Глава 19

Бросив свой вещмешок на одну из коек ближе к печке, я огляделся вокруг и заметил только растерянные лица. Никто не знал, что делать. Настроение у парней было подавленное. Они все летели на войну, были морально и физически готовы к изматывающим маршам по горам, к боям, но не думали, что Афганистан встретит их вот так. Нас держали на морозе, облили холодной водой, обокрали и загнали в какой-то концлагерь, где даже элементарных условий для жизни нет. Вокруг чужая, враждебная страна, пересыльный пункт забитый сонями солдат, и лютый холод.

— Чего приуныли разведка? — Громко спросил я — Нормально всё пацаны, тут мы не на долго. День-два перекантуемся и разъедемся по своим новым частям. А сейчас у меня предложение. Не знаю, как вы, но я как чухан жить не хочу даже один день. Предлагаю по быстрому всем прошуршать и привести тут всё в порядок. Да и вообще, надо бы нам тут всё организовать так, чтобы больше к нам никто не сунулся. Командовать никем не хочу, дело сугубо добровольное.

— Чего делать-то? — донеслось откуда-то из глубины палатки.

— Щя вещи раскидаем по нарам, нужно будет прибраться и печь затопить. — Начал я — У печки будем дежурить по очереди. Так же нужно будет оставлять на время походов в столовую несколько человек, чтобы шмотки наши стерегли. Тут судя по всем признакам крыс полно, и я не про животных. Дежурным мы что ни будь сами пожрать организуем. Так же надо будет разведать прямо сейчас, где сортир, где курилка, где воду набрать, куда в столовую водят. Парням которых тряханули в бане, тоже бы не плохо помочь. Походить, поглядеть на местных, знакомые рожи поискать, что вокруг плаца и бани крутились. Чем черт не шутит, может получится чего вернуть. И самое главное пацаны, не ссать и держаться вместе. Тут полно дембелей, вполне вероятно, что кого ни будь из наших, могут зацепить, отжать чего ни будь, напрячь. Если это случится, все впрягаются тут же и заднюю не дают. Ну чего, сделаем?

— Да в натуре, чего блядь мы сидим, головы повесили и писю нюхаем? Я за. — Поддержал меня сержант осетин — Командуй Серёга, все согласны!

— Ну раз все согласны… Батраз. — Я кивнул осетину. — Давай ка бери пару бойцов из своих, и затопите печь, а то мы тут дуба дадим. Там хренова система с соляркой, без пузыря не разберешься, а вы по солярке и всему, что на ней работают спецы.

— Говно вопрос, сделаем. — кивнул осетин.

Он без лишних разговоров кивнул ещё одному сержанту из своей старой учебной роты, и они начали ковыряться у печки. Я проводил их взглядом, убедился, что хоть кто-то уже занялся делом, и повернулся к остальным.

— Так. Дальше. — Я ткнул пальцем в пацанов покрепче — Вы двое — на выход. Посмотреть, где солярку можно взять. Просить никого не надо, просто найдите. Тут где-то должны быть запасы топлива. Сами ничего не таскайте, не лезьте пока никуда, запомните где есть и назад.

Двое парней, один из наших, второй из «трактористов», кивнули и молча двинулись к выходу.

— Ещё трое — на разведку. Сортир, вода, столовая. Команды из нашей учебки поищите, я на плацу семнадцатую, и девятнадцатую видел, остальные тоже где-то тут наверняка. Если найдете, узнайте, чего там у парней, они раньше нас сюда прибыли, может чего расскажут нового. Сразу запоминаете маршруты, где офицеры тусуются, где дембеля крутятся, где тихо. Сами знаете короче, чего вам объяснять. Вернётесь расскажете всем.

Я специально говорил коротко, без лишних слов. Короткие команды, завуалированные под просьбу. Люди и так на взводе, им сейчас не разговоры нужны, а понятные действия.

