Глава 12. Рита

Тело дрожит от возбуждения и всепоглощающей страсти что огнем все тело охватывает. Никогда ничего подобного не испытывала. От его поцелуев с ума схожу. Как же он жарко и чувственно целуется. Хочу его каждой клеточкой своего тела, всей своей пропащей душой. Ради этого готова в аду гореть. И сейчас заживо сгораю, от этой близости. Как безумная…Пусть целует меня, ласкает, трогает… За каждый поцелуй перед Богом отвечу. Никогда ещё так хорошо не было…

Кончил сразу. Заметно расстроился. А мне плевать. Я от его поцелуев два раза оргазм испытала, пока он моё тело ласкал. Руки его глажу, плечи. Каждый твердый мускул чувствую. Нравится его трогать, до умопомрачения. Нравится чувствовать как его мышцы напрягаются, под упругой кожей перекатываются. Снова грудь целует, в сильных руках сжимает. Под грудью целует, к животу опускается. Нравятся его губы. Большие, нежные, чувственные. Нравится ощущать их на своём теле, до безумия… Ещё ниже опускается, лобок жарким дыханием обдает, губами к половым губам прижимается, горячим языком по клитору проводит.

— О, Боже…— задыхаюсь, в плечи его ногтями впиваюсь, перестаю себя контролировать.

Хочу смотреть как он это делает, видеть как своими красивыми губами меня там целует, но сил нет, глаза закатываются, оргазм наваливается. Его голову ногами зажимаю, тазом двигаю, спину выгибаю. Он ещё жарче целует, губами прижимается, языком сильнее надавливает. Стону громко, покрывало в руках сжимаю. Оргазм стихает, таз опускаю, ноги разжимаю, одеяло отпускаю, расслабляюсь. Ловлю его улыбку самодовольную. Глаза искрятся, губы и подбородок блестят от моей влаги. Понимается, надо мной нависает. Член его снова стоит. Уже готов к активным действиям. Пальцами по его губам провожу, скользкую влагу вытираю и целую. Член каменный вставляет, входит уверенно. Как же приятно ощущать его внутри. Твёрдый, тёплый, желанный… Снова стонать начинаю. Бёдрами двигаю, спину его царапаю. Шею мою кусает, волной своей страсти накрывает, грудь в руке сжимает. Это больше чем секс. Больше чем близость. Души сливаются. Энергия из тела в тело переходит, все чувства и эмоции передаёт, поровну распределяет. Это круче чем секс. Круче чем эйфория.

Трахает долго, сильно, чувственно. С каждым толчком предаёт мне часть своих чувств, своей энергией наполняет. Вспотел весь, кожа блестит. Целую его плечо, солоноватость его тела на языке чувствую. Шею облизываю, носом жадно аромат его тела втягиваю. Пахнет от него тестостероном и сладкой похотью. Убийственный аромат, способный мозги напрочь вышибить. Ещё больше его хочу. Чувствую как новая волна надвигается. Сильная, всепоглощающая, разбивающая в дребезги остатки разума. Уносящая из реальности в совершенно другую галактику. Пугает своей мощностью.

— Сень, Сень, Сень…— стону жалобно, по плечу его хлопаю. Пугаюсь, хочу чтобы остановился, кажется что если накроет, то точно душу Богу отдам.

— Расслабься. — шепчет, руку мою берет, пальцами переплетается и к кровати ее прижимает. В губы целует.

Тазом быстрее двигает, каменным членом до конца входит, как будто эту самую волну достать хочет и извлечь из недр моего тела.

Достал. Оргазм наступает, сильный, все тело охватывает. Руку его сжимаю, держусь за неё, как за последнюю нить связывающую с реальностью. Второй рукой в его крепкое плечо впиваюсь. Кричу громко, спину выгибаю, глаза закрываю. В голове звезды взрываются. Каждая мышца на теле блаженной судорогой содрогается.

Сеня голову опускает, на стон срывается, снова шею мою кусает, сильнее чем прежде. Упругие ягодицы напрягает, делает несколько сильных толчков и всем телом напрягается. Кончает в меня. Словно раскаленной лавой выстреливает.

