Глава 6

– Ксюш, ты присядь-присядь, – доносится до меня бормотание папы, стоит переступить порог кухни. Мачеха с видом, будто собралась умирать, медленно опускается на стул, а отец хлопочет вокруг, наливает чай, подаёт бутерброды. Мне его так жаль, ведь он сам очень сильно устаёт. И похудел за последние годы, зато Оксана всё шире и шире становится в размерах. Но при этом из раза в раз продолжает манипулировать чувствами отца. Когда моей мамы не стало, папа очень тяжело переживал потерю. Во второй раз он женился ради того, чтобы у меня была мать, по крайней мере, так утверждал отец. Хотел, как лучше, а получилось в итоге просто ужасно. Зато теперь он боится, что снова останется один, поэтому и трясётся над своей любимой жёнушкой, а она и рада пользоваться его добротой, только знает, вздыхает и жалуется на здоровье. – Приятного аппетита, – присаживаюсь за стол и придвигаю к себе чашку с чаем, который мне любезно налил папа. Это так приятно, что он иногда вспоминает обо мне, а ведь раньше, когда мы жили вдвоём… Встряхнув головой, прогоняю ненужные воспоминания. Не хватало ещё расплакаться от нахлынувших чувств при мачехе. – Девочки уже в саду? – спрашиваю, чтобы как-то заполнить образовавшуюся паузу. Находясь в собственном доме, я испытываю неловкость и чувствую себя здесь чужой. Слёзы вновь подкатывают к горлу, но я глотаю их вместе с чаем, обжигая рот горячей жидкостью. Морщусь, однако, даже такая мелочь не укрывается от пристального взгляда Оксаны. – Что такое, Есенюшка? – произносит приторно-сладким голосом. – Не вкусно? – смотрит на меня с наигранным сожалением. – Ну, вот, поэтому я и прошу тебя всегда готовить, ты ведь у нас такая умничка. Да, Серёж? Мачеха заливается соловьём, а мне хочется просто встать и убежать куда-нибудь подальше от этой змеи. Наедине она со мной всегда очень грубо разговаривает, а при папе вечно находит какой-нибудь повод нагрузить новой работой. Причём, так у неё всё получается гладко, что и не подкопаешься. – Да, Сеня отлично готовит, – поддакивает папа. Серьёзно? – Это просто бутерброды, что тут готовить? Их нельзя испортить, – отвечаю, поднимая вверх кусок хлеба с колбасой. – Эх, какая же я растяпа, даже бутерброды умудряюсь испортить, – продолжает свою низкопробную игру Оксана. – Дочь, а ты этому лохматому отнеси, что ли, перекусить, Антон говорил, что парень в переплёт попал, готов работать за пропитание, – папа резко меняет тему. – Правда, выглядит он слишком хорошо для оказавшегося в беде человека, но мало ли, – добавляет задумчиво. Вот наплели, а. И Антоха, и Градский, но я не такая доверчивая, как папа, и вижу, что Роман преследует иные цели. Ещё и какой-то спор всё время упоминает. – Может, тогда тебе принять предложение бывшего шефа и выйти на работу? – в разговор вклинивается мачеха. – Раз уж по хозяйству будет теперь помощь. Ну да, ну да. Сама же в своё время папу уговорила уволиться, посадила возле своей юбки. Грезила огромным хозяйством, думала, озолотится на козах и молочной продукции. – Он всего на месяц приехал, – выпаливаю без задней мысли. – А потом обратно уедет, в город. – А ты откуда знаешь? – Оксана недовольно прищуривается. – Услышала случайно его разговор по телефону, – ориентируюсь молниеносно. Не хватало ещё, чтобы Оксана меня в чём-нибудь нехорошем обвинила. Она и так с моих семнадцати лет отцу твердит, что за мной нужен глаз да глаз, иначе я в подоле принесу. Нормальная? Лучше бы за Агатой своей так следила, но нет, её деточки – образец