— Остальные пока тут порядок наводим. Матрасы вытряхиваем, мусор выносим. Всё лишнее — ко входу, потому выкинем, свои шмотки под нары. Чтоб потом никто не искал по всей палатке. Нары ровно ставим, чтобы если чего, быстро можно было подорваться, у печки оставляем пространство, чтобы можно было погреться. Ну чё, понеслась?

Я пошёл первым к ближайшим нарам, поднял матрас, встряхнул — пыль пошла столбом. Кто-то скривился, но уже через пару секунд начали повторять. Пошёл процесс.

Первые минуты люди двигались как через силу. Потом, как обычно, втянулись. Один начал материться, другой подхватил, кто-то пошутил — и напряжение чуть отпустило. Все занялись знакомой каждому солдату работой — наведением порядка в расположении.

Я специально не лез в каждую мелочь. Не дергал пацанов, даже если кто-то по моему мнению делал что-то не так. Когда со своими нарами закончил, просто прошёлся вдоль рядов, где нужно — подсказал, где-то просто кивнул. Главное — чтобы движение не останавливалось.

Печка тем временем уже разгоралась. Новоиспеченные командиры боевых машин осваивали новую для себя систему отопления.

Разжигать печку-«капельницу» оказалось целым искусством. Если просто бросить спичку в лужу солярки, она не загорится. Тут нужно было и правда голову поломать.

На дне печки лежал кирпич, на который и капала солярка. Это делалось для того, чтобы топливо не растекалось по всему дну, а впитывалось и лучше испарялось при нагреве. Чтобы её разжечь, сверху, на кирпич клали тряпку, смоченную соляркой, и поджигали. Пока она разгоралась и начинала прогревать металлическое дно печи, краник на бачке был перекрыт. Нужно было дождаться, чтобы внутри создалась хоть какая-то тяга. Когда тряпка хорошо разгоралась, нужно было осторожно открывать краник. Главная задача — настроить подачу так, чтобы солярка капала именно на раскаленный кирпич.

— Звиздец аппарат — Баграз выпрямился, вытирая руки остатками тряпки, которая уже горела в печи — Тут надо следить постоянно. Если капать будет слишком сильно, солярка не будет успевать испарятся, и печка коптить будет и вспышками зае…т, а если слишком слабо, потухнет нахер, и тогда солярка печку зальет. Потом хрен разожжёшь. Точнее как раз зажечь будет можно, но она вспыхнет так, что спалит всё вокруг. Нужно дежурить постоянно, кран вовремя перекрыть если что. И солярку доливать в бак, чтобы не потухла. Разжигать её снова ну его нафинг.

— Ну значить будем дежурить, — Кивнул я. — Братан, короче ты за отопление у нас теперь в ответе, сам за дежурством по печке следишь.

Через какое-то время вернулась первая двойка с улицы, и не с пустыми руками.

— Серёг, нашли. За баней бак от бензовоза стоит, и канистры рядом валяются. Мы пару полных прихватили.

— Нормально, на сутки точно хватит — Кивнул Баграз — У входа заныкайте, чтобы в глаза сразу не бросались.

Разведка тоже подтянулась.

— Сортир за дальним бараком, метров двести. Тут таблички везде висят, не заблудишься, да и не пропустишь его, даже если захочешь. Воняет так, что аж глаза слезятся. Хлорку тут не жалеют, душегубка там короче, долго не посидишь. Вода — возле каждой второй палатки бак стоит. Умывальники кстати не далеко от туалета. Сука, прямо на улице, в желобе лед лежит… В столовую водят повзводно, она тут похоже круглосуточно работает. Семнадцатую команду нашли, их в двенадцатую палатку заселили, рядом совсем,

— Понял. — Я быстро прикинул в голове. — Значит так. До обеда никуда не рыпаемся, скоро за нами должны уже прийти, а вот после обеда решим что дальше делать. Я попробую с нашим старшим побазарить, чтобы парням шмотки по-хорошему вернули. Хотя вряд ли получится…

К обеду наша палатка уже начала выглядеть более пригодной для жилья. Мусор убрали, вещи более-менее разложили, потихоньку становилось теплее. Не дом, конечно, но уже не тот сарай, куда нас загнали.

