ГЛАВА 40

Давия ждала его. Он почувствовал её взгляд на себе, как только вошёл во двор дома, где она теперь жила. Халим впервые унижал женщину. Зная, как это подпортит нервы выросшей в богатстве и шикарном доме единственной дочери влиятельного чиновника, он специально сослал её сюда. В обычное жилище, без всяких излишеств, с минимумом прислуги и охраны. Тем самым указав ей на её место.

И теперь, подняв голову и увидев её в окне, он понял, что попал прямо в цель. Унизил свою первую жену, заперев её здесь и лишив своей ласки. Однако, это не может длиться вечно. Рано или поздно он должен подарить первой жене всё то, что дарит второй. Таков закон и даже ему, эмиру, не под силу изменить его.

Райхана… Знала бы она, как он желает её. Знала бы, на что идёт ради неё. Сначала он взял в жёны иностранку, затем подарил ей свой дворец и даже свою спальню. Он подарил ей даже своё сердце, только русской дряни этого мало. Она хочет выпить и его душу.

– Мой эмир! – Давия выбежала к нему, путаясь в полах халата и едва не падая на землю. Пришлось подхватить её, но тут она сама упала на колени, обняла его за ноги.

– Не уходи! Прошу, не уходи! Я сделаю всё для тебя! Не уходи, Халим…

– Встань, – приказал ей, борясь с желанием уйти. Её слёзы и губы, которыми она прижалась к его обуви, лишь подстёгивали унизить ещё сильнее.

Давия поднялась, цепляясь за его руки, целуя их, обливая своими слезами.

– Больше никогда так не делай.

– Прости… Я просто испугалась, что ты снова уйдёшь. Халим, за всё это время ты прикоснулся ко мне лишь однажды – в день нашей свадьбы. А с ней ты проводишь каждую ночь. Я тоже жена, я имею право получать всё, что получает она. Ты не можешь мне отказать.

Он знал, что не может. Потому и пришёл.

– Проводи меня в дом.

Давия радостно улыбнулась, распахнула в неверии влажные глаза.

– Ты останешься на ночь?

– Останусь.

– О, мой эмир! Ты не представляешь, как обрадовал меня! Я так счастлива! Прошу, – взяла его за руку, поворачиваясь к дому. – Пойдём, любимый. Прошу. Позволь мне омыть твои ноги, ты выглядишь уставшим.

Уставшим он не был. Халим мог бы не спать всю ночь, день, а потом снова ночь. Только если бы рядом была Райхана. Его ужасное, сумасшедшее помешательство. С ней он бы не спал вечность.

Глядя на то, как Давия моет его ноги, думал о Райхане. О том, что хотел бы увидеть её перед собой на коленях прямо сейчас. Смотреть, как она берёт в рот его член, как обводит языком головку и вбирает его в рот полностью.

Рыкнув, схватил Давию за предплечье, притянул к себе и впился ртом в её рот. Губы жены приоткрылись, из горла вырвался удивлённый стон. Захотелось заглушить его. Заткнуть женщине рот, чтобы не мешала ему. Не мешала представлять на её месте Райхану.

Потянув Давию на себя, опрокинул на спину и, разведя её ноги в стороны, лёг между них. Под халатом она была обнажена. Будто знала, что он приедет именно сегодня. И была готова. На теле Давии ни одного лишнего волоска. Тело блестит от масла, а соски больших грудей красные, будто их щипали.

– Мой эмир… – она потянулась за поцелуем, но Халим увернулся, поднял её руки над головой закрепил запястья одной своей ладонью. Ему нравилось трахать в такой позе Райхану. Разводить её ноги в стороны и вклиниваться между сочных, розовых половых губ своим членом.

Половые губы Давии его не возбуждали. Они не были такими нежными, не были такими розовыми. У них не было той девственной красоты, которая ему так нравилась.

Член вошёл гладко, не встретив никаких препон. Давия была смазана маслом и внутри. Это почему-то разозлило Халима, хотя сделай так Райхана… ему бы понравилось.

– Мой эмир, – ещё один стон и Халим больше не может видеть её лицо. Закрыв его руками, толкается в неё, чтобы кричала. Чтобы испытывала боль. Но она покорно сносит всё, что бы он с ней не делал. Молча, лишь иногда, когда он входит в неё до упора, тихо стеная.

Кончить в неё было непросто. Он практически не испытывал желания. Член, казалось, живёт отдельно, потому что он был возбуждён. Но на этом всё.

Халим не испытывал удовольствия. Ни морального, ни физического, как с ней… С русской ведьмой.

Когда всё же влил в Давию свою сперму, поднялся, молча прошёл в душ, желая смыть с себя запах другой женщины. Запах, от которого его воротило. Он уже знал: больше к Давии не прикоснётся.