Глава 24

Мирон

– Кто тогда работал в лаборатории? – прорычал Гриша, а я шокировано замер, боясь анализировать, какие выводы он мог сделать.

– Я не в праве разглашать подобные сведения, – строгим, и вмиг изменившимся на официальный тоном, ответила доктор.

– Мирон Егорович, – злорадно протянул Гриша, – Это же какая удача, что ваш юрист всегда с вами.

– Вы? – в удивлении вскинув брови, пролепетала женщина, ощупав Гришу с головы до ног оценивающим взглядом, а он понимающе хмыкнул.

– А что вас смущает? – подмигнул он покрасневшей врачихе, – Или для высшей квалификации мне не хватает пивного пуза и лысины?

– Просто… – замялась женщина, явно подбирая слова, – Мне нужно переговорить с главным врачом.

– Переговорите конечно, – с иронией в голосе предложил Гриша, – А мы пока обсудим детали иска и размер компенсации. Ах да, еще в пару крупных газет наберем, они любят подобные истории.

– Да погодите вы с иском, – умоляюще протянула доктор, – Мы один из крупнейших медицинских центров столицы. Уверена руководство найдет выход…

– А пока вы ищите выход, – зловеще проговорил Гриша, многозначительно кивнув на дверь палаты, – Мы уже завели дело на одну из ваших сотрудниц, работающую здесь много лет подряд. И подозреваю, список может значительно расшириться…

– Я сейчас вернусь, – проблеяла доктор, пятясь к двери, – Подождите пожалуйста.

– Ты думаешь, что… – не веря прохрипел я, заторможенно переведя взгляд с закрывшейся двери на жутко довольного Гришу.

– Почти не сомневаюсь, – усмехнулся он, – Какой там сын должен был расплачиваться за ошибки своего отца? Напомни, что Елена сказала про близкого друга Романа?

– Ваня… – задыхаясь и пытаясь осознать невозможное, забормотал я, – Ванечка мой… мой сын… Ваня мой сын… И София моя… О, боже!

– По-моему, все более чем прекрасно, – расплылся в улыбке Гриша, – Тут маме Лене даже спасибо можно сказать. Как думаешь?

– Иван Миронович, – рассеянно произнес я.

– Звучит, – подняв большой палец вверх, улыбнулся друг.

– Может мы торопимся с выводами? – боясь поверить и теперь уже боясь, что это окажется неправдой, прошептал я.

– А выводы проверим, – невозмутимо кивнул Гриша.

– Это же… – заикаясь прохрипел я, – Моя семья. Они мои. С самого начала моими были. Вот я дурак. Заигрался, а надо было брать в охапку и увозить сразу.

– Ну кто же знал, – отозвался Гриша, не без кайфа наблюдая за моими эмоциями, – Зато все выяснили. Теперь вопросов не останется.

– Мои… – все еще пребывая на грани паники и эйфории, как заведенный повторял я, – София, малышка моя… Ваня сынок… Где же вы теперь?

– Найдем, – встрепенулся Гриша, видимо начиная переживать за мое состояние и встав, налил и подал мне стакан воды, – Пару дней потерпи. Оля поймет. Найдем.

Выпив в несколько глотков всю воду, сунул опустевший стакан Грише и потянулся за телефоном. Открыл заставку, на которой была фотография Софии с сыном, нашим сыном, и судорожно выдохнул, поймав в фокус маленькую копию себя.

– Похож, – проурчал, нависший сбоку Гриша, – Классный у тебя пацан, Мирон. Хотел бы я, чтобы и у нас с Олей…

– Ванька, – задушено шепча, провел я пальцем по экрану, обводя контур по-детски круглого личика, – Прости сынок. Твой папа олень…

– Ну ты чего раскис, – ощутимо пихнув меня в плечо, не менее хриплым голосом отозвался друг, – Скоро вместе будете.

– Столько времени потеряно. Я не могу ждать, – прорычал я, – Что мы упустили? Как Роман нашел их так быстро?

– Выясним… – начал Гриша, но тут дверь открылась, и в палату вошла целая делегация из уже знакомой нам врачихи, седоватого доктора лет пятидесяти и молодого мужчины в строгом костюме.

– Добрый день Мирон Егорович, – поздоровался доктор, – Я главный врач этого медицинского центра Евгений Александрович, а это наш штатный юрист Юрий.

– И-и? – напряженно отозвался я.

– Мы приносим свои извинения, – аккуратно подбирая слова, проговорил главврач, – Готовы на любое сотрудничество.

– Быстро переобулись, – хохотнул Гриша, – Я вызвал своих специалистов, и до их приезда разговора не будет.

– Не горячитесь, – вкрадчиво попросил мужчина, поправляя очки, – Мы возместим ущерб и моральный вред в любом заявленном вами объеме.

– Четыре года отцовства тоже возместите? – прищурившись, процедил я, – Каким образом, интересно знать?