Я сел на край нар, огляделся. Лица у парней были уже другие. Не такие растерянные. Злость осталась, усталость тоже никуда не делась, но никто уже не сидел с потерянным видом.

Долго ждать не пришлось. Сначала где-то снаружи прокричали:

— На обед! Строиться!

Потом в палатку заглянул сопровождавший нас до неё старший сержант.

— Ну и хули сидим? Команда на выход была! Быстро, не тормозим!

Никто не шевельнулся, все смотрели на меня, напрочь игнорируя местного сержанта. Я поднялся.

— Так, все слышали. Строимся. Плотно идём, не растягиваемся. — Я обвёл взглядом пацанов. — Двоих оставляем. Шмотки под контроль.

— Я остаюсь, — сразу сказал один из сержантов «трактористов».

— Я с ним, — кивнул второй.

— Нормально. Если кто сунется — по обстановке смотрите. Если их дохрена будет, не суетитесь, просто морды запомните, и куда пошли проследите. Вернёмся, будем разбираться.

— Все на построение я сказал, никто не остается! — У старшего сержанта, наблюдавшего за этой сценой аж глаз дергаться начал. — Вы чё духи, совсем оборзели⁈

— Дежурные по палатке они, за печкой следят, во избежание пожара и порчи казенного имущества, к тому же живот у них болит — Хмыкнул я, нагло смотря на сержанта. За моей спиной сгрудились пацаны — Не хотят они кушать. После обеда в санчасть пойдут.

— Ты чего такой оху…ший? — В глазах нашего временного командира удивление смешалось с растерянностью — Самый борзый что ли?

— Борзый говоришь? А пойдем как отойдем. — Я повернулся к пацанам и коротко бросил — Тут ждите.

Подхватив выпавшего в осадок от моей наглости «командира», я выволок его из палатки, и почти не ощущая сопротивления отбуксировал к дальней брезентовой стене. Понятное дело, что наш разговор парни точно услышат, но так хотя бы мы с сержантом будем только с глазу на глаз.

— Ты чё дух, берега попутал? Да я… — начал было пришедший в себя сержант, но договорить я ему не дал.

Короткий удар под дых, и сержант как выкинутая на берег рыба согнувшись ловит ртом воздух. Я взял его за ухо, и сильно вывернул, сержант аж взвыл.

— Головка от х…я. Ну чего ты такой нервный? — Ласково спросил я, второй рукой поднимая его подбородок, чтобы посмотреть в глаза — Сидишь себе на пересылке, на боевые не ходишь, чего нервничать то? Наслаждайся жизнью, пока есть возможность. Да, мы духи, но не твои духи, запомни это урод. Может нас и будут строить, но только не ты и не тут. Мы тут временно, спецназ долго на пересылке не держат, так что мне на тебя похер. Будешь быковать, ноги и руки переломаем, а для полного счастья в сортире искупаем, чтобы ты еще и желтуху с дизентерией для комплекта подхватил. Или вообще там утопим. Пока тебя хватятся, мы уже все далеко будем. Спишут на несчастный случай. Всосал?

Сержант промолчал, и я выкрутил ухо сильнее, почти ломая хрящи, и сержант завыл ещё сильнее.

— Аааа! Пусти, понял я! Понял!

— Да отпущу конечно, не переживай. — Продолжил я — Только я ещё не закончил. Если ты падаль думаешь, что кого-то из нас сможешь вытянуть по одному и со своими полчанами толпой отпи…ть, то я тебе не советую. Мы за каждого из своих вашу богадельню перевернём и раком поставим. А то что мы это сделать сможем даже одной нашей командой, даже не сомневайся, нас к подобному хорошо готовили. И похер на дизбат, всю команду не посадят. Ну и ещё добавлю. У парней вещи в бане пропали, вы уж найдите, очень тебя прошу, поговори со своими, потому что, если не найдете, после обеда мы сами искать их пойдем. Не только наша команда, а и остальных из нашей учебки подтянем. Ну а если вы по норам попрячетесь, и мы ничего не найдем… тебе то деваться некуда, с тебя и спросим.

