Глава 38

После посещения храма что-то неуловимо изменилось. Я все еще продолжала выходить в сад каждый день, но теперь это занятие не приносило мне ни удовольствия, ни радости. Девушки при виде меня замыкались все больше, голоса становились тише, смех смолкал. На прямой вопрос, что происходит, внятного ответа мне не дали ни разу.

Дни шли за днями, от ощущения бренности своего существования я становилась все раздражённее. Марон приходил. Практически каждый день и почти каждую ночь, фактически он был единственным, с кем я могла поговорить. Ночные визиты альшара постепенно перестали меня тревожить. Обычно он занимал место в любимом кресле и вскоре засыпал. Утром же, когда просыпалась, правитель бравинов чаще всего уже уходил.

Не встречая сопротивления, я сумела исследовать большую часть дворца. Снаружи здание выглядело неказисто, как, собственно, и внутри. Много камня и глины. Хозяйственные помещения маленькие, запущенные. Очень много одаренных альшаров. Стражи, видимо. Про присутствие огромного количества стражей в резиденции правителя я Марона не спрашивала, побоялась, что мой интерес может быть воспринят неправильно.

Нашла комнатки своих подопечных. Девушки выглядели счастливыми и довольными жизнью. Их кормили, у них было занятие, они зарабатывали красчи. Пусть речь идет о совсем скромных суммах, однако бравинки точно были довольны.

Огромная часть замка пустовала. Не просто пустовала, а была заброшена и, по всей видимости, уже давно. На части территорий требовался ремонт. Марону явно не до своего дома, он занят другими делами.

Бродя по длинным каменным коридорам, я прислушивалась к разговорам слуг, стражей, работников. Завидя меня, все обычно замолкали, но обрывки я все же улавливала. Альшары часто выражали неудовольствие, что им теперь нужно вести одаренных бравинок в храм и просить благословения Великой Матери, а после еще и содержать выбранную девушку и всех детей, которые появятся в таком союзе. Причем, насколько я поняла, Марон не ограничил количество спутниц для одного альшара, при условии, что тот сумеет всех их содержать на должном уровне и не станет делать между ними различий. Ну и, конечно, если Великая Мать такой союз одобрит.

Симпатии между мужчиной и женщиной возникают в любом обществе, этого не избежать. Только вот если мужчине разрешено относиться к женщине как к вещи, как к бесправной рабыне, от любой симпатии вскоре не останется и следа. Фактически, Марон узаконил многоженство, но даже такой вид союзов намного лучше того, что есть в Острожье сейчас.

Слуги про повелителя не болтали. Они обсуждали между собой цены на продукты, урожай этого года, налаживающиеся связи с Иранией. Вот об этом я с удовольствием послушала бы побольше, но, как и говорила ранее, при виде меня разговоры по обыкновению смолкали.

Я так поняла, что Марон — совсем молодой правитель. Стал им недавно. И однажды он рассказал, как стал правителем Острожья. Разговор состоялся ночью. В темноте нам говорилось особенно легко. Я сидела на окне, он в любимом кресле.

— Бравины многое переняли от ирашцев, Алисана, — откинувшись в кресле, негромко поведал Марон. — Правителем становится сильнейший. Тот, кто способен вести за собой остальных.

— А как определяется сильнейший?

— Довольно просто. В Верхнем пределе не так много одаренных, Алисана. А по-настоящему сильных и вовсе единицы. Чаще всего все они так или иначе связаны с правящим родом.

— Ты был в Ирании?

— Нет, — мотнул головой. — Никогда. Отец уехал в Иранию, спустя десять оборотов после моего рождения. Уехал и не вернулся.

— Как ты думаешь, что с ним? Он погиб?

— Точно нет. Я бы почувствовал. Когда ниточка члена рода обрывается, все это чувствуют. Отец жив.

— То есть он отказался от роли правителя? — допытывалась я.

— Отец никогда не был и не мог быть правителем Острожья. Его уровня шакти для этого недостаточно. Я занял место отца моего отца, Алисана. Лукар Парит халишер Вайрантир правил Острожьем более сорока оборотов, он ушел тропой предков, отправился на поклон к Великой Матери меньше оборота назад.

— Получается, ты только-только стал правителем?

— Разочарована?

— Глупости! — фыркнула я. — А твоя мама? — вернулась к интересующей теме. — Где она?

— Я ее не знаю. У отца было много… тех, с кем он пытался получить сильного наследника. Я — единственный одаренный, которого подарила ему Великая Мать.