— Агх. — задыхается, замирает, не двигается. Рот открывает, раскаленный воздух жадно глотает.

На спину перекатывается, отдышаться пытается.

— Аж до кончиков пальцев пробило. — говорит.

— Это хорошо? — спрашиваю, пытаюсь в себя прийти.

— Это охуенно... — произносит.

Лежим рядом, на мокром покрывале, оба мокрые от пота. Удовлетворенные и счастливые.

У меня ноги дрожат, так сильно, что вибрация по всей кровати расходится. Тело вздрагивает, все никак успокоиться не может. Сил никаких не отсталость. Только блаженная усталость. Такая сильная, что двигаться не могу.

— Я встать не могу. — шепчу тихо. Все ещё пытаюсь дыхание восстановить.

–Лежи. — отвечает сбившимся голосом. Тоже не двигается.

–Мне в туалет надо. — говорю.

–Понял. — отвечает и тут же резко садится, с кровати встаёт, на руки меня поднимает.

Несёт в туалет, на унитаз опускает и в стену спиной облокачивается. Улыбается счастливой улыбкой, глаза светятся. Смотрит на меня и ждёт.

— Сень, выйди. — говорю строго.

Брови наигранно вскидывает, насмешливым взглядом меня одаривает. От стены ослепляется, наклоняется, лицо моё в своих ладонях сжимает и в губы целует.

— Я уже видел как из твоей вагины жидкости выходят. — заявляет и снова улыбается.

— Это другое. — настаиваю.

На корточки передо мной опускается, за колени обнимает, в глаза заглядывает.

— Привыкай. — говорит уверенно.— Я теперь всегда рядом буду.

Господи, какой же он идиот! Стесняюсь жутко, но сил чтобы с ним спорить совсем нет.

Есть захотелось. Как будто сто лет ничего не ела. Изможденный организм требует восполнить потерю калорий. На столе еды много, все до ужаса аппетитное. Сеня за стол садится, меня к себе на колени усаживает, одной рукой обнимает крепко, как будто отпустить боится, другой мне брускету протягивает. Откусываю прямо из его рук, невероятным вкусом наслаждаюсь. Улыбается, тоже кусает. Кормит меня, все на двоих делит. Сидим с ним за столом, голые, одинаково голодные и одинаково счастливые. Обнимаю его за шею и понимаю что ближе него никого нет. Эмоции кроют. Такая сильная любовь одолевает, что страшно становится.

— Я теперь знаю что надо делать, чтобы ты нормально питалась. — смеётся с набитым ртом. Малиновые от поцелуев губы в улыбке растягивает, щеки как у хомяка становятся.

Самый красивый дурак на планете.

До рассвета несколько часов осталось. Скоро вставать, собираться и ехать на курсы. Ложимся в кровать, лицом друг к другу, новыми глазами друг на друга смотрим. Сеня от груди моей отлипнуть не может, гладит, сжимает. Как будто впервые сиськи в живую увидел. Смотрит на меня влюблёнными глазами, так, как никогда никто не смотрел. Телом моим восхищается. Веснушками, волосами. Я его по руке тихонько глажу, татуировки рассматриваю. Никогда не нравилось что люди свои тела разрисовывают, а сейчас влюбилась в них. Не представляю его руки без этих рисунков.

— Разведешься? — спрашивает серьёзно.

— Да. — отвечаю уверенно.

После всего что случилось, не представляю как буду с Андреем в постель ложиться.

— Хорошо. — говорит и облегченно вздыхает.— Хочешь, я сам с ним поговорю? — спрашивает.

— Я лучше сама. — отвечаю, и ближе к нему двигаюсь, голову на его плечо опускаю.

Ногу мою берет, на себя закидывает, горячей ладонью за бедро держит, другой рукой по голове гладит.

— Пока будешь разводится, я квартиру в Москве поищу. — говорит тихо.— После развода бери сына и сразу ко мне, поняла? — спрашивает.

— Поняла. — отвечаю.