Я отпустил ухо сержанта, и отошел на шаг назад.

— Ну чё ты встал тут в позе ожидающей клиента шлюхи? Потопали в столовую. Командуй, жрать охота. — Я стукнул ладонью по брезенту — Выходи на построение парни!

Сержант выпрямился, и молча, не глядя на меня пошел ко входу в палатку. Он нервно вздрагивал, держась за распухшее ухо.

Наша команда тем временем уже строилась. Четко, как в учебке. Я ловил на себе восхищенные взгляды, на сержанта же теперь все смотрели с ухмылкой, как на пустое место.

— Становись! — Скомандовал я — Равняйся, смирно! Веди.

— За мной — Сглотнув слюну с трудом выдохнул сержант, и сгорбившись пошел вперед.

Я встал в первую шеренгу строя, на место которое мне мгновенно освободили, и мы пошли за «командиром». Вскоре наша короткая колонна пристроилась к потоку таких же как мы. Мы шли через пересылку, а я вертел головой по сторонам, разглядывая это странное место.

С обеих сторон — палатки, модули, прожектора светят даже днем, пыль под ногами, холод собачий, местами лёд лежит. Людей вокруг — море. Разные знаки различия, разная форма, но лица одинаковые — уставшие и злые. Тех, кто тут давно, я вычислял мгновенно. Эти были черные как кочегары, и пахло от них копотью. Видимо ни одну ночь провели возле местных «отопителей», которые ещё надо было настроить, чтобы они не дымили.

В основном контингент пересылки был представлен такими же зелеными пацанами как мы, но в глаза бросались и другие персонажи. Дембеля. Их видно было издалека — расслабленные, не спешат, идут вне строя, поперёк движения, курят, форма выгоревшая, у некоторых на груди медали. Они держались группами по несколько человек, и смотрели на вновь прибывших как на грязь под ногами. Проходившие мимо них офицеры им даже замечания не делали.

— Держимся вместе, — тихо бросил я своим. — Не расползаемся.

Подошли к столовой. Длинная брезентовая конструкция, то ли палатка такая, то ли модуль специальный. У входа толпа. На входе выдают котелки и ложки, нормальная посуда тут видимо не полагается. Дежурный орёт, пытается хоть как-то навести порядок, но толку мало. Внутрь запускали партиями.

Дождавшись своей очереди, мы зашли. Внутри было тепло, пахло кашей, хлебом, хлоркой и грязными истлевшими тряпками. Специфический запах, не добавляющий аппетита.

На раздаче мне в котелок плюхнули черпак сечки, выдали кусок полусырого, черного хлеба, дали в руку кружку почти прозрачного чая. Без разговоров всё, быстро.

Сели мы кучно, за один длинный стол. Я специально не дал никому рассаживаться по одному. Наш сержант куда-то пропал, так что командовал я.

Первые минуты ели молча. Жадно закидывая в рот безвкусную массу, как уголь в топку кочегарки. Организм брал своё и есть хотелось просто зверски.

Потом парни начали понемногу оттаивать.

— Ну ты крут Серёга, — тихо сказал кто-то с края стола. — Молоток. Красиво всё сделал.

— Ага, — хмыкнул Батраз. — Сержант наш аж цвет поменял. Сначала красный был, потом белый, потом вообще какой-то зелёный. А сейчас прозрачный, не видно его совсем. Испарился сучара. Кстати, когда местных трясти пойдем?

За столом коротко заржали, одобрительно закивали головами. На нас начали оборачиваться.

