10. Тейлор

Я по уши в бабочках из бумаги и гусеницах из ершиков для чистки труб, когда звенит звонок с последнего урока. Дети бросают ножницы и клей и бегут к шкафчикам, где лежат их рюкзаки и куртки.

– Не так быстро, – напоминаю я им. – Идите уберите инструменты и повесьте сушиться свои работы.

– Мисс Марш? – Одна из девочек хлопает меня по руке. – Я не могу найти свой сапог.

Она потерянно стоит в одном фиолетовом резиновом сапоге и одном носке с мультяшными героями.

– Когда ты последний раз его видела, Кэти?

Она пожимает плечами.

– Вы с Тамарой опять поменялись обувью?

Опять пожимание плечами. На этот раз с выпячиванием нижней губы и опусканием взгляда на ноги – босую и обутую.

Я подавляю вздох.

– Иди найди Тамару и узнай, куда она положила твой сапог.

Кэти убегает. Я наблюдаю за ней, пока собираю обрезки бумаги и расставляю парты. Вместе с Тамарой, – к слову, совсем босой – они находят пропавшую обувь в углу с костюмами, которые использует миссис Гарднер, чтобы дети разыгрывали сценки по ролям, когда читают вслух.

Сложность работы с первоклассниками заключается в том, что они врут как дышат. Просто у них это еще не очень хорошо получается. А еще чертовски трудно уследить за тем, чтобы они не растеряли свою одежду. Половина моей работы – это просто удостовериться, что мы отправили их домой именно в том, в чем они пришли. Да. Это неблагодарная и нескончаемая борьба с коробками, полными забытых вещей.

– Если бы существовали ножные вши, – говорит миссис Гарднер, когда мы провожаем последних отставших, – этот класс закрыли бы на карантин.

Я усмехаюсь.

– По крайней мере, на улице достаточно холодно чтобы они носили носки. Страшно представить, что произойдет, когда станет теплее.

Она тяжело вздыхает.

– Вот поэтому я держу в столе противогрибковый спрей.

Это прекрасная идея.

Начальная школа Гастингса расположена в десяти минутах ходьбы от трехэтажного дома, в котором находится моя квартира. В Гастингсе нет высоток, только одноэтажные здания, магазины и жилые улицы с таунхаусами или хаотично расположенными старыми викторианскими домами. Это милый город, где все находится в пешей доступности, чему я рада, потому что у меня нет машины.

Я захожу в свою крошечную квартиру-студию и беру из буфета злаковый батончик. Кусая его, пишу свободной рукой Саше.

Я: Мне же не надо наряжаться к ужину, да?

Я никогда никуда не ходила с Лизой и этими девочками, поэтому понятия не имею, чего ожидать. Но это просто встреча в кафе, не стоит наряжаться ради этого.

САША: Наряжаться?? Я пас. Джинсы + майка + кожаная куртка + ботинки = я.

Я: Хорошо. Я тоже оденусь как обычно.

ОНА: Ты возьмешь с собой Конора?

Я: Зачем мне брать с собой Конора?

ОНА: Лиза сказала, что мы можем привести своих парней…

Я: Хаха.

Саша прекрасно знает, что Конор на самом деле мне не парень, но ей нравится дразнить меня по этому поводу. Или, может быть, она думает, что если будет постоянно называть его моим парнем, то это волшебным образом станет реальностью. Бедная наивная Саша. Я не сомневаюсь, что Конору скоро станет скучно, поэтому это представление долго не продлится. Жалко, конечно, потому что наша предполагаемая любовная связь продолжает чертовски бесить Абигейл.

Прошлым вечером на ужине в особняке парень Абигейл не переставал твердить о «члене-гиганте», который я отсасываю, при этом откровенно пялясь на мои сиськи. Во время десерта он отметил, что я похожа на Мэрилин Монро, только «с экстра-формами», на что Саша спросила его, каково жить с крошечным членом. Тем временем Абигейл то и дело чесала шею каждый раз, когда упоминалось имя Конора, пока ее кожа не покраснела и не стала шелушиться. Ревность – это вообще заразно?