Запахом его тела дышу, прижимаюсь сильно, обнимаю крепко. Ни на минуту не хочу с ним расставаться. Это как болезнь, от которой не вылечиться.

***

Эта неделя самая счастливая в моей жизни. Днем курсы, посвящённые любимому делу, ночью Сеня. У него каждый день какие-то важные дела и мероприятия. Съёмки, песни, интервью. Но как бы сильно не уставал, каждую ночь ко мне приходит. Каждый раз наполняет меня несравнимым ощущением собственной значимости. Я даже в какой-то момент перестала чувствовать себя брошенным мусором. Как можно считать себя не нужной, когда такой потрясающий парень смотрит с искренним обожанием. Завтра я улечу, подам на развод и буду свободной. Свободной от Андрея и этого невыносимого чувства долга перед ним. Свободна от его мамаши, от вечных упрёков и недопонимания. Только сейчас понимаю что это давно нужно было сделать. И я обязательно это сделаю, независимо от того, как сложатся наши с Сеней отношения.

***

— О чем задумалась? — спрашивает Сеня, подкуренную сигарету протягивает.

— О жизни. — отвечаю. Беру сигарету и крепко затягиваюсь.

— Если там есть я, то все нормально. — улыбается, себе сигарету подкуривает.

Стоим с ним на балконе гостиничного номера, курим, оба понимаем что завтра расстанемся.

— Нет, правда, о чем ты думаешь? — обнимает меня одной рукой и к себе притягивает.

— О тебе. — усмехаюсь.

Обнимает меня сзади, ладонь к моему животу прижимает. Спиной в его крепкий торс упираюсь и такой маленькой себя чувствую. Слабой. Рядом с ним слабой хочется быть.

— Я кстати твой билет перебил. — говорит и дым в сторону выдувает.

— Зачем? — удивляюсь. Все уже обговорили, что я вернусь домой, подам на развод, соберу вещи, возьму Макса и сразу вернусь. Не понимаю ничего.

— В Киров полетим. — заявляет.— Хочу со своими тебя познакомить.

Вырываюсь резко, отхожу от него как от зверя лютого. Больше всего на свете ненавижу знакомиться с родителями.

— Я не поеду. — говорю и голос дрожит. Злюсь сильно.

Сигарету в пепельницу выкидывает, ко мне хочет подойти. Руки вперёд выставляю, не подпускаю.

— Ты чего испугалась? — спрашивает взволнованно. Ближе подойти не решается.

— Я не люблю родителей. Никаких. У меня с детства это как-то не заладилось.— произношу с яростью. Все старые обиды со дна поднимаются.

— Рит, это просто знакомство. Я им обещал. — говорит, успокоить меня пытается.

— Ты им про меня рассказывал? — вспыхиваю.

–Просто доверься мне. — говорит и решительно подходит, в объятья заключается, сильные руки напрягает, чтобы не вырвалась. — Я бы никогда не повёз тебя туда, где тебе может быть плохо. — заверяет.

Верю этому парню, как никому никогда не верила. Обещает что это всего на один день, утром туда, а вечером я полечу в родной Владивосток. Не могу противиться его напору, особенно когда он так обнимает, когда так страстно целует…

***

Волнуюсь жутко, до тошноты. Взрослая женщина, а чувствую себя школьницей на педсовете. Как это странно! Я старше, взрослее, а рядом с ним все наоборот. Он сильный, уверенный, а я как маленькая. В его силе моя слабость. Даже рядом с Андреем, взрослым и серьезным мужчиной, никогда не могла позволить себе быть слабой.

Сеня сказал что поедем на дачу. Будут только его мама с сестрой и племянник. Самые близкие для него люди. Самые родные и любимые. Страшно их разочаровать. Подмывает обратно развернуться и бежать. Но уже прилетели. Сеня за руку держит уверенно, шагу не даёт в сторону ступить. Вижу что для него это важно. Подчиняюсь.

Родной город этого самого потрясающего парня на свете, как будто не рад нашему приезду. Встречает недружелюбными серыми тучами и угрожает проливным дождём.

