Глава 14

– В этот раз вашему отцу повезло, обошлось без серьёзных последствий, – говорит медсестра из «Приёмного покоя». Её голос звучит словно сквозь пелену, я всё ещё не могу прийти в себя от шока. Меня потряхивает до сих пор, и сознание никак не принимает тот факт, что инфаркта папе удалось избежать, самое страшное уже позади. Это было предынфарктное состояние… – Контроль артериального давления, правильный образ жизни, отказ от вредных привычек, стабильность эмоционального фона, выполнение посильных физических упражнений, – продолжает тем временем медсестра, но я даже толком не слышала, что она говорила вначале. – В общем, доктор объяснит вам всё подробно, – она кивает на кабинет главврача и уходит. – Присядь, я сам зайду к доктору, – Градский усаживает меня на банкетку в коридоре. Спасибо Роме, сама бы я не справилась. Стресс влияют на меня не самым лучшим образом. Я теряюсь и не могу оперативно принимать важные решения. – Ты же не родственник, Ром, с тобой будут разве говорить? – спрашиваю устало. Рукой машинально провожу по поверхности банкетки, сиденье которой оббито кожзамом. Местами обивка надорвалась, и теперь клочки непрезентабельно торчат в разные стороны. Забавно, но я себя чувствую примерно также: будто мою душу на кусочки разодрали, а как собрать её снова, я не знаю. – Со мной? Будут, – чеканит парень самоуверенно и скрывается за белой дверью, и я, наконец, остаюсь одна. Мачеха в больницу собирается наведаться позже, потому что необходимо было поехать в сад за девчонками. Удивительно, что Оксана даже не стала спорить, хотя обычно я забираю сестёр. Нам позвонили сразу после случившейся ссоры и сообщили о том, что папу отвезли на «скорой» в районный центр. Напугали жутко, ошиблись с диагнозом, и нам с Оксаной стало совершенно не до разборок. Я пообещала не рассказывать о случившемся отцу, но только потому, что для него это будет во вред в первую очередь. А для себя усвоила одну простую истину: мне нужно съехать. Да, не сейчас, не сразу, и куда именно, я даже не имею представления, но я съеду обязательно. Подготовлю отца к этому событию, найду работу, чтобы обеспечивать себя, и уеду, потому что долго в одном доме с мачехой я не протяну. Мне жаль отца, но он Оксану себе в жёны сам выбирал, и не мне отвечать за его выбор. Да и к тому же, мне ведь уже не пять лет, девушки в моём возрасте даже замуж выходят, строят свои семьи, и я жить в родительском доме не обязана. Не обязана… Но как представить это всё отцу, особенно, пока он в таком состоянии, я не знаю. Понимаю только одно: нам с мачехой нужно заключить временное перемирие, устраивать разборки при папе нельзя ни в коем случае. Тем временем, пока я мысленно ищу компромисс в сложившейся ситуации, из кабинета врача выходит Градский. – Это назначение? – киваю на листок в руках парня. – А? – непонимающе хмурит брови, но мне больше кажется, что просто делает вид. – Да… – сворачивает бумажку и убирает в задний карман джинсов. – Подожди, отдай мне, если для папы что-то купить нужно, я сбегаю в аптеку… – машу рукой в сторону аптечного пункта за окном. – Твой отец останется под наблюдение врачей на несколько дней, – говорит, игнорируя мои попытки забрать рецепт, – не волнуйся, я договорился, за ним присмотрят. – Подожди, а к нему можно? – Конечно, но потом – домой, для родственников тут условий пребывания нет, да и не требуется твоему отцу какой-то серьёзный уход… – Рома даже не успевает договорить, потому что я уже мчусь на пост медсестры, узнаю номер палаты, и торопливо натянув на ноги бахилы, бегу к лифту. Градский следует за мной тенью, больше ничего не говорит, только смотрит исподлобья на моё лицо. – Что? – не выдерживаю его пристального взгляда. – Ничего. Пока ничего, но потом ты мне расскажешь, что у вас с мачехой произошло, и почему она тебя ударила. – Рома! – я вспыхиваю мгновенно. – Тебе не кажется, что это не твоё дело? – выкрикиваю на эмоциях. Да, я благодарна парню за помощь и поддержку, но это не даёт ему права вторгаться в моё личное пространство. – Окей, как пожелаешь, – быстро даёт заднюю, и это удивляет. Скорее всего, Градский просто делает вид, что отступил, а потом при первой же возможности опять станет лезть ко мне с расспросами. Насколько я успела узнать парня за эти дни, отступать не в его духе. Когда мы выходим из лифта, у меня начинает звонить телефон. Это мачеха. Волнуется, наверное. Как бы ни было, а она от отца двоих детей родила, значит, есть между ними какие-то чувства. Отвечаю коротко на вопросы Оксаны, находясь всё время под пристальным взглядом Ромы. – Есения, – произносит женщина звенящим голосом, – нам нужно кое-что прояснить… я про то, что случилось сегодня… – Может быть, потом? Дома… – предлагаю, сразу сообразив, к чему мачеха клонит. Не хочу при Градском отношения с Оксаной выяснять. – Нет! – отрезает категорично. Ну, понятно. При личном разговоре придётся в глаза мне смотреть, а это видимо, ей не под силу. – В общем, я готова простить твою выходку… – говорит женщина, а у меня челюсть едва не падает на пол. Мы с Ромой стоим посреди холла, и мне как можно скорее хочется папу увидеть, а не с мачехой разговоры разговаривать. – Только ты тоже забудь о… – она опять не может подобрать слова, тем более, ни о каком «извини» и речи не идёт, хотя, если быть объективной, для Оксаны попытка начать этот разговор уже сродни извинениям. Всё-таки отхожу немного в сторонку, чтобы Рома не мог меня слышать и, наконец, говорю то, что считаю нужным. Озвучиваю свои условия, пусть они и могут показаться чересчур дерзкими с моей стороны. Чувствую себя такой гадкой в этот момент, хотя, по сути, не делаю ничего плохого. Я даже не прошу о том, чтобы вернуться на очное отделение в универ, просто теперь Оксана тоже будет работать, а не сидеть по полдня перед телевизором. Не уверена, что мачехи хватит надолго, но сейчас она на мои условия соглашается. И это просто отлично, я чувствую себя так, будто выиграла в этой битве. У отца провожу несколько часов, ему действительно гораздо лучше, и что более странно, папу не собирались оставлять в отделении. Но что-то мне подсказывает, что именно благодаря Градскому врачи изменили своё решение. И я парню за его заботу очень благодарна.