добродетели, ведь они выросли с матерью. А я такая несчастная сиротка, материнской ласки недополучила и потому теперь за мной нужен особый контроль. – Отлично! Серёж, ты слышал? Можно тогда на подработку согласиться, как раз месяц вахта, – едва не потирает руки в предвкушении женщина. – А через месяц уволишься. Её глаза горят алчным огнём, не удивлюсь, если Оксана уже подсчитывает мысленно, куда потратит ещё незаработанные папой деньги. Перевожу взгляд на отца: хмурится. Кажется, тоже не в восторге от идеи мачехи, но ничего не говорит в ответ. – Ладно, потом решим, а ты пока всё-таки отнеси этому городскому завтрак и узнай заодно, что он умеет, – даёт поручение папа. – И мне с собой перекус собери, на планок поеду. Отец встаёт из-за стола и уходит переодеваться, я тоже быстро допиваю чай и поднимаюсь следом. Да, мне неприятно сидеть с Оксаной за одним столом, да ещё и вдвоём, но дело не только в этом. Под пристальным взглядом мачехи кусок в горло не лезет, к тому же я знаю, что стоит папе уйти, и женщина тут же начнёт цепляться ко мне. Она вечно находит, к чему придраться, а ведь я даже пыталась с ней поначалу найти общий язык. Но и это Оксана обернула в свою пользу, превратив меня в домработницу. Уложив по контейнерам бутерброды, беру тот, что предназначен для Градского и молча ухожу с кухни. Минуя двор, через калитку в огороде попадаю на участок бабушки. Тихонько подхожу к входной двери и уже заношу руку, чтобы постучать, но неожиданно слышу какой-то шум и ругань. Что там этот мажор устроил, хочет окончательно разрушить моё наследство? Конечно, я понимаю, что в хате давно никто не жил, и уборки там предостаточно. Воображение красочно рисует, как Градский двигает мебель и намывает шваброй пол, но интуиция подсказывает, что такое вряд ли возможно. Разве что, в моих фантазиях. А ещё внутри нет удобств. Никаких. Абсолютно. Бабуля сначала упиралась, когда папа предлагал поставить в хате унитаз или ванну, да хотя бы воду провести. Всё говорила, что нечего устаивать не пойми что, все так живут, ну и далее. А когда её здоровье стало ухудшаться, мы её просто забрали к себе. Мама тогда ещё была жива… – Цветочек? – дверь перед моим лицо резко открывается, и на пороге появляется Градский. Парень морщится, сканируя меня недовольным взглядом. Вижу, что ему не нравится мой внешний вид, но я сюда не для того пришла, чтобы мной любовались. К тому же, он меня уже видел сегодня, чего опять пялится? – Я войду, – произношу уверенно и твёрдо. Не то, чтобы я горю желанием находиться в одном помещении с этим городским избалованным мажором, просто мне необходимо убедиться в том, что он не разрушил половину хаты за те двадцать минут, что здесь находится. – Здесь мыши, – летит мне в спину недовольное бурчание Романа. – Я чуть не прибил парочку. Почему вы их не потравите? Хмыкаю про себя: теперь понятно, что за грохот я слышала. – Потому что ма… – резко замолкаю, едва не сказав слово «мачеха». Ни к чему Градскому знать про наши внутрисемейные дела. – Потому что Оксана считает это лишней тратой денег. На это есть коты. – А что же ваши коты со своей работой не справляются? – фыркает парень. – М? И кто такая Оксана? Он нагло хватает меня за плечи и разворачивает к себе лицом. Мы стоим посреди бабушкиной кухни, здесь гораздо светлее, чем в маленьком тесном коридорчике. Солнечные лучи бьют в окно так ярко, что можно ослепнуть. А ведь уже начало осени, но для нашего региона летняя погода в сентябре – норма. Чуть прищурившись от солнечного