Глава 2

Элея

На моей руке сомкнулись чужие сильные пальцы. Властно потянули кисть вверх. Закинули руку за крепкую шею, буквально приказывая ухватиться покрепче, чтобы не упасть.

Только за что хвататься? Волос на затылке не оказалось. Их не было по причине выбритости до самой кожи головы. Пришлось хвататься за крепкое плечо.

Прическа, внезапно возникшего передо мной незнакомца, в первую очередь привлекла внимание. Такую дерзкую, бросающую вызов обществу, могли позволить себе единицы. Лишь те, кто не боялся осуждения общества. Кто не следовал законам. Не признавал нормы морали.

Вот Валдис всегда носил длинные волосы, почти до лопаток. Я сходила с ума по ним. Таким мягким, шелковистым. Он завязывал их в низкий хвост, считая свою прическу верхом аристократизма. Впрочем, Валдис и был аристократом до мозга костей. Что, впрочем, ему не помешало подать на развод, когда я стала неугодной.

Я немного отвлеклась от самого интересного. Незнакомец, чью лицо оказалось сложно разглядеть в свете мельтешащих во все стороны софитов, властно перехватил вторую руку, переплел наши пальцы. Перехватил меня поперек тела освободившейся рукой, притянул к себе, не обращая внимание на приличия, и повел в медленном танце, не особо следя успеваю я переступать ногами или нет.

Все это случилось настолько быстро, что даже не успела запротестовать. И когда собралась возмутиться подобной бесцеремонности и откровенному хамству, услышала хриплый голос, оборвавший гневные слова на подлете.

- Плакать можно по-разному: сидя в луже и размазывая слезы по лицу, или с высоко поднятой головой, идя навстречу льющемуся дождю. Первый вариант вызывает жалость, а второй зависть. Что выберешь ты?

Поперхнулась.

Мужчина точно угадал мое состояние, в которое должна была впасть через несколько мгновений. Именно так заканчивались все мои размышления на тему прошлой жизни. В соплях и слезах. Я рыдала, Лилья успокаивала. Алкоголь прекрасно притуплял чувство собственного достоинства. Собственно от него остались сущие крохи. А незнакомец сумел их задеть, да так, что стало обидно, до боли. А вместе с болью пришла злость. Именно она вытянула позвоночник, задрала голову вверх, расправила плечи, настроила на борьбу.

- Так-то лучше, - довольно произнес мужчина, резко отталкивая меня от себя, заставляя крутануться на месте.

Падать на танцполе не страшно. Все проходили через это. Такие мысли пришли в голову пока летела, думая, что через миг окажусь лежащей на полу. Но нет. Не случилось.

Мужчина оттолкнул, но не отпустил. Рука сжимающая запястье не разжалась. Не позволила упасть и сила удерживающая ногу на полу. Не моя сила. Чужая.

Снова рывок и я вновь в стальных объятьях.

Музыка сменилась на более ритмичную. А я даже не заметила, настолько увлеклась танцем под руководством незнакомца.

Теперь мы танцевали плотно прижавшись друг к другу. На танцполе вновь стало тесно. Зажигательная мелодия подняла не один десяток людей в общий круг.

Жар мужского тела, духота помещения, разгоряченные дыхания соседей, сдобренные парами алкоголя, кружили голову, заставляли чаще биться сердце. От духоты дышала глубоко и рвано, оказалась на грани обморока.

Мой спутник заметил.

- Тебе дурно. Надо выйти, - он не спросил. Он утверждал, словно чувствовал все то, что чувствую я. Словно знал меня лучше себя самого.

И мы вышли. Я послушно двигалась ведомая сильной рукой.

За пределами ночного бара стрекотали цикады, возле магических фонариков, развешанных по территории отеля, роились крылатые насекомые. Сразу сложно определить кого больше, мушек или бабочек. Шум волн долетал с каждым порывом ветра. После громкой музыки, пропитавшей танцпол насквозь, за его пределами было тихо. Магические щиты не позволяли громкой музыке мешать отдыхающим наслаждаться ночным побережьем.

То ли от выпитого, то ли от внезапного соседства, но ноги меня не держали. Пришлось ухватиться за мужскую рубашку, чтобы не упасть. Рубаха оказалась крепкой. Под моим весом не порвалась.