— Нужно в детский магазин заехать. — говорю ему, выходя из аэропорта.

— Зачем? — удивляется.

— Там же ребенок! — объясняю, смотрю на него как на идиота, неужели и правда не понимает зачем?!— Нельзя приходить в дом где есть дети, с пустыми руками.

Смехом давится. Откровенно ржёт надо мной. Выбешивает. Так и хочется дать ему по красивому лицу, чтобы по серьёзнее отнёсся.

— По твоему дети, это нечистая сила которую надо задабривать? — смеётся.

— Ну так принято. — говорю.— Всегда, когда идешь в дом где проживают дети, нужно им что-то купить. Хоть шоколадное яйцо.

Ещё больше ржёт!

— Сеструха вряд ли оценит твоё стремление вручить младенцу шоколадное яйцо.— улыбается.

Вздыхаю тяжело. Идиот! Естественно я не стану брать новорожденному шоколад!

Такси подъехало, Сеня передо мной дверь открывает. Сажусь и сразу говорю водителю чтобы в ближайший детский магазин ехал. Сеня не спорит, в телефон залипает. У него в телефоне целая жизнь. Графики, соцсети, нескончаемые друзья и знакомые. По долгу своей деятельности обязан со всеми общаться и быть в курсе всех последних событий в шоу-бизнесе. Вижу что с девушкой переписывается, тоже молодая и красивая исполнительница современных хитов. Я не ревную. Прекрасно понимаю что это его жизнь, его интересы, его работа, любимое дело которым он дышит. Вкладывает в свои песни всю свою душу, так же как и я в свои фотографии.

Сеня возле такси остался, стоит на парковке, курит, по телефону с Аней разговаривает. Обговаривают возможность сняться в каком-то проекте на ютубе. Я в магазин бегу, проношусь мимо полок чтобы время зря не терять. Знаю что младенцам нужно. Набираю все самое необходимое, о чем молодые родители на первых парах не задумываются, и то, что мне самой нравится. Костюмчик красивый беру, просто очень понравился, сыну бы такой обязательно купила. Всё нравится, все хочется купить. Неосознанно залипаю в отделе с игрушками для младенцев. Максу всего пять, кажется совсем недавно перестал этим всем играть, а такое ощущение что за это время столько всего нового понапридумывали! Все яркое, красивое, рассчитанное на развитие. Для молодой матери беру диетические вкусняшки. Полный большой пакет всего набралось. Выхожу их магазина, удивлённый Сенин взгляд ловлю. Навстречу спешит, пакет из рук забирает, бубнит что-то, о том что надо было ему позвонить чтобы самой тяжести не таскать. Поругать меня хочет. Заботливый. Приятно становится.

Дача в поселке недалеко от города, едем медленно, на улице настоящий ливень разворачивается. Дворники на лобовом во всю мотыляются, и все равно не справляются. Даже в салоне сыростью несёт и промозглым холодом. Мерзну. На мне только тонкая майка и шорты короткие. Сеня меня обнимает, к своей горячей груди прижимает, своим теплом греет, водителю говорит печку включить.

Останавливаемся у деревянных ворот. Забор из старых досок, сквозь которые весь двор видно. Дом обычный, старенький, деревянный. Такой, в каких у нормальных детей бабушки живут, куда счастливых внуков на лето отправляют. Меня это все стороной обошло. Ни разу в подобном доме не бывала.

— Сиди, я щас. — говорит Сеня, из машины под проливной дождь выскакивает, бежит к дому, в дверь заходит.

Сижу, жду, как он сказал. Наверное хочет предупредить что мы приехали. Сомнения закрадываются, а точно ли его родственники готовы к знакомству?

Возвращается, и пары минут не прошло. Бежит обратно к машине, распахнутый зонт держит, дверь мне открывает, руку подаёт. Зонт надо мной держит, сам под дождём мокнет, ведет к крыльцу, на котором женщина взрослая стоит. Страшно становится. Софья Андреевна уже бы истерику закатила, что её любимый сынок мокнет. Всю кровь бы мне свернула. Смотрю на Сенину маму, сердце сжимается, ожидает порции открытой неприязни. А она суетится, охает, вздыхает, дверь перед нами открывает, чтобы сразу в дом зашли.