Конечно, такая мелочность ниже моего достоинства.

Я: Как думаешь, Лиза пригласила Абигейл?

САША: Боже, надеюсь, что нет. На два ужина подряд с этой ведьмой у меня терпения не хватит. Если она там, то мы разворачиваемся и уходим, договорились?

Я: Договорились.

К счастью, когда мы с Сашей позже вечером входим в кафе, Абигейл и ее придурка-парня Кевина нигде не видно. Но Лиза привела своего молодого человека Кори, а Робин сидит с каким-то парнем, который представляется как «Шеп». Оливия пришла одна, и я сажусь рядом с ней, а Саша оказывается по другую сторону от меня.

Едва я успеваю откусить от сэндвича, как девочки на меня накидываются.

– Ну и какой он в постели? – спрашивает Лиза, полностью игнорируя своего смущенно поморщившегося парня. Он явно предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы не в эпицентре обсуждения подвигов Конора Эдвардса.

Я тоже, брат.

– Какого он размера? – осведомляется Оливия.

– Он обрезан?

– У него сильно увеличивается член в стояке?

– Можно без этого? – говорит Саша, болтая в воздухе наггетсом. – Я не хочу за едой слушать про члены.

– Спасибо, – бормочет Кори.

– Ладно, но он хорошо целуется? – Оливия, взяв телефон, в открытую пускает слюни на инстаграм Конора. Своих парней к этому моменту девушки оставили жевать бургеры в униженном молчании. – Мне кажется, он хорошо целуется. Рот у него сдержанный.

– Как это – сдержанный? – со смехом спрашиваю я.

– Ну, понимаешь, бывает, что парень словно бы хочет сожрать твои губы. Лично мне слюни на подбородке совсем не нравятся. – Оливия упирается локтями на стол, зажав вилку в кулаке. – Колись, Тейлор. Мне нужны грязные подробности.

– Он целуется… – Как? Это для меня загадка. Неподтвержденная информация. Не мое дело. – Сносно.

– «Сносно», говорит она. – Саша с усмешкой качает головой. – Только ты бы назвала поцелуи сносными.

– Я не придаю этому значения, это просто поцелуи. – Я неловко пожимаю плечами.

Что еще сказать на эту тему? Ничего, потому что я основываюсь на полностью выдуманном опыте. Не то чтобы мысль об этом меня не привлекала. Конор невероятно красивый, и у него очень-очень симпатичные губы. По-мужски полные. Он похож на парня, которому в поцелуях нравится сам процесс, они для него не просто средство достижения цели.

Справедливости ради, я сама мало с кем целовалась – только с четырьмя партнерами, если быть точной, и в трех случаях это было отвратительно. Первый поцелуй случился у меня в предпоследний год старшей школы, и у нас обоих это вышло отстойно. Сли-и-и-ишком много языка. После этого мы еще несколько раз целовались, но лучше не стало.

Потом наступил первый курс колледжа, когда меня вынудили поцеловаться с Ребеккой во время недели вступления, и на втором курсе, когда я по незнанию поцеловала парня Абигейл, чтобы выполнить вызов.

Моя четвертая попытка ужасной не была. Потрясающей тоже, конечно, но там хотя бы не было ведер слюны и принудительного контакта. Я встречалась с парнем по имени Эндрю четыре месяца, и он прилично целовался. Но у нас никогда не заходило дальше петтинга – наверное, поэтому мы и расстались. Он говорил, что все из-за того, что я не могла ему «открыться», и, возможно, это тоже сыграло свою роль, но мы оба знали, что его привлекает только секс, и ничего больше. А я… мне просто было некомфортно с ним.

Иногда я спрашиваю себя, встречу ли я когда-нибудь парня, рядом с которым буду чувствовать себя так уверенно, что смогу перед ним раздеться.

– О боже. – Оливия чуть ли не ныряет под стол. Лиза рядом с ней давится газировкой и начинает кашлять так сильно, что кажется, будто сейчас она выкашляет легкие.

Я поворачиваюсь посмотреть, что стало причиной их реакции.