Ага, Великая Мать, а обычная мать тут ни при чем? — подумала раздраженно, но вслух произносить не стала.

— То есть ты никогда не видел свою маму? — поинтересовалась вместо этого.

— Не видел, не знаю имени, не знаю ни где она, что с ней стало. Бравины живут иначе, Алисана! Жили…

— То есть ты согласен, что это не слишком правильно, что можно немного изменить ваше общество?

— Я смотрю на тебя и понимаю, я не в силах представить, что ты могла бы остаться в Жахжене. Что тебя касались бы руки других альшаров, что ты вынашивала бы их детей…

— А если бы у тебя была дочь, Марон? — невежливо перебила. — Ей ты желал бы такой судьбы? — подалась вперед, едва не свалившись с узкого выступа у окна.

— Дочь? Все бравины хотят сына, наследника. Девочки — товар. К ним никто не привязывается, ведь их путь не переплетен с дорогой отца.

— Но ведь и в Острожье одаренные идут в храм. Не так часто, но союзы заключаются.  Девочки в семьях одаренных тоже товар?

— Ты росла в семье? — ушел он от неудобного вопроса.

Открыла рот для ответа, но все же успела вовремя прикусить язык. Я же вроде как не помню ничего о своих близких.

— Не хочешь говорить? — догадался альшар. — Скрываешь? Ты все время прячешься от меня, закрываешься, — констатировал с горечью.

— Марон, мне сложно воспринимать другом альшара, держащего меня взаперти!

— Другом? Было бы ошибкой воспринимать меня другом, Алисана!

— Ты так и не сказал, что значит обращение, которое я слышу отовсюду. Валиси, — подсказала, о чем говорю.

— Валиси, — прошептал мужчина, поднимаясь. — Иногда мне кажется, что стоит немного подождать и твое сердце проснется. Но… — мужчина покачал головой. — У меня много дел. Увидимся позднее.

— Много дел прямо посреди темной?  — вскинула брови вопросительно. — Верно, какая-то бравинка жаждет аудиенции великого правителя? — выплюнула с неожиданной злостью.

Короткий взгляд, полный горечи. Марон ушел, оставляя меня наедине с собственными мыслями и размышлениями. Ну и катись!

Этой ночью мне приснился Орхис. Шэрх звал меня, отчаянно крича. Орхис в моем сне парил в горах, оглядывая свою стаю с высоты полета. Крик друга рвал сердце. Однако даже во сне я помнила, что он далеко. Хотела позвать, но голос пропал, отказав своей хозяйке. Ноги приросли к одному месту, одеревенели… все, что мне оставалось — следить за полетом огромного птеродактиля.

Я настолько соскучилась по своему другу, что проснулась в слезах. Еще долго после пробуждения сердце колотилось, как ненормальное. Как же я тоскую по Орхису! Просто невероятно сильно хочу его увидеть! Аппетита никакого, так что, отказавшись от завтрака, я вышла в сад. Еще раньше в самых зарослях нашла крохотный ручеек, не знаю, был ли он искусственным, рукотворным и просто запущенным со временем или же природным, похож ручеек, во всяком случае, на самородный. Вот к нему-то я и направлялась.

Легко вышла из комнаты, никто не посмел меня остановить, только один из стражей пошел следом, держась на небольшом отдалении. В ответ на мой взгляд поклонился и продолжить следовать за мной. Что ж, зато я не заперта в комнате, — пожала плечами, стараясь находить плюсы во всем.

Уселась прямо на мягкую траву, подгибая ноги под себя. Текущая вода меня всегда успокаивала, но не сегодня.

Я тосковала. Скучала по Орхису, по своему домику в Горло, по Трису, хоть и не хотела в этом признаваться даже самой себе. Корила себя, что не поехала с ним в столицу. Ведь все могло сложиться иначе!

Накрутила себя так, что едва пар из ушей не валил. У воды я просидела не меньше двух часов. Уже и жарко стало, и голод подступил, а я все продолжала себя жалеть. Как и обычно в таких ситуациях должен быть виновник всех бед. Таковым решено было назначить Марона!

Я могу понять, что понравилась ему, ну допустим. И что теперь, похищать? Запирать в своем логове? Лишать всех благ свободной жизни? Да мне ведь даже поговорить не с кем в этом каменном саркофаге! Когда пришел Марон, я даже не заметила. Да я так злилась на него в этот момент, что едва удержалась от того, чтобы не накричать прямо в первые секунды! Злость перемешалась с жалостью к себе и все это тут же вылилось слезами.