— Сына ну ты бы хоть сапоги ей принёс! — возмущается и вздыхает, мои промокшие кроссовки осматривает.— Ну разве так можно, все ноги промочила!— ругается на него.

Я аж растерялась. Стою молча, даже поздороваться забыла.

— Мам, это Рита. — Сеня меня представляет и за плечи обнимает. Щедро дождевой водой делится, него вода потоками на деревянный пол стекает, лужи образовывает. Да и я своими мокрыми кроссовками заметно натоптала. А его маму это совсем не волнует.

— Рита, это моя мама, Валентина Григорьевна. — говорит.

— Быстро переодеваться! — командует мама, в спину его толкает.— Сына, полотенце в шкафу возьми! — подсказывает.

Сеня послушно удаляется, я растеряться не успеваю, как его мама и меня в сторону межкомнатной двери подталкивает.

— Простынешь же, девочка. — приговаривает. Дверь открывает, внутрь меня заталкивает. В комнате мебель старая, советская. На кровати младенец спит, в кресле молодая девушка дремлет.

— Любка, вставай! — шепчет громко Валентина Григорьевна.

Девушка глаза открывает, затуманенным взглядом нас осматривает и тут же окончательно просыпается, встаёт.

— Вещи дай Рите, переодеться. — говорит мама, и из комнаты выходит, дверь за собой прикрывает.

— Уже приехали? — спрашивает Люба, скрипучий старый шкаф открывает, на полках роется.

— Да. — говорю. Чувствую что и правда замёрзла. Зубы сжимаю, чтобы не стучали.

— Раздевайся скорее. — приказывает.— Сейчас отогревать тебя будем.

Майку снимаю, шорты расстегиваю, слышу что дверь открывается, грудь руками прикрываю и смотрю испуганно.

Сеня заходит, уже переоделся, в руках футболку сухую держит. Видит меня, наглым взглядом осматривает, улыбается.

— Я только футболку нашёл. — говорит и мне протягивает. Стоит рядом, ждёт, когда я переодеваться начну.

Грудь свою руками прикрываю, яростным взглядом его покрываю.

–Пшёл отсюда!— на помощь приходит его сестра.— Без тебя справимся.— толкает его обратно к двери, из комнаты выталкивает, дверь закрывает.

Надеваю его футболку, большая мне, но очень нравится. Люба мне свои штаны домашние тёплые дала, Валентина Григорьевна шерстяные носки принесла, надеть заставила.

Сижу на кухне за столом, в шоке пребываю. Его мама все сама делает, суетится, не позволяет ей помогать. Сеню поторапливает, чтобы он дров из предбанника принёс и печку затопил. Печку… Летом… Чтобы я согрелась…

Сеня огонь в печи на кухне разжигает, заодно и сигарету подкуривает, в открытую дверцу на печке дым выдувает, и мне предлагает.

— Будешь? — спрашивает.

А мне так стыдно у них в доме курить, еще и при его матери. Головой отрицательно качаю.

— Ой, да курите, че стесняться то?!— Валентина Григорьевна словно без слов моё смущение понимает. — Только в печку!— предупреждает строго.

Все равно отказываюсь. Не понимаю где нахожусь и что вокруг происходит. Непривычно до ужаса. Со стула встаю, хочу ей помочь на стол накрыть, а она отмахивается. Говорит отдыхать и греться. Все равно тарелки беру, несу на стол ставить, её одобрительную улыбку ловлю, понимаю что все правильно делаю.

