11. Тейлор

Ужин в кафе перетекает в попойку «У Малоуна» – это спортивный бар в городе. Конор приглашает некоторых парней из команды к нам присоединиться. Появляются и несколько моих сестер из Каппы. В задней комнате рядом с бильярдными столами и мишенями для дартса мы сдвигаем вместе несколько столов, чтобы собрать нашу растущую компанию. У товарищей по команде Конора впереди плей-оффы, и они пьют алкоголь по минимуму, а у девушек никаких ограничений нет.

Мои коллеги по Каппе осмелели под напором гормонов и уже на пути к тому, чтобы напиться. Кроме Ребекки, которая заказала диетическую колу. Она сидит в нескольких метрах от меня и ни разу не посмотрела в мою сторону. Я удивлена, что она вообще пришла, но, подозреваю, она не знала, что я здесь, когда ее приглашала Лиза. После недели вступления она, по сути, сворачивает в другую сторону каждый раз, когда видит, что я рядом.

– Ты же не обиделась, да? – Конор садится рядом со мной, держа в руках напитки, которые он только что взял в баре. В его глазах беспокойство. Как будто он только что понял, что заявиться на ужин и навязаться в компанию за столом – это не то чтобы очаровательно, а совсем наоборот.

– Не обиделась, нет. – Я смотрю на него поверх стакана. – Но мне стало любопытно.

– А? – В уголках губ вновь появляется намек на его фирменную игривую улыбку. – С этого места поподробнее!

– Почему ты решил преследовать меня, подставляться под голодные взгляды моих сестер? У тебя уж точно есть дела поважнее.

– Нам же надо поддерживать видимость, так? – Он пытается быть милым, дерзко ухмыляясь и флиртуя, но на этот раз я на это не куплюсь. С ним что-то не то. В его поведении есть какая-то напряженность, и это ему не идет.

– Я серьезно, – настаиваю я. – Я хочу получить внятный ответ.

Нас прерывает громкий удар по столу. Все из-за моей сестры Бет Брэдли, которая пришла всего полчаса назад, но уже пьянее остальных.

– Нам надо сыграть в «Вызов или вызов», – заявляет она, стуча по столу до тех пор, пока все не переключают внимание на нее. Она поднимает бровь, смотрит на меня и по-хулигански закусывает губу.

Хоть Лиза и Оливия, похоже, не в восторге от Абигейл, но я знаю, что Бет с ней немного дружна, поэтому я тут же напрягаюсь.

– Нам надо придумать другую игру, – сухо говорю я.

– Что такое «Вызов или вызов»? – Фостер по другую сторону стола только что совершил смертный грех, вызвавшись добровольцем. Бедный придурок.

– Это игра, – говорит Бет, – в которой я придумываю тебе вызов и ты должен выполнить его под страхом смерти.

Другие парни прыскают.

– Звучит серьезно, – замечает Мэтт.

– Не то слово, – говорю я ему.

Не сдержавшись, я гляжу на Ребекку с комом в горле. Какая бы дружба у нас ни зарождалась, она пала жертвой этой дурацкой игры.

– Вот. – Саша сует мне рюмку. Она только что вернулась из своего собственного похода к бару и теперь усаживается между мной и Мэттом. Им вдвоем было, похоже, чертовски уютно весь вечер.

Я настороженно смотрю на рюмку. Пить это – ужасная затея. Во-первых, я плохо переношу ликер, а во-вторых, в интересах Конора я должна сохранять ясную голову. Повсюду ловушки и подводные камни, ямы, полные заостренных бамбуковых кольев, которые того и гляди проткнут меня насквозь.

– Ну же, – подталкивает Саша. – Это поможет снять напряжение.

И я пью залпом. На вкус напиток – как коричная жвачка и лакрица, но ничего хорошего в этом нет.

– Я просто хотел тебя увидеть, – шепчет Конор мне на ухо, продолжая наш разговор, как будто он не прерывался.

От сочетания ликера, обжигающего кровь, и его теплого дыхания на шее у меня в голове все затуманивается. Я наклоняюсь ближе, опираясь рукой о его бедро, чтобы удержать равновесие.

– Зачем? – шепчу я в ответ.

На это раз разговор обрывается. Конор отвлекается на своего товарища по команде, который сдуру берет Бет на слабо.

– Ну давай, – говорит Фостер. – Покажи, на что ты способна.

– Осторожно, – предупреждает Конор. – Я имел с ними дело.

– О нет, не заставляй меня спать с хорошенькой блондинкой. – Фостер невозмутим. – Вот уж наказание, страшнее не придумаешь!