света, я перевожу взгляд на парня и перестаю дышать. Градский так внимательно рассматривает моё лицо. Точь-в-точь, как возле ворот родительского дома полчаса назад. Он не смотрит в глаза, зато нагло изучает мои губы, отчего те начинают гореть, будто их перцем острым намазали. Мне становится не по себе, и я отворачиваюсь, предусмотрительно делая шаг назад. – Я принесла тебе завтрак. Авансом, – подчёркиваю последнее слово, – ведь ты ещё не заработал. Кстати, папа спрашивает, что ты умеешь, сегодня у нас на повестке дня чистка сараев, если что. Градский хмурится, пытаясь вникнуть в смысл моих слов. – Завтрак? – снова морщится. – Я позавтракал в городе, – бросает высокомерно, и будто в противовес словам хозяина, желудок парня начинает громко урчать. – Без проблем, – прячу контейнер за спину. – Тогда я подожду тебя на улице, пока ты переоденешься. Или ты прямо так будешь сараи чистить? – окидываю взглядом его белоснежную футболку, модные джинсы и кроссовки. – Сараи? – снова переспрашивает Градский. Он выглядит довольно растерянным и не спешит предпринимать какие-либо действия. Словно старый телефон, который никак не может перезагрузиться. – А здесь кто будет убирать? – парень окидывает взглядом помещение. – Наверное, тот, кто собирается здесь жить, – пожимаю плечами. – Я же снимаю квартиру, разве нет? А значит, мне должны обеспечить надлежащие условия проживания, – ощетинивается парень. – Нет, ты же не собираешься платить за квартиру, насколько я поняла. И ремонт обещанный, судя по всему, не сделаешь, я краем уха слышала, что у тебя нет денег, – произношу с улыбкой. Испытываю неподдельное удовольствие, глядя на физиономию Градского: его прямо корёжит от моих слов. Особенно парню «нравится» фраза про отсутствие денег. – Я заработаю, – кидает самоуверенно. – Это вообще не проблема, – Роман вынимает из кармана айфон и проводит пальцем по экрану. Не знаю, что он там собирается делать, поэтому разворачиваюсь и иду к кухонному столу. Провожу пальцами по клеёнке и понимаю, что здесь действительно не помешало бы навести порядок. И я даже не против помочь парню, конечно, если он сам попросит. Впрочем, я в этом сильно сомневаюсь. Он в прошлый раз едва выдавил из себя просьбу. – Охренеть! – выдыхает мажор. – Три объявления? Серьёзно? У вас тут совсем с работой туго, что ли, а как вы все тут живёте? – Обычно живём, – парирую я, – кто огородом занимает, кто скотину держит. Учителя и врачи всегда нужны, конечно, у нас же своя поликлиника в посёлке есть. – Своя поликлиника? – удивлённо переспрашивает парень. – Это типа круто? Капец просто… – А, чуть не забыла: и магазины, как грибы плодятся. Так что продавцы тоже в почёте, можешь попробовать себя в этой сфере. Я натянуто улыбаюсь, делая вид, что искренне пытаюсь помочь. – Продавцом? – возмущается парень. – Я вообще-то без пяти минут юрист. Ты думай, что мне предлагаешь! – напирает с недовольством на смазливой морде. – Сама-то чем занимаешься? Градский снова впивается взглядом в моё лицо в ожидании ответа. – Учусь. И работаю, – бросаю расплывчато, поджимая губы. Кого я обманываю? Учёба моя теперь сводится к двум сессия в году, а работа и вовсе больше напоминает рабство. Ни оплаты, ни больничных, ни отпуска, одни бесконечные упрёки и приказы. А так иногда хочется наплевать на всё и сбежать из этого дурдома, только как же папа? Вряд ли он после подобной выходки будет со мной общаться. – Ладно, – произносит парень, прерывая поток мыслей в моей голове. – Сараи, так сараи.