Глава 26. Новая спутница

Наверное, сейчас я производила жуткое впечатление. Остроухая девушка с белыми волосами, в кимоно и с рибенской прической. Дочь врагов, которая говорит совершенно дикие, безумные вещи. Да еще и на чистейшем рибенском. Хана несколько мгновений изумленно хлопала ресницами, а затем презрительно фыркнула:

— Ты бредишь.

Я нехорошо улыбнулась и отвела назад выбившуюся из прически белую прядь. В этот момент глаза девушки изумленно распахнулись. Она увидела символику Ходо на окантовке рукава. Затем ее взгляд скользнул по зеленым паучьим лилиям на подоле. В этот момент Тьен встал у меня за плечом. Хана невольно вскинула голову и вздрогнула. Сегодня волосы моего добровольного слуги были распущены, как и подобает демону.

Девушка перевела взгляд на меня и прошептала:

— Этого не может быть. У Ходо... Не было полукровок. Ходо никогда не опустились бы до связи с врагом и не оставили бы такого ребенка... А жена наместника Харуто умерла, и он до сих пор горюет.

Я вспомнила то, что совсем недавно обнаружила под замком и яростно прошипела:

— Горюет?!

Наверное, мое лицо исказилось от бешенства, потому что Хана отпрянула и вжалась спиной в дерево. Из воспоминаний меня выдернул Тьен. Он негромко произнес:

— Мия.

Усилием воли я удержала золотую искру, которая снова хотела предательски раскрыться. Этого пока девчонке лучше не видеть. И так звук моего имени напугал ее больше, чем все остальное. Когда-то она знала меня. Хана смотрела на меня, как на восставшего мертвеца. Затем девушка упрямо повторила, убеждая саму себя:

— Этого не может быть.

Я не выдержала. Подалась вперед и прикоснулась к щеке девушки.

— Горюет? – переспросила я. – О чем он горюет, Хана? О детях, которым он отрубил головы на глазах двух родов? Или, может быть, о жене, которую обезглавил собственноручно в ночь нападения на Сакуратэншу? Или о том, что открыл Тайджу ворота замка и выдал расположение тайного хода?

На этот раз меня оборвал Святой.

— Мия, – резко сказал он. – Прекрати пугать ее.

Хана побледнела и начала бормотать:

— Ты бредишь... Харуто пощадили из жалости... Теперь он служит Тайджу и надеется вернуть провинцию своему роду, отстроить Сакуратэншу...

Я вспомнила безмолвный замок и горько рассмеялась. Теперь вмешался Винсент:

— Достаточно, Мия. Пожалуйста.

Я вскинула голову и взглянула ему в глаза. Юноша приблизился к своей пленнице и теперь спокойно смотрел на меня, ожидая благоразумия. Я медленно выдохнула и встала. Затем одернула широкие рукава кимоно и увидела, что Вин бросил на девушку полный жалости взгляд. А затем юноша молча поднял Хану на руки и понес к лошади. Девушка не сопротивлялась.

Рядом со мной оказался Шон. Он удивленно покачал головой:

— Ну ты даешь. Что ты увидела в этих руинах, что так набросилась на нее?

Я отвернулась и не стала ничего говорить. Вместо меня ответил Тьен:

— Вас там не было, – бросил демон и пошел к лошади следом за мной.

Только после того, как села в седло, я вспомнила, что у нашего разговора была еще одна свидетельница, которая поняла каждое мое слово. И теперь Амэя с ужасом смотрела на меня снизу вверх, прижав ладони ко рту. Я вздохнула. Пугать девчонку мне хотелось меньше всего. Она и так в нашей компании уже насмотрелась... Много на что.

Шон погладил Амэю по плечу и прошептал ей пару утешительных слов на ломаном рибенском. Девушка покорно направилась следом за ним и села в седло. Я боялась, что она попытается удрать после моих откровений. Но та, наоборот, теперь старалась держаться ближе к Шону. А братец неотступно ехал следом за мной, пока Тьен и Стэндиш прикрывали наш отход.