– Ладно. – Бет садится прямо, прищурившись. – Твой вызов – заставить любую девушку в этом баре выпить шот с твоего ремня.

Конор и парни заходятся смехом.

– Вот блин, народ. Дайте я позвоню Гэвину по фэйстайму. – Мэтт вытаскивает телефон, скользнув мускулистой рукой по плечу Саши.

– Ладно. – Фостер вскакивает на ноги, а Лиза идет заказывать нужный шот. – Как насчет тебя, Бет? Жажда не мучает?

– Не-а. Не все так просто. Лучше начинай охоту, парнишка. У тебя пять минут, или пеняй на себя.

Как только Лиза возвращается с шотом, Фостер начинает поиски добычи. Он оглядывает комнату в поисках стаек девушек, у которых нет злобных тупоголовых парней. Мэтт и Баки встают со стульев и начинают ходить за ним, чтобы морально поддержать и записать все на видео.

– Тик-так! – дразнит его Оливия, пока мы следим за его продвижениями. – Поторопись.

Проходит немного времени, прежде чем перед Фостером опускается на колени рыжеволосая. Я смотрю широко распахнутыми глазами, как девушка берет рюмку и, опустошив ее, зажимает губами вишню. Эта чика не из пугливых.

Несколько секунд спустя Фостер подходит обратно к столу с тупой ухмылкой и выпяченной грудью.

– Слишком легко, – говорит он и залпом выпивает свое пиво. – Теперь моя очередь. Бет.

Она усмехается ему.

– Покажи, на что ты способен.

Фостер советуется со своими товарищами по команде, а потом говорит Бет поцеловаться с любой девушкой, обменявшись при этом с ней бюстгальтерами. Не медля ни секунды, Бет выбирает Оливию, которая, как я сегодня убедилась, не лишена бунтарского духа и неплохого чувства юмора. Я не знаю, почему мы никогда раньше не общались.

Не тратя попусту время, две Каппы встают и сливаются в поцелуе, а потом суют руки друг другу под блузки, чтобы расстегнуть бюстгальтеры, и, вытащив через рукава, надевают их на себя. Это случается так быстро, что мужчины просто таращатся, потеряв дар речи.

– Что только что произошло? – глупо спрашивает Кори.

– Это какое-то колдовство, – замечает Конор рядом со мной.

Я совершаю ошибку, опять посмотрев на Ребекку, и на этот раз она смотрит в ответ. Самый неловкий обмен взглядами в истории человечества. Я отворачиваюсь, как только слышу: «Тейлор».

– А?

Оливия, поставив ладони «домиком», точно мультяшный злодей, поигрывает пальцами.

– Твоя очередь. Твой вызов…

А, точно. Поэтому мы не общаемся. Потому что любой, кто хорошо меня знает и кого я считаю другом, не стал бы вот так заставать меня врасплох.

Саша замечает, что я паникую.

– Ой, да ладно вам. Разве с Тейлор не хватит? Мне кажется, она заслужила выход на пенсию.

– …станцевать стриптиз перед Конором, – весело заканчивает Оливия.

Пошла моя жизнь к черту.

Конор напрягается. Он встречается со мной взглядом, и, хоть его лицо ни о чем не говорит, я чувствую его тревогу. Мы не так долго друг друга знаем, но ему хватает проницательности понять, что я бы скорее согласилась на смертную казнь, чем на этот унизительный вызов.

– Ну уж нет, – заявляет он, вскакивая на ноги. – Я не хочу, чтобы кучка пьяных извращенцев пялилась на мою девушку.

К моему шоку, он стягивает с себя худи и остается в обтягивающей белой майке, очерчивающей его мускулистые руки и пресс с кубиками. Оливия громко ахает.

Он резко вскидывает голову, медленно расплываясь в ухмылке.

– Класс. Даже музыка на моей стороне, – тянет он и, отодвинув стул, встает между мной и столом.

– Что ты делаешь? – визжу я.

– Сношу тебе крышу. – Он подмигивает мне.

Ужас заполняет мое нутро, когда я узнаю песню, гремящую из динамиков бара. «Осыпь меня сахаром» группы Def Leppard [11]. О черт.

– Не надо, – молю я Конора дрожащим от страха голосом. – Пожалуйста, не надо.

Вместо того чтобы прислушаться к моим мольбам, он облизывает губы, покачивает бедрами и начинает грязное представление.

Господи боже…

Мой фальшивый парень танцует передо мной стриптиз.

– Двигай, детка! – подначивает Бет, пока Оливия и остальные девушки превращаются в очеловеченную версию эмодзи с глазами-сердечками.

