушка заметила, что кончики ушей лошади подрагивают.

Спокойно закрыв дверь, Элионора вышла из конюшни и направилась к дому.

Ужинать пришлось в одиночестве. Как и предупреждали слуги, лорд Уиллморт не появился к восьми часам. Не было его и к десяти. Все это время Элионора, одетая, как того требовали приличия, в вечернее платье, просидела в гостиной, невольно прислушиваясь к каждому шороху, но муж так и не пришел.

Чувствуя себя слегка уязвленной, девушка отложила очередную книгу и отправилась в бирюзовую комнату, так она нарекла спальню. Избегая недовольного взгляда горничной, Элионора разделась и отослала Мери-Джейн, наказав хорошенько выспаться.

Сама же девушка, потушив свечи, забралась на подоконник и по-детски обхватила колени руками. Стена приятно холодила спину. Дом начал признавать хозяйку, может быть, это была магия кольца, отданного некромантом. Элионора бросила на сапфир задумчивый взгляд. Поразительно, но теперь кольцо было впору, и девушка не ощущала его на пальце.

Откинув голову, Элионора прикрыла глаза, стараясь слиться со стеной воедино. Вскоре она ощутила тяжесть шагов, услышала, как скрипят половицы дома, почувствовала, как порывистый ветер холодит кирпичную кладку стен. Дом стал частью её, а она сама — частицей дома.

Теперь Элионора слышала и видела все, что происходило в доме. Горничные сновали по лестнице, торопясь после ужина попасть в свои каморки под крышей, два лакея спускались на кухню, обмениваясь короткими репликами по поводу боксерского поединка знаменитого Мендозы.

Дородная кухарка бряцала ключом, доставая из шкафа заветную бутылку из темного стекла, в которой что-то плескалось.

— Вот, миссис Фейрфакс, готово, — она водрузила бутыль на стол и полезла за стаканами. — Настоящее виски! Вряд ли здесь, в долине можно найти такой.

— Вы, миссис Хитчинс, говорите, словно окромя этого виски нет ничего в мире краше, — отозвалась экономка, вожделенно посматривая на стакан.

— Есть или нет, да только покойный мистер Хитчинс всегда говаривал, что мой батюшка гонит лучший виски в мире! А ему-то врать зачем?

Янтарная жидкость плеснула в стаканы, наполняя их до середины. Кухарка тщательно закрыла бутылку, вновь поставила на стол и протянула один из стаканов товарке,

— За ваше здоровье, Миссис Фейрфакс!

— За ваше здоровье, миссис Хитчинс, — подхватила та. Почтенные дамы сделали по основательному глотку и почти одновременно поставили стаканы.

— И как вам новая хозяйка, миссис Фейрфакс? — задала кухарка мучивший её вопрос.

— Не знаю, — та вновь задумчиво отхлебнула из стакана. — По повадкам вроде бы из благородных, но вся эта поспешность… — экономка придвинулась ближе к кухарке и зашептала. — Говорят, она — сестра того самого заговорщика, которого недавно казнили…

— Тогда получается…

— Именно. То-то хозяин не слишком рад своей свадьбе! Второй день дома не появляется.

Элионора скрежетнула зубами, но сдержалась, поскольку разговор был не закончен.

— Джошуа сказывал, что его вчера видели у этой Клодиль, — бутыль вновь откупорили.

— Ну знатным господам это положено — любовницу иметь. Вспомнить хотя бы того же старого лорда Блэкберри, у того, говорят, аж три было!

— Три у него дочери было, а вот полюбовниц — пять.

— Да ну, пять — это ж внуков…

Голоса становились все тише… Глаза слипались…

— Не дай ему принять антидот! Ты понял? — резкий с хрипотцой голос выдернул девушку из мирной дремы.

Элионора вновь обнаружила себя сидящей на подоконнике в спальне. Она вновь попыталась раствориться в стене, но особняк некроманта молчал, не желая более делиться своими тайнами.