- Надо пройтись. Станет легче, - и вновь меня никто не спрашивал.

Развернули, обхватили рукой за талию и повели. Властно и без возражений.

И я пошла, не говоря ни слова, чувствуя дикую потребность подчиняться. Я так отвыкла от этого ощущения, когда не надо думать, не надо что-то решать, переживать о последствиях. А можно лишь подчиняться и принимать чужую волю. Это забытое чувство принадлежности всколыхнуло давно забытые чувства.

Я всхлипнула.

Мы остановились так же резко, как и двинулись в путь.

- Забудь, - резко произнес мужчина, подтягивая за талию к себе.

- Ч-что? - не поняла. Задрала голову, желая посмотреть в глаза. Может быть так станет понятнее что от меня желает незнакомец.

Вместо глаз увидела лишь черные провалы, на дне которых сверкали звезды.

- Забудь его, - приказал он своим хриплым голосом. По спине побежали мурашки. Что их вызвало? Низкий тембр или руки, блуждающие по спине.

- Вы о ком? - я все еще ничего не понимала, а незнакомец не спешил пояснять.

- Тебе лучше знать, - обрубил он.

Собралась возразить, мол, не вникаю чего от меня хотят.

Не успела.

Властные губы накрыл мои, наглый язык без предупреждения вторгся между ними. От удивления и неожиданности чуть приоткрыла рот. Получилось, что своими действиями лишь углубила поцелуй.

***

Тейт

Губы незнакомки оказались сладкими. Именно такими, какими он их и представлял. Нежными. Сочными. Пахнущими пионами и белым чаем. Еще никогда внутреннее чутье не подводило. Вот и в этот раз знал, что понравится.

Незнакомка оказалась именно такой, какой и виделась. Хрупкой. Тоненькой. Сожми чуть сильнее — переломится. Она застонала. Чуть ослабил объятья. Настолько, чтобы не вырвалась, как бы не пыталась. Она и не старалась. Замерла, позволяя себя целовать. Но и не отвечала, принимая ласку. Распаляя еще сильнее.

Тейт желал отклика. Полной отдачи. А не покорного смирения.

Усилил напор, при этом не переходя грань дозволенного. Лишь пока, чтобы не напугать, не заставить бежать. А чуточку приручить. Распробовать вкус, смакуя и наслаждаясь малым.

Изысканный десерт хорош в крошечной порции, когда его пробуешь на вкус, перекатывая на кончике языка, рассасываешь, долго держишь во рту. А не набрасываешься, словно не ел целую вечность.

Вот и для Тейта незнакомка оказалась еще нераспробованным десертом.

Новым.

Необычным.

Лакомством.

Настолько желанной, что даже не возникла мысль, а хорош ли он в качестве сладкого.

Тейт чувствовал трепет женщины, ее внутренний отклик, ее потребность в большем. Внутри нее плескался нереализованный океан желаний, пока еще скрытый оболочкой условностей и норм приличия. Подспудно мужчина будил в красавице не менее сильную реакцию, чем расцветала в нем. Такую же страстную. Необузданную. Не знающую предела и каких-либо ограничений.

Насчет способности партнерши удовлетворять желания Тейт никогда не ошибался. На уровне тонких материй, магии звучания внутренних струн, ощущал тождественность, в некоторой степени идентичность. Это являлось побочной особенностью дара и его проклятием.

Мужчина уже предвкушал как будет смаковать вкус новой партнерши, исследовать его, постигать, желая добраться до сердцевины, подстраивать под себя, доводя до идеала. Тела настраивались на одну волну звучания, оставалось дело за малым, физическим слиянием.

Но Тейт упустил из виду одно маленькую деталь. Они находились на людной дорожке, по которой в обе стороны бродили посетители отеля.

Насколько бы мужчина не был увлечен познанием незнакомки, но о осмотрительности не стоило забывать, чтобы не оказаться на первых полосах всех выпусков новостей.

***

Элея смотрела на мирно посапывающего незнакомца и шаг за шагом возвращалась к воспоминаниям прошедшей ночи. И пока они касались прилета на Рандевью, устройства в отеле и освоение баров, все казалось вполне пристойным и допустимым.