Когда я пытаюсь закрыть лицо руками, он берет мои ладони и проводит ими по своему прессу, а потом прижимает их к своей заднице, вращаясь и качаясь передо мной под возгласы и свистки всего бара.

Хоть это внимание и унизительно, Конор изумительно хорош. И после того как ужас стихает, меня даже веселит то, что он ведет себя скорее глупо, чем сексуально. Я осознаю, что смеюсь с остальными, когда Фостер и Баки начинают выкрикивать припев песни.

Это все весело и забавно только до поры до времени. Потому что потом я моргаю, и веселье на красивом лице Конора превращается во что-то погорячее. Не отводя от меня взгляда серых глаз под тяжелыми веками, он слегка наклоняется и зарывается ладонью мне в волосы. Длинные пальцы запутываются в густых прядях.

Время останавливается.

Он больше не танцует. Не двигается. Точнее, не совсем так. Он приближается ко мне, и я понимаю, что он задумал. Он поцелует меня. Он поцелует меня здесь, прямо перед всеми «У Малоуна»? Хрена с два. Он сказал, что любит игры, но эта уже вышла из-под контроля.

До того как он успевает прильнуть губами к моим, я вскакиваю со стула так резко, что он чуть не падает на пол. Я секунду вижу его сбитый с толку взгляд и убегаю к черному ходу. Дверь там выходит в переулок рядом с парковкой, и я вываливаюсь на улицу, с облегчением обнаружив, что рядом никого нет.

С колотящимся как безумное сердцем я прислоняюсь к кирпичной стене за баром и стягиваю с себя свитер, подставляя кожу ледяному воздуху. Изо рта вырывается белый пар, но пот продолжает стекать по груди. На улице почти мороз, но мне все равно жарко в одном топе.

– Тейлор! – Дверь распахивается. – Тейлор, ты здесь?

Я не говорю ни слова, прячась в тени здания. Я просто хочу, чтобы он ушел.

– Черт, вот ты где. – Конор с печатью беспокойства на безупречном лице появляется передо мной. – В чем дело? Что случилось?

– Зачем ты это сделал? – бормочу я, уставившись в землю.

– Что? Я не понимаю. – Он тянется ко мне, но я уворачиваюсь. – Что я сделал не так? Просто скажи мне, и я исправлюсь.

– Я не могу. Я больше не хочу быть твоей игрушкой.

– Ты не игрушка, – возражает он.

– Ну что за чушь! Ты сказал, что тебе скучно и ты любишь игры. Поэтому ты сменил этот свой гребаный статус в «МойБрайар» и пришел сегодня в кафе. Для тебя это какая-то извращенная форма веселья. – Я качаю головой. – Что ж, а мне больше не весело.

– Тейлор…

– Прости. Я знаю, что это я виновата и я втянула тебя в это на вечеринке Каппы, но с меня хватит. Игра закончилась. – Я пытаюсь обойти его, но он преграждает мне путь. – Конор. Отойди.

– Нет.

– Пожалуйста. Просто отойди. Тебе больше не надо притворяться, что я тебе нравлюсь.

– Нет, – повторяет он. – Послушай меня. Ты не игрушка. В смысле, да, я правда думал, что будет весело поиздеваться над твоими сестрами, поговорить о свадебной подборке и всякой такой безумной хрени, но я не притворяюсь, что ты мне нравишься. В тот же вечер, когда мы встретились, я рассказал, какой горячей я тебя считаю.

Я ничего не отвечаю, избегая его взгляда.

– Я пришел сегодня не из-за того, что на нас кто-то будет смотреть. Я пришел, потому что сидел дома, думал о тебе и не мог больше ждать ни минуты.

Я медленно поднимаю голову.

– Полная чушь, – цежу я.

– Чистая правда. Мне нравится быть с тобой. Мне нравится с тобой разговаривать.

– Тогда зачем поступать так тупо и все портить, пытаясь меня поцеловать?

– Потому что я хотел понять, каково это – целоваться с тобой, и боялся, что так этого и не узнаю. – Уголок его рта дергается вверх. – Я решил, что если попробую это сделать на людях, то у меня будет больше шансов, потому что тогда ты сможешь для виду поцеловать меня в ответ.

– Это тупая причина.

– Я знаю. – Он неуверенно делает шаг ко мне.

На этот раз, когда он тянется, чтобы взять мою руку, я не отстраняюсь.