Хану Винсент вез на седле перед собой. Взгляд ее был устремлен в пустоту. Я чувствовала досаду. К Хане Гото я всегда относилась хорошо. Было жаль пугать девчонку, но позволить ей оказаться на ложе убийцы собственных детей я не могла.  Ради ее же блага. Ради мира и спокойствия в Рибене.

В моей голове зазвучал голос Тьена:

«Ты выглядела очень убедительно. И впечатляюще. Вполне возможно, позже это сыграет нам на руку».

Я рассеянно кивнула, и только потом спохватилась, что демон едет в хвосте нашего отряда и меня не видит. Мне тоже хотелось верить, что Хана Гото будет нашим союзником. Теперь нам нужно было как можно скорее попасть в Мисутонару.

Ехать пришлось старой, заброшенной тропой через горы. Мы гнали коней почти до заката, пока нам не попалось еще одно старое святилище среди зацветающих деревьев. Там мы остановились на отдых. Винсент и Святой обошли территорию, окружая нас сигнальными и защитными заклинаниями.

Пока Амэя готовила ужин, я молча протянула Тьену запястье. Демон понял меня без слов. Получив очередную царапину, я прикрыла глаза, рассматривая едва видимые в свете дня зеленые линии. От входа в святилище за мной наблюдала Хана. Винсент бдительно сидел рядом с ней.

Я вытащила окарину из мешочка на поясе, встала лицом к девушке и с улыбкой поднесла инструмент к губам. Мелодия взлетела в небо, и поверх сторожевых заклинаний святого легли мои. Глаза Ханы расширились от удивления. Закончив накладывать заклинание, я убрала окарину на место и решительно направилась к Святому.

Несмотря на усталость после дороги и бессонной ночи, я чувствовала острое желание спустить пар. Уничтожать растительность не хотелось – наверное, противилась эльфийская половина моего тела. Поэтому я остановилась перед Стэндишем, склонила голову к плечу и предложила:

— Сразимся?

Я была готова к тому, что он откажется. Но охотник тут же кивнул и направился к своим вещам. Снял с пояса нуамьеннский обоюдоострый клинок и развернул ткань, в которой хранилась катана духа Айсабуро Тайджу. Я остановилась неподалеку от святилища. Так. Чтобы нас могла хорошо видеть Хана. Амэя в этот момент в очередной раз пыталась накормить ее, но девушка упрямо отказывалась.

Я положила ладонь на рукоять клинка и пробудила духа. Святой сделал тоже самое. В следующий миг сверкнули острейшие лезвия, и начался бой. Наверное, охотник уже порядком устал от Рибена и жаждал излить свою злость. Схватка вышла неожиданно яростной. Клинок учителя чувствовал присутствие своего убийцы и дрожал от предвкушения. Стэндиш вкладывал светлую силу в клинок, и с каждым ударом я все лучше понимала, что у него уверенный восьмой ранг. Но, вероятно, узко направленный – только этим я могла объяснить его низкое положение.

Мы оба потеряли счет времени. Сияющий зеленый клинок сталкивался с белым. Усталость отступила, мы вошли в раж, и каждый удар становился все сильнее и смертоноснее. Остановил нас голос Тьена, который, как я поняла, раздался в головах у нас обоих:

«Прекратите! Вы скоро раните друг друга!»

Мы отступили одновременно, и также одновременно убрали клинки в ножны. Я чувствовала разочарование духа. В тот же момент навалилась усталость. Несколько мгновений мы смотрели друг друга в глаза, тяжело дыша, а затем я первая поклонилась противнику и ушла. Точнее, попыталась уйти, но вместо этого рухнула в объятия Тьена и провалилась в темноту.

Я проснулась уже ночью. Резко распахнула глаза и нащупала рукоять катаны духа, которая оказалась рядом. Несколько мгновений я смотрела в потолок и прислушивалась, пытаясь понять, что меня разбудило. По спине полз мерзкий холодок. Со всех сторон доносилось ровное дыхание спящих товарищей.

Чужое присутствие навалилось внезапно. В следующий миг я уже стояла на ногах с обнаженным клинком. Сталь тускло блеснула в темноте. И только тогда я поняла, что дух внутри катаны все еще спит, на мне нет ни царапины, а неизвестного врага я ощутила не с помощью некромантии.