Она взрослая женщина и может себе позволить маленькие шалости. Как то выпить с подругой, потанцевать. И ничего зазорного нет в том, чтобы чуточку перебрать от чересчур насыщенной жизни. Можно даже напиться в стельку, все равно никто из близких не осудит. Лилья поддержит и принесет заговоренную настойку от похмелья. Такое случалось не один раз. Если бы Элея была замужем, то … тогда бы она ни в коем случае не позволила себе перебрать лишку, а так … вольная птица, что хочет, то и делает.

Девушка вздохнула и уставилась на краешек простыни, чудом держащийся на аппетитных ягодиц соседа. Она боялась сместить взгляд. Ибо с одной стороны виднелись покрытые волосками ноги, а с другой мускулистая спина с замысловатой татуировкой, переходящей на поясницу и заканчивающейся как раз под простыней. В другое время Элея с превеликим удовольствием рассмотрела тату, разобрала на составляющие части, подумала что бы могла значить каждая из них, но только в этот момент. Беспокойство съедало девушку.

Вспоминать об окончании вечера оказалось очень страшно. Элея изо всех сил отгораживала от себя картинки недавнего прошлого. Не желая признавать очевидного.

Она дернула ногой, как бы желая отогнать жужжащие в голове видения. От резкого движения простынка, приковывающая пристальное внимание Элеи, сползла, обнажая идеальные мужские формы. Этого хватило, чтобы прорвалась блокада воздвигнутая в сознании девушка.

Картинки, одна бесстыжей другой замелькали перед глазами.

- Ох, - выдохнула Элея и тут же закусила кулак, не желая разбудить соседа. - Что я творила, мамародна.

Если было бы можно сгореть от стыда, то Элея вспыхнула точно факел. Ведь она предавалась разврату с незнакомым мужчиной. И ладно бы это случилось один раз, а то …

- Не вспоминать. Не вспоминать. Не вспоминать, - затараторила себе под нос Элея, вскакивая с кровати, не забыв захватить с собой простынь.

Ее только что осенило, что незнакомец в любой момент может проснуться и … тогда придется смотреть ему в глаза.

А она меньше всего желала с его глазами встречаться. Такого позора не снесет. Умрет на месте. Точно так же как ночью умирала от неземного удовольствия в объятьях незнакомого мужчины.

Сколько?

Один раз? Два? Так ладно бы два.

Нет. Гораздо больше.

Элея вспыхнула, как рождественская елка, и заметалась по номеру. Где-то должны лежать ее вещи. Воспользоваться Даром даже не подумала. Призыв в состоянии волнения выполнить нереально.

Да и вряд ли она обнаружит некоторые части ее вчерашнего туалета. Поскольку они остались… в лифте.

Мама-дорогая!

Девушка схватилась за голову.

Кто-то из персонала отеля, наверняка, уже обнаружил порванные кружевные тряпочки. Как же стыдно перед рабочими людьми. Что они подумают?

Элея заметалась с удвоенной силой.

К счастью, платье нашлось сразу же, оно лежало на широком кресле, на котором…

Мама-дорогая!

Перед глазами Элеи возникло видение как она упиралась руками в сиденье кресла, будучи перекинутой через его боковину. Еще подумала тогда, что шикарные кресла гораздо приятнее использовать не по прямому назначению. А так как посчитал необходимым ее… любовник?

Девушка застонала.

До чего она докатилась? Завела случайного любовника, с которым перекинулась от силы парой слов. Зато пере… занималась слиянием тел множество раз подряд. И от этого до сих пор саднит между ногами.

Мама-дорогая!

Что делал любовник между ногами Элеи?!

Девушка схватилась за голову. Благо, к этому времени сумела просунуть многострадальную часть тела в вырез горловины платья.

Он же вытворял между ног Элеи такие вещи, о которых даже подруге рассказать стыдно. И даже после двух бутылочек рома. Нет, и если выпить три, то язык все равно не повернется озвучить. О таких вещах не говорят вслух, а только наслаждаются.

От воспоминаний по телу Элеи прокатилась жаркая волна желания. И враз стало мокро там, где еще недавно саднило.

Уж лучше бы саднило, чем теперь зудит.

Пришедшая в голову мысль вконец добила. Тело девушки предательски требовало продолжения банкета. А виновник пиршества с чувством выполненного долга и перевыполненного на многие месяцы вперед плана посапывал в две дырочки, отдыхая от трудов праведных.

- Надо бежать!- озвучила единственно правильную мысль Элея, когда увидела, что любовник заворочался.