– Я думал, что выручаю тебя, – смущенно говорит он. – Я думал, что защищаю тебя от необходимости выполнять этот нелепый вызов и мы просто прикалываемся. Я понял все неправильно, и я прошу за это прощения. – Голос у него становится ниже. – Но я знаю, что это я понимаю правильно. – Он гладит большим пальцем мою ладонь, и я сглатываю. – Я тебе нравлюсь.

Ох. Несколько дней назад все было так просто. Так ведь? Маленький дружеский прикол. А теперь мы пересекли черту, и пути назад нет. Больше мы не сможем притворяться, что сексуальное напряжение – это шутка, что легкий флирт ничего не значит, что кому-то не будет больно.

В данном случае под «кем-то» я имею в виду себя.

– Я не знаю, что теперь делать, – неловко начинаю я, – если не считать того, что нам, наверное, лучше больше не общаться.

– Нет.

– Нет?

– Да, я накладываю вето на это предложение.

– У тебя нет права вето. Если я говорю, что больше не хочу с тобой общаться, то хрен тебе. Такие дела.

– Мне кажется, ты должна разрешить мне тебя поцеловать.

– Тебе так кажется, потому что тебя, видимо, уронили в детстве и ты башкой стукнулся, – парирую я.

На это Конор улыбается. Он выдыхает и сжимает мою руку, а потом кладет ее себе на грудь. Его сердце сильно колотится под моей ладонью.

– Мне кажется, тут что-то есть. – В его голосе слышится вызов. – И мне кажется, что ты боишься узнать, что это. Но я не понимаю почему. Может быть, ты думаешь, что не заслуживаешь этого, не знаю. Но это настоящая трагедия, черт бы ее побрал, потому что из всех людей ты точно заслуживаешь быть счастливой. В общем, так: я поцелую тебя, если ты мне не запретишь. Ладно?

Я пожалею об этом. Облизывая губы и запрокидывая голову, я уже понимаю, что пожалею. Но слово «нет» так и не срывается с губ.

– Ладно, – наконец шепчу я.

Он тут же спешит сполна воспользоваться моим согласием: наклоняется вперед, накрывает мои губы своими.

Сначала это нежнейшая из ласк, но вскоре его поцелуй становится глубже, настойчивее. Когда я провожу руками вверх по его плечам и зарываюсь пальцами в его волосы, он издает мне в рот самый сексуальный звук на свете. Полустон-полувздох.

Я чувствую все его тело, прижатое к моему. Он опускает руки мне на пояс, вцепляясь пальцами в мою голую кожу, и вжимает меня в стену, пока между нами совсем не остается пространства.

Его рот, такой мягкий, но при этом голодный, жар его тела, напор мышц, захвативших меня в плен… это сюрреалистично, волнительно. Страсть течет по моим венам, и я отчаянно целую его в ответ. Я забываюсь. Я забываю, где мы, и все причины, по которым мы не должны этого делать.

– Ты на вкус как корица, – бормочет он, и его язык снова начинает меня изучать, лаская мой и вызывая стон из глубины моего горла.

Я цепляюсь за него, целиком и полностью растворившаяся в его ласках. Я кусаю его за нижнюю губу и скорее чувствую, чем слышу, как стон вибрирует в его груди. Его ладони скользят вверх по моим ребрам, залезая под мой топ, пока не оказываются прямо под грудью. Внезапно я жалею, что сняла свитер, тогда бы у меня был дополнительный слой защиты между моей плотью и соблазнительными прикосновениями Конора.

– Ты так меня возбуждаешь, Тейлор.

Его губы находят мою шею, и он оставляет на ней засос, вызывая у меня шквал мурашек. Он делает своими бедрами медленный чувственный толчок, от которого я опять стону.

Он снова меня целует, обводя языком линию моих губ. Потом он отстраняется, и я вижу, как та же страстная, неутолимая жажда, которую чувствую я, отражается в его глазах.

– Поехали сегодня ко мне домой, – шепчет Конор, мать его, Эдвардс.

И это разрушает заклятье.

Тяжело дыша, я роняю руки с его широких плеч и опускаю их по швам.

Черт побери. Черт побери, что со мной не так? Я не ясновидящая, но я и без этого знаю, чем все это обернется.

Я поеду к нему домой.

Я лишусь с ним девственности.

На одну потрясающую ночь он перевернет мой мир.

А на следующей неделе я буду просто очередной грустной дурой, поднимающей руку вместе с остальными его жертвами, когда другие спросят, кто с ним переспал.

– Тейлор? – Он все еще смотрит на меня. Ждет.

Я кусаю губу. Остывая от жара его тела, я медленно качаю головой и говорю:

– Ты отвезешь меня домой?