В доме тепло, даже жарко. Обстановка душевная, уютная, неповторимая. Пахнет деревом и семейной идиллией. Проходя мимо это старого дома по улице, никогда не задумаешься, что внутри такое царство душевного тепла и спокойствия. Пахнет настоящей печкой, дровами и вкусной домашней едой, приготовленной с любовью. Валентина Григорьевна мне нравится, вопросов лишних не задает, про моих родителей не расспрашивает. Как будто не знакомство с родственниками, а просто дружеский обед в хорошей компании. И наличие у меня сына их не смущает. Люба с интересом вопросы задает, спрашивает о том что её волнует в материнстве. И она мне нравится. Ни капли осуждения или презрения в её глазах не разглядела. С Сеней у них свое общение. Он над ней шутит жёстко, чтобы мама не слышала, а она его бьёт, тоже, чтобы мама не видела. Настоящая здоровая семья. Такая, какой я всегда себе семью представляла. Такая, какой у меня никогда не было, даже в замужестве. Сижу, горячий чай пью, за их общением наблюдаю. Благодарна Сене за то что привёз меня. За то что позволил в эту атмосферу окунуться. В этой обстановке, ненавязчивой и доброй, даже раны на душе затягиваются. За такую семью многое можно отдать, многим пожертвовать…

Сеня с мамой на кухне, план постройки нового большого дома на этом участке обсуждают. А я с Любой в комнату иду, она мне фотоальбом хочет показать. Интересно, каким Сеня в детстве был. Сижу в старом скрипучем кресле, страницы переворачиваю, улыбаюсь. Странная штука с этими альбомами происходит. Они как книга жизни, вбирают в себя все яркие моменты и потом ими делятся. Кажется что из распахнутых страниц даже пахнет по особенному, так как пахло в момент когда фотографии делались. Не сравнится с электронным форматом хранения, каким все сейчас пользуются. Жёсткие диски и флешки никогда эту атмосферу не передадут.

Страницы переворачиваю, с улыбкой на лице снимки разглядываю. Сениного отца сразу узнала, по большим и пухлым губам. Красивый мужчина был. Сеню сразу узнаю, хулиган, одним словом. То где-то на яблоне с разодранными штанами, то на утреннике в детском саду, в приличном костюме но с фингалом под глазом. Похоже его пылкий характер с ним от рождения. Некоторые кадры узнаю, по телеку их показывали, когда в одной из телепередач у него интервью брали. С каждой перевёрнутый страницей все больше в его жизнь погружаюсь, словно вместе с ним её прохожу. Видно как растёт, меняется, женится…. Взгляд задерживаю, на фото где он счастьем светится, молодую жену в свадебном платье обнимает.

Ни в одном интервью ничего подобного не рассказывалось. Насколько я знаю, он всегда говорил что свободен. Неужели он и сейчас женат? Волнение охватывает.

— Это Юлька. — Люба отвечает на мой немой вопрос. Видит что я на это фото уже несколько минут смотрю.— Они со школы встречались.

— Он женат? — спрашиваю.

— Развелись. — отвечает и усмехается.— Несколько недель назад.

Похоже этот парень уже давно все решил за нас обоих.

— Она мне никогда не нравилась. — признается Люба.— Ревновала его ко мне, представляешь? — говорит и нервно улыбается.— Мозги ему выносила постоянно. То Сеня мне цветы красивее чем ей подарил, то подарок на день рождения слишком дорогой сделал. А когда он маме машину подарил, ты бы видела, что началось! Она требовала чтобы он и её маме машину подарил, при чем такую же!

— Странная... — улыбаюсь.

Я была бы только рада, если бы Андрей сам решал все материальные вопросы со своей матерью, и самостоятельно ей подарки выбирал. Но он слишком занят для этого. Всем этим должна заниматься я. Регулярно узнавать как у Софьи Андреевны со здоровьем, не нужно ли ей в санаторий, переводить ей деньги, покупать путёвки, выбирать подарки на праздники…

— Ты даже не представляешь на сколько! — восклицает Люба, слишком громко, малыша на кровати разбудила.

Он лицо забавно кривит, в громком плаче заходится.

— Господи, опять! — вздыхает Люба. Уже устала от детского плача и ещё к нему не привыкла.

— Можно я? — подхожу к кровати, младенца разглядываю. Кажется что сто лет таких маленьких детей на руках не держала.

— Да ради Бога. — усмехается Люба.