Когда он проснется будет плохо. Очень плохо. И стыдно. И обидно. И больно.

Ведь, наверняка, он сделает вид, что ничего такого не случилось, подумаешь, переспали. И … сама дура. Отдалась первому встречному. А то, что он крайне изобретательный, очень сильный, чертовски сексуальный и безумно властный, так это … повезло тебе, дурында. Просто фантастически повезло.

Если бы не случайный любовник, то Элея вряд ли узнала, что от секса можно получать удовольствие.

Бывший муж утверждал, что секс это жизненно важная потребность мужчины. Которая должна удовлетворяться послушной и воспитанной женой в любое время дня и ночи, по первому его зову, когда он пожелает. А удовольствие женщины всецело зависит от нее самой и ее отношения к мужу. И если она недостаточно любит мужа, то и удовольствия не получает.

Когда Элее стало больно в первый раз сразу после свадьбы, она оправдала такую реакцию своего тела сильнейшим перевозбуждением от переизбытка чувств. Следующая совместная ночь с мужем вновь не принесла ничего хорошего в плане ощущений. Элея подумала, что еще не совсем привыкла к мужу и не совсем прониклась к нему чувствами. Но из раза к разу близкие отношения не доставляли девушке удовольствия, хотя она, будучи грамотной, разносторонне развитой, изучала информацию по теме и знала, что неприятные ощущения должны прекратиться буквально через неделю после начала совместной жизни. А еще она обнаружила совет, в котором говорилось, что нужно поговорить с партнером, и все неудобные вопросы решить совместно. Элея и обратилась к мужу. Тогда-то и узнала о своей неполноценности и неспособности к полной самоотдаче.

Элея честно старалась полюбить мужа всей душой. Она выполняла все его желания. Прихоти. Но чем больше старалась, тем больше разочаровывалась … в своей любви к мужу… в себе. Она стала считать себя никчемной женой, не способной стать достойной спутницей мужчине.

Муж требовал близких отношений часто, независимо от времени суток. Как только у него образовывалось свободное время он призывал к себе супругу и настаивал на исполнении супружеского долга. Ведь, Валдис мечтал о ребенке и изо всех сил старался, чтобы Элея забеременела. Девушка тоже хотела этого. Но не по причине ребенка, а потому как надеялась, что желание близости у мужа остынет. Он не раз говорил, что беременные женщины, на его взгляд, не очень привлекательны. Однако при этом хотел заполучить потомка.

Но ни одна попытка не привела к успеху. Сколько Валдис не старался, как бы не частил с близостью, Элея не понесла.

И чем больше времени проходило с момента свадьбы, тем чаще в речах мужа стали появляться обвинения Элеи в несостоятельности как женщины. Мол, это все из-за ее нежелания забеременеть ничего не получается. Элея пыталась протестовать, говорила, что беременность зависит не только от нее, что надо пройти обследование. Возможно, отсутствие детей вызвано другой причиной. Валдис сказал, что раз ей надо, то пусть она и проходит, а у него все нормально со здоровьем. И, вообще, он здоров как бык, не надо заморачивать мозги. Это ему досталась бракованная жена.

Тогда Элея впервые напилась. Муж ушел на работу и некому стало читать нотации. На душе девушки вмиг стало легче. Боли и тревоги отпустили. Она ощутила себя чуточку счастливей. К возвращению Валдиса Элея протрезвела, к счастью медицина вкупе с магией творила чудеса. Заговоренная настойка прекрасно прочищала желудок и кровь. Но с того момента девушка взяла на вооружение не совсем здоровый способ ухода от реальности в мир грез. Туда, где никто не обвинял, не сыпал нравоучениями, не следил за каждым шагом.

А потом Валдис огорошил Элею известием, что подал документы на развод. Когда она постаралась выяснить причину столь скоропалительного решения, ведь у них прекрасная семья, мужчина вывалил на голову девушки все. И то, что она холодна как рыба, обвинения в бесплодности. Ее неприспособленность к семейной жизни. А так же заявил, что знает о ее вечерних посиделках с бутылочкой рома. Но до поры до времени не обращал внимания, но теперь хватит.

Однако даже после заявления о разводе Валдис не перестал спать с Элеей. Для девушки это было самым ужасным, о чем она желала не вспоминать.