Глава 17. Притяжение вопреки

Прошло не просто несколько дней с нашей последней встречи в офисе — пронеслась целая вечность, наполненная внутренними терзаниями! Мой разум превратился в какой-то адский миксер, где вместо смузи взбивались сомнения, швыряя меня из одной ментальной передряги в другую.

С одной стороны… Бр-р, аж мурашки по коже! Холодный, липкий ужас, словно осьминог-переросток, обвил меня своими щупальцами. Обрывки кошмаров, о, эти мерзкие осколки кривого зеркала, плясали в голове, нанося всё новые и новые кровоточащие раны моему бедному сознанию. Кровь, крики, гримасы, достойные полотен Босха…

И ОН. Александр, этакая мрачная статуя, возвышающаяся над всей этой вакханалией. Темный властелин, самопровозглашенный бог, решающий, кому жить, а кому — кануть в небытие.

Он и есть причина моей бессонницы, и мой единственный ночной светильник — ну просто квинтэссенция невыносимого дуализма, от которого даже у самой Снежной Королевы, наверное, бы сосульки отвалились!

Боялась? Да я тряслась, как осиновый лист на ветру! Боялась его взгляда, прожигающего насквозь, его слов, в которых, казалось, пульсировала сама Тьма. Боялась этой безумной власти, которой он обладал (и, честно говоря, немного завидовала — признаюсь, грешна!).

Но, черт возьми, с другой стороны… Я была ему бесконечно, ну просто до луны и обратно, благодарна! Он вытащил меня из той самой бездонной ямы, в которую я свалилась по вине Данила (чтоб его черти...!). Работа, поддержка, защита — он стал моим личным супергероем, правда, немного готичным.

Уверена, что он сразу понял о моей лжи. У Котова чуйка работает лучше, чем у собаки нюх. Но он просто… отпустил меня! Ни упрёка, ни злобной ухмылки.

Как, ну как в одном человеке может помещаться столько всего?! Доброта, забота… О боже, даже о Полине! Да это ж просто взрыв человечности в ядерном реакторе! Невозможно остаться равнодушной. Я вижу в нём не только тёмного бога из древних мифов, но и… существо, способное на настоящее, чёрт возьми, сострадание.

Как работать рядом с этим гремучим коктейлем страха и… чего-то ещё, странного и зудящего под кожей? Каждый день — как танцы на вулкане в лабутенах! Одно слово не туда, один взгляд искоса — и бум! Ядерный взрыв!

Я отчаянно пыталась убедить себя, что это всё — глюки после пережитого, игра воображения. Но стоило Котову оказаться рядом, и моё сердце устраивало барабанную дробь, а ладони превращались в Ниагарский водопад. Этот мужчина — головоломка, завёрнутая в ребус, посыпанная сверху кокосовой стружкой загадочности.

Да что там! Моя внутренняя война затмила даже мысли о Даниле. Бедняга, подвинься!

Тихонько вздохнув, я села в постели, помня о его чутком, как у летучей мыши, слухе. Каждое движение — как у сапёра-перфекциониста, орудующего пинцетом.

Избегать. Вот моё решение. Я должна избегать его, чтобы сохранить хоть какую-то видимость контроля над своей жизнью. Как можно тише прокралась на кухню, надеясь, что он ещё спит. Приготовила себе кофе и тосты, чувствуя, как предательски дрожат руки.

Но он уже там. Сидит за большим полированным столом, поглощен чтением газеты. Даже в этой статичной позе от него веяло какой-то первобытной, звериной собранностью. Его взгляд, подобно лазерному лучу, скользнул по мне, задержавшись чуть дольше, чем позволяла простая вежливость.

— Доброе утро, — пробормотала, чувствуя, как мурашки побежали по коже. Старалась не утонуть в омуте его темных, пронзительных глаз, боясь, что он прочтет меня, как открытую книгу.

— Как спалось? — его голос, глубокий и обволакивающий, прозвучал как тихий раскат грома, прокатившийся по комнате.

— Хорошо, — солгала я, отводя взгляд. Ни за что на свете не признаюсь, что мне снились кошмары, в которых он играл роль главного злодея, эдакого дьявольски привлекательного антагониста.

В обед, собрав всю свою волю в кулак, я все же добралась до врача на плановый осмотр. С малышкой, к моей огромной радости, все оказалось в полном порядке, а вот мои анализы, кажется, привели доктора в состояние легкого замешательства.