– Какого отцовства? – опешил доктор, – Ваш биоматериал был испорчен и утилизирован из-за оплошности сотрудника клиники, это мы признаем. Кроме того…

– Присаживайтесь, – перебил его Гриша и приглашающим жестом указал на диванчик, стоящий в палате, – Разговор будет долгим.

Беседа действительно вышла долгой. Доктор, по мере озвученных нами все новых и новых фактов, то и дело бледнел, оттягивал галстук и сжимал переносицу.

Выяснилось, что работал от в должности главврача медицинского центра уже более пятнадцати лет, а сейчас, осознавая из нашего рассказа, какой беспредел творился у него под носом, он примерял последствия в первую очередь на свою персону.

Дело закрутилось быстро. Прибывшие в центр вызванные Гришей специалисты взяли в оборот всех сотрудников, уделив особое внимание тем, кто работал вместе с Еленой.

Так мы вышли на Ирину Геннадьевну, психолога и подругу Елены в одном лице. Рыдая и заламывая руки, она без лишних намеков рассказала, как долгое время контролировала психологическое состояние Софии, и регулярно рекомендовала сильные психотропные препараты, которые с ее слов должного эффекта не оказывали.

Павел рассказал, что София упоминала о том, что просто смывала таблетки в унитаз, боясь расстроить сердобольную тетку, а по сути, этими действиями предотвратила серьезные последствия для своего здоровья.

Та же психолог рассказала, что ежегодно помогала подружке Лене подтверждать для обязательной для всех сотрудников диспансеризации, документы и справки о вменяемости.

Она же призналась, что регулярно выписывала назначения на сильнейшие наркотические препараты для мистических психов, которые забирала Елена, делясь в последствии выручкой. Ничего личного, чистый расчет и жадность.

Масштаб был колоссальный, и два дня действительно прошли практически незаметно. И хотя я, не переставая думал о Софии и Ване, уехать пока действительно не мог. Нужно было закрыть все шлюзы, раскрытого Еленой беспредела, наказать всех замешанных и передать дело спецслужбам, чтобы не возвращаться к этому вопросу в будущем.

Кирилл тоже внес лепту, рассказав полиции всю историю заказа на Софию, начиная со случая облавы в клубе. Он пошел на сделку со следствием осознанно, понимая, что его тоже может зацепить в процессе, но с его слов, это было необходимо в первую очередь ему самому.

Павел уехал на следующий день, сдержанно поздравив меня с обретенным отцовством, и пообещав держать на контроле ситуацию с проектом для «мадам Агриппины», чтобы встреча не сорвалась.

Пока улаживали все формальности мне пришлось-таки пару раз поваляться под капельницей, так как последние события меня сильно выжали в эмоциональном плане, а еще предстояла встреча со своей семьей.

По-другому думать о Софии и Ване я уже не мог, и думал постоянно, отсчитывая буквально часы и минуты до момента нашей предполагаемой встречи.

Действительно подтвердилось, что «рукожопым» сотрудником, якобы уронившим контейнер с моими головастиками оказалась Елена, но этому мы уже не удивились.

И никакого договора я не подписывал, так как подпись в документах о процедуре криоконсервации спермы оказалась подделанной. То есть обычный, казалось бы, материал для анализа был использован Еленой в своих целях.

Подтвердилась и ее угроза, что я никогда бы об этом не узнал, поскольку в компьютерной программе учета договоров стояла пометка, что, если я не обращусь для продления договора в срок, он считается расторгнутым автоматически.

То есть через несколько месяцев она бы уничтожила любые следы и упоминания об этом навсегда. И если бы я не попал в клинику случайно, а вернее просто потому, что она была ближе остальных, и если бы дотошная молодая доктор не подняла всю хранившуюся по моей скромной персоне документацию, и еще много «если бы», которые привели к масштабному расследованию и тотальной чистке в рядах сотрудников медцентра.

Записей о проведении процедуры внутриматочной инсеминации вообще не существовало, что подтверждало, что все было сделано тайно. Пара сотрудников, которые участвовали в проведении процедуры ничего об этом не помнили, хотя утверждали, что по каждому протоколу ведутся подробные записи с последующим контролем. Кто уничтожил записи и почему не было контроля, уже было понятно и так.

Видимо поэтому, а скорее всего по незнанию, София наблюдалась всю беременность в обычной женской консультации, где во всех документах в графе отец просто стоял прочерк.

Я понимал, что еще предстоит провести ДНК-тест, чтобы в кратчайшие сроки оформить новое свидетельство рождения для Вани, но сомнений, что он мой сын не испытывал ни на секунду.

В день перед отъездом из столицы мы с Гришей посетили посольство Великобритании для уточнения списка документов, так как я планировал в ближайшее время стать мужем и отцом на законных основаниях, и увезти мою семью домой как можно скорее.