ГЛАВА 38

По возвращению домой я устроилась в саду, в беседке. Саадат заварила чай и пришла ко мне. Поставила на стол поднос, присела рядом.

– Что это с тобой? Глаза так горят, словно ты совершила преступление.

– Как раз наоборот. Сегодня я предотвратила много преступлений.

– И где же ты была? – острожные вопросы Саадат заставили усмехнуться.

– А ты разве не знаешь?

– Нет. Аят мне ничего не рассказала. Потому и спрашиваю тебя.

В Аят я не ошиблась. Она будет мне верной. Даже если расскажет Халиму, сделает это ради меня. Почему-то эта женщина вызывала во мне доверие, как и Саадат. Халим других не подпустил бы.

– Я велела сжечь бордель, в котором меня удерживали. А ещё забрала у того подонка всё его имущество и раздала бедным семьям. У него, кстати, было много денег.

Саадат внимательно заглянула мне в лицо, коснулась руки своими тёплыми пальцами.

– И как? Ты испытала облегчение?

– Да. Теперь, зная, что этот урод лишился всего, что имел, я чувствую себя хорошо, – горло сжали тиски, и я моргнула, отводя взгляд.

– Тогда почему ты плачешь?

– Они уехали домой. Девушки, которые были там со мной. Я попросила Халима, и он помог им вернуться домой.

– И что? Это же хорошо.

– Для них – да. Для меня – нет. Потому что я до сих пор здесь.

Саадат порывисто обняла меня, сильно сжала в своих руках.

– Не стоит так говорить. Здесь твой дом. Ты теперь жена шейха, хозяйка Эль-Хаджа. Чего ещё нужно желать?

– Чего ещё? – я отпрянула, вырываясь из объятий. – Может свободы? Может быть единственной у своего мужа? Иметь возможность поехать домой?

Саадат покачала головой, будто говорит с безнадёжно глупым ребёнком.

– У тебя всё это будет. Стоит только захотеть.

– Оставь меня, – попросила тихо, отводя взгляд. – Мне нужно побыть одной.

Саадат налила мне чаю и вышла, а я, взяв чашку в руки, отпила. Время близилось к вечеру. Я достала телефон, взглянула на дисплей. Хотелось позвонить ему, услышать голос. И я даже решилась, нажав на кнопку вызова. Гудки сменяли один другой, но отвечать мне не торопились. А когда произошёл сбой вызова, я швырнула телефон на стол и пошла к озеру.

Вечер был непривычно прохладным и ветренным. Отчего-то внутри поселились тревога и страх. Зашевелились в душе, словно клубок змей. Несколько часов кряду я ждала Халима, но он так и не приехал. За грудной клеткой подняла голову грусть и тоска по дому. В такие моменты я всегда вспоминаю тётю Глашу и детство, но именно сегодня пришло осознание, что там ведь тоже у меня ничего нет. Тётя Глаша – единственный человек, ради которого хотелось бы вернуться. А здесь… Здесь у меня Халим, Саадат и Полночь. Здесь я научилась выживать. И мне бы хотелось попробовать начать новую жизнь. С людьми, которых я люблю…

Боль прокралась глубже. Кажется, проникла в самое сердце, впиваясь острыми шипами. Слёзы задрожали на ресницах, и я шмыгнула носом, с раздражением смахивая их. Всмотрелась в водную гладь, увидела его отражение и, разревевшись, уткнулась в свои колени.

– Райхана, – его голос, уже успевший стать родным ранил, словно лезвие острого ножа. Халим присел на подушку рядом, обнял меня за плечи и привлёк к себе. Вторая рука зарылась в мои волосы, помассировала кожу, отчего тут же разбежались по телу мурашки.

– Ты был у неё, да? – спросила, уткнувшись носом в его плечо. Крепко зажмурилась, вдыхая мужской аромат.

– Нет, Райхана. Я не был с ней, – ответил он, и я почему-то мгновенно поверила. Наверное, мне хотелось услышать именно это.

Он меня отстранил, посмотрел в глаза. Сначала в один, затем в другой.

– Почему ты плачешь? Тебе жаль подонка из борделя?

– Ты уже знаешь, – усмехнулась. Аят просто не могла смолчать.

– Знаю, разумеется. И я доволен тобой.

– Доволен? – подняла на него глаза, вздрогнула от того, как он близко. Я чувствую на своих губах его дыхание.

– Да, Райхана. Я доволен тобой. Пойдём в дом. Ты замёрзла.

На постели кроваво-красной россыпью лежали лепестки роз. Я улыбнулась, прижалась спиной к его груди.

– Зря слуги их сорвали. Жалко.

– Это всего лишь цветы, моя красивая жена. Ты достойна большего, – губы Халима коснулись обнажённого плеча. Ткань платья поползла вниз.

– Попроси их больше так не делать.

– Ты сама можешь отдать любой приказ. Разве не знаешь об этом?

– Знаю. Но мои приказы здесь никого не волнуют. Всё равно они сделают по-своему, – вздохнула и, склонив голову улыбнулась, предвкушая его последующие слова.

– Они будут тебя слушаться. Иначе я отрежу им их головы.

– Ты ужасен, – прошептала, потираясь попой о его пах. Низ живота ожидаемо заныл от возбуждения.

– А ты, моя маленькая пантера, оказалась мстительной, да? – слышу, как он улыбается. Рукой ныряет в разрез платья. Сжимает грудь, поигрывает большим пальцем с соском. – Станцуй для меня, Райхана. Прямо сейчас. Без одежды. Хочу видеть тебя и чувствовать. На мне станцуй, – дёргает меня, увлекая за собой, садится в кресло и усаживает меня к себе на колени. Рывком сдергивает с плеч разъехавшуюся ткань и она шелковым облаком опускается на мою талию.

Сдирает с меня бельё, и оно больно впивается в кожу. Я смотрю в его глаза, вижу там безумное желание. Такое явное, что можно ощутить физически. Его взгляд на мои груди, которые он сжимает ладонями и заставляет меня застонать. Его касания, поглаживания, невесомый поцелуй, которым он награждает мою ключицу и поигрывание языка с моим напрягшимся от желания соском.

Переключается на вторую грудь, а я предвкушая удовольствие, начинаю двигаться на его члене, потираюсь о него обнажённой промежностью, оставляя на брюках Халима свою липкую влагу.

Меня кроет. Сводит с ума его запах. Сводит с ума его ласка, граничащая с болью, когда прикусывает сосок зубами, чуть оттягивает и посасывает. И я танцую. Без музыки. На нём. Изгибаюсь, отстраняясь, запрокидывая голову в то время, когда он жадно проводит языком между грудей, аж до подбородка. Лижет моё тело голодно, исступлённо.

И я уже готова кончить. Только от его поцелуев. Что же случится со мной, когда он войдёт? Мне страшно от этого. Страшно представить, как глубоко он во мне. Как сильно я к нему привязалась. К своему похитителю. К своему насильнику.