Марон опешил, ясно видела это по его лицу.

— Что случилось? — неуверенно поинтересовался он.

Только фыркнула, поворачиваясь к мужчине спиной.

— Чем ты недовольна? — Марон участливо подсел рядом. — Почему плачешь?

Мужчина мягко повернул меня к себе и потянулся к моему лицу, нежно стирая соленые дорожки.

Дернулась, резко отстраняясь, со злостью глядя на альшара.

— А какие у меня причины быть довольной? — высказалась максимально резко, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Марон промолчал. Взгляд стал тяжелым, давящим. Заметила заходившие на лице желваки. Тоже разозлился.

— Алисана, но ведь ты живешь в доме самого могущественного альшара всего Верхнего Предела! — не выдержав, возмутился Марон. — Находишься под моей защитой. У тебя есть все, о чем местные женщины могут только мечтать! Так почему ты все время грустишь? Все время недовольна! Почему мне так сложно добиться улыбки на твоем лице?

— Оставь меня, — отвернулась. — Я уже много раз говорила, что такая жизнь не для меня. Мне не нужна клетка, пусть и золотая, я не хочу здесь быть.

— Да чего же ты хочешь? Свободы? Путешествовать со своим шэрхом, постоянно рискуя жизнью? Тебе прислуживает пол Жахжены, Алисана! Я скупил всех свободных девушек, и все они во дворце! Да я даже заставил молодых альшаров просить благословения Великой Матери на союз с одаренной альшари. Любой одаренной, не важно из какой семьи. Ты говорила, это сделает тебя счастливой… Мне грозит самый настоящий бунт внутри Острожья, но я готов и на это. Готов на все. Что еще мне сделать, Алисана? Чего еще ты от меня хочешь?

— Отпусти меня.

— Нет! Никогда! И не проси! — рубанул Марон. — Ты сама не понимаешь, о чем просишь. Женщине одной не выжить. Да и куда ты пойдешь? Где твои родные? Прошло столько времени, а ты до сих пор не готова мне довериться, не готова рассказать о себе, — с горечью констатировал мужчина.

— Довериться? — развернулась, неверяще глядя на него. — Довериться? Да как я могу тебе довериться? Ты силой удерживаешь меня подле себя! Ограничиваешь мою свободу! С чего мне тебе доверять, Марон? Я тебя ненавижу! Слышишь, ненавижу! Убирайся с глаз моих, не хочу тебя видеть! Я не обязана развлекать тебя разговорами, довольно и того, что я нахожусь здесь!

— Ненавидишь? — глаза мужчины опасно сузились.

Он порывисто поднялся, окинул меня еще одним злым взглядом и размашисто пошел прочь.

Сначала смотрела ему в спину с осознанием собственной правоты, но уже спустя несколько минут пришло раскаяние.

Фактически, если разобраться, Марон не сделал мне ничего совсем уж плохого, даже вот пытается сделать мою жизнь более сносной, но это не отменяет того факта, что я пленница!

Вернувшись в комнату, снова подумала, насколько больше свободы у меня теперь есть. За мной все еще ходит охранник, но он честно старается не попадаться мне на глаза. Из Жахжены привезли толпу девушек по первому моему требованию. Еще Марон действительно изменил правила заключения союза для альшаров. Я сама была свидетельницей возмущения одного из бравинов, которого устраивало то, как было раньше. Да и разговоры в замке это подтверждают.

Возможно, я не слишком справедлива к Марону?

Эта мысль мне не понравилась. Ходила из угла в угол, мерила шагами комнату, размышляя, как исправить ситуацию. Наверное, стоит извиниться при следующей встрече! — неуверенно решила в итоге.

Еще нужно как-то устраивать девушек из Жахжены. То, что они не сидят без дела, конечно, хорошо, но не отвечает моим представлениям о достойной жизни. У многих я видела тонкие светящиеся линии. Значит, среди девушек есть одаренные! Уж им-то точно можно попробовать найти партнера, спутника, как говорят здесь. А еще двоим вот-вот рожать. Что будет с их малышами? Захотят ли они сами заботиться о детях?

— Алисана Эттар иттани Браниш! — раздалось от двери, когда я собиралась заходить на новый круг метаний по комнате.

Резко обернулась, глядя на довольного собой Марона.

— Я выяснил твое настоящее имя, — пояснил альшар в ответ на мой растерянный взгляд.