Конор, мать его, Эдвардс.

Почему я не удивлена? Похоже, у него есть чутье, которое оповещает его каждый раз, когда телки обсуждают его пенис.

Все его сто восемьдесят восемь сантиметров шагают через помещение к нашему столу. Он в черно-серебряной брайарской хоккейной куртке и паре темно-синих джинсов, облегающих его длинные ноги. Стальные серые глаза озорно сверкают, когда он проводит ладонью по своим длинным светлым волосам. Он останавливает взгляд на мне, и энтузиазм в его широкой улыбке кружит мне голову. И ускоряет пульс.

О господи. Запретите уже мужчинам быть такими красавчиками!

– Детка, я соскучился. – Конор поднимает меня со стула и обнимает.

Он так приятно пахнет. Я не знаю, какими продуктами он пользуется, но он всегда неуловимо пахнет океаном. И кокосом. Обожаю кокосы.

– Что ты здесь делаешь? – шепчу я.

– Ужинаю со своей девушкой, – говорит он с хитрой ухмылкой – верный знак того, что ничего хорошего он не замышляет. – Будь ее воля, она бы меня на весь день в спальне закрыла, – говорит Конор столу, – но я подумал, что было бы интересно познакомиться с ее друзьями.

На краткий миг мне кажется, что он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, и я облизываюсь и медленно вдыхаю, напрягшись всем телом.

Но вместо этого он нежно касается губами кончика моего носа. Я не знаю, что чувствую – разочарование или облегчение.

– Как у вас все стремительно. – Оливия освобождает место, чтобы Конор мог пододвинуть стул и сесть между мной и ней. Она следит голодным взглядом за каждым его движением.

– Вы знали друг друга до вечеринки? – спрашивает Лиза. Взгляд у нее поспокойнее – наверное, ей стыдно подвергать своего парня новым унижениям, – но она так же сосредоточена на Коноре, как и Оливия.

– Нет, не знали, – отвечаю я за него. – Мы встретились впервые тем вечером.

– Она снесла мне крышу. – Конор приобнимает меня одной рукой за плечи, выводя на коже крошечные узоры кончиками пальцев. – Время относительно.

Чтобы немного его позлить, я кладу ладонь ему на бедро и говорю компании:

– Он уже пытается уговорить меня съехаться с ним.

Но моя попытка подколоть оборачивается рикошетом. Во-первых, его бедро под моей ладонью твердое, как камень. Во-вторых… я уже не помню, что во-вторых, потому что моя ладонь лежит на бедре Конора Эдвардса.

Не успеваю я убрать руку, как Конор накрывает мои костяшки своей большой ладонью, захватив меня в ловушку. От тепла его прикосновения мне приходится сдерживать горячую дрожь.

– Моя девочка, конечно же, думает, что еще слишком рано, – торжественно говорит он. – Но я не согласен. Никогда не рано показать, насколько ты серьезно настроен, да? – Он обращается к парням, которые наперегонки выпаливают всевозможные клише, лишь бы не оказаться в немилости.

– Да, от судьбы-то все равно не уйдешь, – говорит Кори.

– Важно убедиться, что человек твой, – соглашается Шеп.

Саша громко фыркает и отпивает газировки.

– Конор у меня очень серьезный, – объясняю я. – Он планировал свадьбу с самого детства. Да, малыш?

– Да. – Он резко щиплет меня за большой палец, но выражение его лица при этом совершенно невинное.

– У него даже есть эта, как она называется, Кон? Романтическая подборка?

– Это просто аккаунт на пинтересте, детка. – Он оглядывает стол. – Как я пойму, какие украшения хочу на свадебной церемонии, если мне не из чего будет выбрать, а?

Оливия, Лиза и Робин готовы чуть ли не сорвать с себя трусики и бросить их в прекрасную голову Конора. А Саша с трудом сдерживает смех.

– Ты женишься, Кон? – протягивает новый голос. – Мое приглашение что, затерялось на почте?