— Тихо вы, герои, — сказал я, не повышая голоса. — Никуда мы всей толпой конечно не пойдем. Я его пугал просто. Для профилактики. Чтобы к нам больше не лезли. Но это не значит, что теперь можно бегать тут и шашкой махать. Тут народу тьма, офицеров тьма, особисты наверняка есть, комендатура есть. Тут устроишь драку — и поедешь не в бригаду, а под трибунал.

Слово «трибунал» подействовало лучше любой команды. Парни притихли.

— Так что слушаем внимательно, — продолжил я. — С местными пока не цепляться. Разве что они на разборки к нам сами явятся. Ну или если вещи увидим на ком-то, то тогда конечно, можно предъявить, тем более они подписаны. Но допросы с пристрастием всем подряд устраивать не будем. Наша задача простая: пережить эту помойку и доехать до своих частей.

Доедали уже молча, боевой настрой вызванный моим разговором по душам с местным сержантом у пацанов сразу пропал. Обратно шли так же кучно. У входа в нашу палатку дежурные встретили нас довольные.

— Никто не совался, — доложил один. — Печь нормально горит. Солярка есть.

— Ну и отлично — С облегчением выдохнул я — Нате, похавайте пацаны,

Я протянул им котелок, доверху набитый мерзкой кашей и несколько кусков хлеба. На моё удивление, когда я снова подошел на раздачу и попросил дать еды дежурным, мне не отказали, но велели вернуть тару в течении часа.

В палатке было уже тепло. Дежурные поменялись и сели на нары есть, а я только успел снять бушлат и ремень, как у входа мелькнула фигура. Тот самый старший сержант. Ухо у него распухло, лицо злое, но в руках он держал мешок и несколько свёртков.

В палатке сразу стало тихо. Он швырнул всё на ближайшие нары.

— Вот. Нашлись ваши шмотки.

— Где нашлись? — спросил Батраз.

— Не твоё дело. — Буркнул сержант.

Я поднялся, подошёл, развязал мешок. Внутри были несколько бушлатов, две кепки, пара ремней, бритвенный набор, часы и ещё всякая мелочь. В свертках лежали три пары прыжковых ботинок. Вещей оказалось куда больше, чем сперли у нас. Я даже виду не подал, просто посмотрел на сержанта и кивнул головой.

— Приняли, — сказал я. — Спасибо за содействие. Считай забыли.

Сержант посмотрел на меня так, будто хотел плюнуть. Но не плюнул. Развернулся и вышел. Палатка взорвалась довольным шумом.

— Моя! — Алишер схватил кепку и прижал к груди. — Нашлась, зараза!

— Говорил же, найдут. Зассали. Серега убеждать умеет. — довольно сказал Батраз, сверяя размеры на ботинках. — О! Мои.

Я тоже улыбнулся. Сам не заметил, как. Напряжение чуть отпустило. Впервые за день показалось, что ситуацию мы удержали.

— А остальное чьё? — Спросил Алишер, когда пострадавшие пацаны забрали свои шмотки.

— У других команд, наверное, подрезали — Пожал я плечами — Нужно будет прошвырнутся к пацанам, спросить. Если их вещи, то вернем. Да вы подписи посмотрите.

— А нету их — Ответил Алишер осматривая «внутренний мир» лишнего бушлата — Успели суки вытравить, только пятно от хлорки. Ну нечего, сходим к пацанами сегодня. Найдется хозяин.

Вот тут я и расслабился.

— Ладно бойцы, отдыхаем тогда, отменяется войнушка с местными. Я до сортира, сейчас вернусь, — сказал я, поднимаясь. — Печь не прозевайте.

Накинул бушлат и вышел, напрочь забыв свои же наставления и советы майора ходить только группой.

Мороз ударил в лицо сразу. После тёплой палатки воздух показался стеклянным. До сортира действительно было недалеко. Я прошёл мимо рядов палаток, мимо барака, свернул за угол — и через пару секунд понял, что зря пошёл один, а любопытство — страшный грех.