ГЛАВА 37

Иметь власть в женских руках дано здесь не каждой. И я, как оказалось, была не готова к этому. Халим хотел меня подкупить, соблазнить и у него получилось. Я довольно скоро почувствовала, что значит быть женой эмира. Когда тебе покоряются любые вершины. Когда ты можешь просто отдать приказ и получить все, о чем раньше и думать не смела.

Наверное, я не справилась, потому что первое, что во мне вспыхнуло – это жажда мести.

– Госпожа, вам не обязательно туда идти. Я могу сделать всё без вашего присутствия. Только прикажите, – Аят всё ещё противилась и явно не хотела сопровождать меня в здание. Наверное, ответ она увидела по моим глазам, потому что тут же уступила.

– Госпожа, вы можете пройти, – из здания к нам вышел второй охранник, склонил голову.

– Пойдём, – я сделала шаг, Аят устремилась за мной.

– Госпожа, вам нельзя здесь появляться. Если кто-то увидит…

– Спасибо, Аят, – прервала её, закрывая платком лицо. – Так меня никто не увидит, правда же?

Женщина вздохнула.

– Эмир меня уволит.

– Не уволит, если будешь служить мне без пререканий.

Дверь перед нами открылась, охранник прошёл вперёд. А я прищурилась. После яркого солнца было плохо видно в мрачном помещении.

Он стоял на коленях. Подонок, который измывался надо мной. Я хорошо запомнила мерзкое лицо сутенёра Захида. Как и всё то, что он со мной делал.

Смотрю на его забинтованную кисть, зло усмехаюсь. Ему отрубили руку по приказу Халима. Уверена, сделали это прямо здесь, на грязном, затоптанном полу. И ему было жутко больно.

Внутри разливается мрачное удовлетворение. Подонок заслужил. Скольких девочек он загубил. Скольких продал в рабство и лишил будущего. Одной руки слишком мало.

Убрав с лица ткань, смотрю на него в упор. Подонок, узнав меня бледнеет, опускает голову.

– Кто… вы? – делает вид, что не знает меня.

– Что такое, Захид? Не узнаешь меня? Ну конечно, я ведь сейчас не избита и не измучена. Уже не похожа на ту шармуту, да?

– Я не знаю вас. Не понимаю, о чём вы, – мотает он головой, а я вижу, что узнал. Узнал и дрожит теперь за свою шкуру мразь мерзкая.

– Где русские девушки, которые были здесь?

– Их забрали. Увезли домой. Приказ эмира, – бросает косой взгляд на одного из охранников, удерживающего его. – Кто вы и что вам нужно?

– Слушай сюда, мерзкий червяк. Если ещё раз ты заставишь кого-то раздвигать под твоими дружками ноги, я прикажу отрезать тебе яйца. Ты меня понял? – спрашиваю, возвышаясь над ним и едва сдерживая порыв плюнуть подонку в лицо.

Захид часто закивал, трясясь и обливаясь потом, зажмурился от страха. Мне даже показалось, что запахло мочой. Узнал. Он меня узнал.

– Не слышу твоего ответа.

– Я понял, госпожа. Понял. Я уеду, исчезну. Продам этот дом и уеду. Обещаю.

– Правильное решение. Но сначала ты отдашь всё, что нажил здесь. Всё до копейки.

– Я отдам… Отдам, госпожа. Сейф там, – тычет пальцем в сторону комнат, где ещё совсем недавно удерживал девочек.

Аят, стоя рядом, с удивлением рассматривает Захида и меня. И, кажется, чувствует себя здесь некомфортно. Я и сама еле сдерживаю дрожь. Волной нахлынули воспоминания и вернули меня в прошлое, где я в этих стенах просила о пощаде мразь, стоящую сейчас передо мной на коленях.

Тряхнув головой, отогнала мерзкий, липкий страх, напомнивший о том, что со мной сделали. И мысленно пообещала себе, что больше не позволю так с собой обращаться. Никому.

Повернулась к охраннику, снова закрывая лицо. Не нужно, чтобы жену эмира увидели в таком месте.

– Заберите у него деньги и все ценное, выгоните отсюда всех людей и сожгите этот дом.

– Госпожааа… – услышала скулёж Захида, улыбнулась про себя.

– Хочешь лишиться и второй руки?

– Нет, госпожа, но дом… у меня больше ничего нет!

– У меня тоже не было ничего, кроме невинности. Однако, меня в вашем мире никто не пощадил. Идём, – это уже Аят.

Стоя перед борделем, я смотрела, как к крыше поднимаются языки пламени, охватывая все больше, облизывая и поглощая проклятый дом. Внутри разливалось ликование. Я отомстила. Отомстила достойно, не лишив при этом Захида жизни. Только горечь никуда не делась. И я уже не та Ира, которой была до поездки в чужую страну. Я теперь Райхана – совсем другой человек.

– Госпожа, что делать с деньгами? – Аят протянула мне мешок, но я одёрнула руку, не желая к нему прикасаться.

– Пусть раздадут бедным всё до копейки.

– Это верное решение. Вы всё правильно сделали, – Её рука коснулась тыльной стороны моей ладони. – Как настоящая госпожа.