Я оглядываюсь и вижу сногсшибательную девушку во всем черном, подходящую к столу. Она бедром мягко толкает Конора в плечо, изогнув свои полные красные губы. Эта цыпочка умопомрачительно прекрасна. Темные волосы, темные глаза, сексуальные губы. И у нее то самое идеальное тело, о котором я могу только мечтать: узкая талия, длинные конечности и пропорциональная грудь.

Я тут же чувствую себя неловко в своих легинсах и свободном белом свитере. Обычно я ношу оверсайз, который спадает с одного плеча, потому что в нем можно спрятать мои формы, но при этом все равно слегка обнажиться. Открытые плечи – в этом ничего страшного нет. Остальное пусть лучше останется скрытым.

– Прости, Брен, ты не приглашена, – тянет Конор в ответ. – От тебя слишком много проблем.

– Ммм-хммм, конечно. Это от меня проблемы. – Ее взгляд падает на наши с Конором сцепленные руки, а потом впивается мне в лицо. – А ты кто?

– Тейлор, – спокойно отвечает Конор, и я этому рада, потому что мой голос пропал.

«А кто ТЫ?» – хочу спросить я. Я предполагаю, что она его бывшая девушка – или, по крайней мере, бывшая любовница, – и горло стискивает такая зависть, что становится сложно сохранять невозмутимость. Конечно, к таким девушкам Конора и влечет. Она – идеал.

– Детка, это Бренна, – представляет ее Конор. – Она дочь моего тренера.

Еще хуже. Теперь у меня в голове проносятся порносценарии про запретную любовь. Дочь тренера и привлекательный звездный игрок. Она отсасывает ему в раздевалке, а потом они занимаются сексом на столе папочки.

– Стой. Я тебя знаю. Бренна Дженсен. Ты встречаешься с Джейком Коннелли! – внезапно выпаливает Лиза.

Темноволосая богиня прищуривается.

– Да, и?

– И это… тебе повезло, – выдыхает Лиза. – Джейк Коннелли…

– Что? – спрашивает Кори, ее парень, показывая интонацией, что он официально сыт по горло тем, как его девушка весь вечер себя ведет. – Закончи предложение, Лиза, он что?

Кажется, Лиза понимает, что зашла слишком далеко, потому что она дает заднюю с таким проворством, будто она на Олимпиаде.

– Он один из лучших игроков в НХЛ, – заканчивает она.

– Один из? – передразнивает Бренна. – Нет, милая, он лучший.

Конор тихо хмыкает.

– Че ты тут делаешь, Би?

– Беру ужин нам с папой. Он хреново готовит, и я устала есть подгоревшую еду каждый раз, как к нему прихожу. К слову о еде… – Она переводит взгляд на стойку, где одна из официанток уже энергично ей машет. – Наслаждайся вечером, Кон. Постарайся не сбегать на тайную свадьбу, не предупредив заранее тренера.

Все смотрят ей вслед, и на этот раз Кори и Шеп не могут отвести взгляд. Бренна – воплощение секса. Она идет, качая бедрами, с такой уверенностью, что я опять начинаю тонуть в зависти, хоть и знаю, что у нее есть парень и поэтому она не угрожает моим фальшивым отношениям.

– Эй, – недовольно произносит Лиза, хлопая Кори по руке.

– Пришло время платить по счетам, да? – бормочет он, все еще следя за задницей Бренны Дженсен.

Саша усмехается сестре.

– Тут он тебя подловил, Лиза.

– Так, возвращаемся к свадебной подборке Конора на пинтересте, – объявляет Оливия.

– Не-а, – говорит Конор, – эти картинки только для Тейлор. Хотя… мы могли бы добавить туда пару платьев для вдохновения, а, малышка?

Я подавляю смешок.

– Точно, малыш.

– У вас… – Оливия переводит взгляд между нами, – все настолько серьезно?

Конор смотрит на меня. Я жду от него привычного легкомыслия и веселости, и они никуда не делись, – но на этот раз появляется что-то еще. В морщинке на лбу и в поджатых губах чувствуется напряжение.

– Да, все серьезно, – говорит он Оливии. Но его взгляд остается на мне.