— Железо на нуле, просто катастрофически низкое! Сейчас выпишу вам препарат, — констатировала она, а меня тут же передернуло. Ох, не люблю я эти лекарства, особенно железо в таблетках! Ну не усваивается оно у меня, хоть ты тресни! Потом бегаешь обнимаешься с белым фаянсовым другом, признаваясь ему в вечной любви.

— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что деваться некуда.

Позвонила Полине. Пыталась выплеснуть на нее свои чувства, рассказать о страхе, о той внутренней борьбе, что разрывала меня на части, но не смогла. Она видела в Александре исключительно щедрого и заботливого человека, чуть ли не ангела во плоти, сошедшего с небес, чтобы осыпать меня дарами. Ну как ей объяснить, что за этой маской благодетеля скрывается нечто… другое?

Ей никогда не понять. Она не ощутила на своей шкуре ураган его власти, магнетизм его влияния. Ей неведомо, каково это — дрожать от страха и жаждать одного и того же человека, словно бабочка, летящая на пламя.

Еле доковыляла до дома, вымотанная, как старая гончая после забега на сто километров. Мечтала рухнуть в кровать, вытянуть ножки и залипнуть в любимый сериал под аккомпанемент горы шоколадок и ведерка мороженого. Но, увы, встреча с «медикаментозным монстром» была неизбежна.

— Ну что, пилюлька горькая, сейчас я тебя оприходую, — пробормотала, запивая таблетку водой и кривясь, словно от лимона.

Поднимаюсь в свою комнату, хотела её прибрать, взгляд упал на приоткрытую дверь кабинета. Он что-то оживленно обсуждал по телефону, жестикулируя свободной рукой. Стараясь не привлекать внимания, прошмыгнула мимо, надеясь, что он меня не заметил. Но стоило мне коснуться ручки своей двери, как его голос прозвучал за спиной:

— Как врач? Все в порядке? — Обернулась, натянув на лицо подобие спокойной улыбки, как старую маску.

— Да, все хорошо. Просто железо немного упало. Выписали лекарства.

— Лекарства? Тебе нужно лучше питаться. Полина рассказывала, что ты совсем не ешь мясо.

— Да ем я мясо! — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают пылать, словно два закатных солнца. — Просто не всегда, и рыбу люблю больше. Ну и что с того?

Внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в самую душу. От этого взгляда по коже побежали мурашки размером с тараканов.

— Позаботься о себе, — сказал он тихо. — Тебе сейчас это особенно важно.

Внутри что-то предательски дрогнуло. Сохранять ледяную дистанцию, когда он изливал на тебя столько заботы, было все равно что пытаться удержать воду решетом.

Ближе к закату мой многострадальный организм объявил забастовку против насильственного внедрения железа. Еле приподнявшись, ощущая себя антикварной развалиной, я, кряхтя и охая, поплелась на кухню.

Но успела только спуститься, как словила новый приступ излить душу. Зашла в гостевую ванну на первом этаже.

Усевшись на ледяной кафель, обнимая фаянсового друга, я чувствовала себя главным героем фильма ужасов. Мерзкая тошнота душила, желудок пытался вывернуться наизнанку, устраивая акробатические этюды. Я проклинала все на свете, особенно эти чертовы таблетки! Когда буря в животе немного утихла, обессиленная сползла на пол, словно я тряпичная кукла, и закрыла глаза.

Чьи-то сильные руки подхватили меня и бережно подняли на руки. Открыв глаза, увидела перед собой встревоженное лицо Котова. Он молча донес меня до комнаты, укладывая в постель.

— Что случилось? — тихо спросил он, присаживаясь рядом. В его глазах плескалось неподдельное беспокойство.

— Таблетки… Железо… Плохо мне, — прошептала я, чувствуя себя выжатым лимоном.

Он молча поднялся и вышел из комнаты. Вернулся с мокрым полотенцем и прохладной водой. Бережно приложил полотенце ко лбу.

— Полежи спокойно, — сказал он. — Сейчас станет легче.

Он сидел рядом, наблюдая за мной с такой тревогой, что я невольно залюбовалась. В его молчании, в этой неожиданной заботе я чувствовала себя… в безопасности. Как же это абсурдно! Рядом с человеком, которого я боялась больше всего на свете, вдруг ощутила себя под защитой. Вот тебе ирония судьбы!