Глава 18. Арс

Сеструха поздравила меня с освобождением, всю дорогу напевала шансон и спрашивала на какой стул сам сяду, на какой мать посажу. Теперь ещё несколько месяцев будет называть меня зеком и подъебывать. Люблю её. Хорошо что домой умотала и избавила меня от песен Круга в своем исполнении, еще немного, и я бы не выдержал.

Макса из садика забрали, передали в руки бабушке, чтобы пацан мог в своей комнате спать а не в гостиничном номере. Противная баба, сразу видно в кого этот пидорас. Как Рита её только терпела. С ходу начала орать, пыталась на неё давить, хотела унизить. Пришлось попросить её ебало захлопнуть. Вышло довольно грубо, но Рите вроде даже понравилось.

Игорь с Анькой улетели к концерту готовиться, а я завтра вылетаю. Не хочу с Ритой расставаться, но людей подвести не могу. Ещё ни разу концерты не отменял, даже когда болел, когда голос срывал, когда хуево было. Не могу обманывать доверие поклонников. Они готовились, билеты покупали, планы свои меняли, чтобы на меня посмотреть. Чувство ответственности тяжёлым грузом давит, придётся выступать. Рита пока здесь остаётся, ей нужно развестись, уладить финансовые вопросы с бывшим, сына подготовить. Я после концерта сразу квартирой займусь. Проще было бы жить у меня в Кирове, до Москвы самолётом полтора часа, таскать её с собой везде и всюду, чтобы не расставаться. Но у неё сын. Ему нужно ходить в сад, потом в школу. Достойная причина чтобы осесть на одном месте. И в Москве у неё будет больше возможностей для развития и работы.

В любви мне призналась. Разволновался как пиздюк какой-то. Как будто мне подарок подарили, о котором давно мечтал. Ещё что-то там говорила, хрень какую-то несла про измены, я уже плохо слышал. Радуюсь тому что она свободна, любит меня, и улыбка с ебала не сходит. После её признания, у меня словно крылья выросли. Всемогущим себя чувствую. Нет ничего с чем я мог бы не справиться. Любую стену пробью, все на своем пути снесу, невероятных высот добьюсь и её от всего огорожу. Искры в её карих глазах, невероятное пламя внутри меня разжигают. Я — чучело соломенное, а у неё зажигалка. Сама не понимает, какой властью наделена.

Наконец-то мы одни, в этом номере. Ни суеты, ни посторонних, ни проблем. Рита сразу в душ, ускользает от меня. Ещё и замок заперла. Кто вообще придумал эти замки на дверях? Пока она моется, ужин в номер заказываю и вишневое вино. Основной свет выключаю, теплые торшеры над кроватью зажигаю, осматриваюсь. Все вроде норм, только музыки не хватает. Энигму на телефоне врубаю, самая подходящая музыка для секса, идеальное сопровождение для всего того, что я собираюсь с ней делать. От одних мыслей о её теле, хуй встаёт. Сижу в кресле, вино пью, жду её. Представляю как буду её раздевать, где именно целовать, доводить, чтобы она снова умоляла ее трахнуть…

Выходит из душа, голая. Проходит мимо меня к кровати, игриво бедрами раскачивает, несет за собой шлейф сладкого чарующего аромата, в руках что-то блестящее держит. На одеяло ложится. Блять. Всю романтику мне испортила! Срываюсь с кресла, на неё накидываюсь. Музыку не слышу, только шум в голове. В шею её впиваюсь, так сильно, вампирам и не снилось. Она меня за руку держит, сжимает крепко, наверх тянет. Слышу как щёлкнул замок от наручников. Рукой дергаю и не могу её от кованного изголовья оторвать. Теперь понятно что сверкало у неё в руках. И когда она успела их купить?

— Наручники? — спрашиваю, обдавая ее влажную от моих поцелуев шею горячим дыханием.

Выкручивается, на безопасное расстояние двигается и улыбается. Дергаюсь за ней, но прикованная рука не пускает.

— Когда тебя арестовывали, я поняла одну вещь. — игриво шепотом произносит. Разжигает во мне странные чувства, схожие с тем что было в детстве, когда глаза горят от предвкушения интересной игры. Только эта игра мне нравится гораздо сильнее.

— Какую? — спрашиваю. Поддаюсь её правилам.

— Что тебе безумно идут наручники. — говорит и ближе ко мне двигается, целует в губы.— Ты в них такой сексуальный... — томно шепчет, плечи мои гладит, заводит до опизденения. Я итак возбужден дальше некуда.

Слышу ещё один щелчок и сразу второй. Сука! Пока я таял от её поцелуев, эта бестия приковала вторую руку. Не могу нормально соображать когда она голая, и так близко. Лежу на спине, руки к кровати прикованы, прикоснуться к ней не могу, злюсь от этого, а она радуется.

— Одну руку хоть оставь. — прошу. Эта игра уже не кажется такой радужной. Подозреваю что дальше будет еще сложнее.

— Расслабься. — говорит и игриво нижнюю губу закусывает, надо мной наклоняется.

Блять. Я ей так обычно говорю! Понимаю, чего она хочет. Не ошибся. Шею мою целует, сильно, страстно, к уху поднимается. Горячий язык внутрь сует, мочку нежными губами охватывает, дышит громко, тихие стоны от оргазма изображает.

— Рит, не надо.— головой дергаю. Как она догадалась о том что это меня пиздец как возбуждает? Издевается! Ещё громче стонет, но не так, чтобы оглушить.— Рит, пожалуйста, хватит. — прошу и пытаюсь плечами уши зажать.

Улыбается, строит на своём лице невинное умилительное выражение.

— Тебе не нравится? — спрашивает тихо. Штаны мои расстёгивает, снимает.

— Очень нравится. — признаюсь.— Но я так быстро кончу.— пытаюсь донести до неё суть проблемы.

Снова улыбается. Грудь мою целует, языком по соскам водит, затем живот, ни сантиметра не пропускает. Терпеть уже сил нет. Хочу её сильно. Прямо сейчас. Руками дергаю со всей дури, только лязг метала о метал слышу.

— Блять, Рита! — кричу.— Ну пожалуйста!— умоляю. Невыносимо! Видеть её грудь, округлые бедра, прекрасные колени, гладкий лобок, и не иметь возможности прикоснуться. Сума сводит! Самый пиздец что не могу владеть ситуацией! Злюсь от этого. Ещё немного и точно умом тронусь.

Делает вид что не слышит. С наслаждением на лице низ живота целует, хуй в руку берёт, ближе наклоняется и головку своим дыханием обдает.

— Нет, Рит, блять, не надо. — прошу судорожно, и тазом в сторону двигаю, чтобы не трогала. Еще раз потрогает и все закончится.

Смотрит мне в глаза, снова за хуй хватает, рот открывает, влажным языком по головке проводит, слизывает крупную прозрачную каплю на конце и целиком в рот берет. Ее-баа-ть как охуенно. Самые опытные шаболды не сравнятся. И тут дело не в профессионализме или опыте, а в том, кто это делает. Видеть как любимые губы касаются самого чувствительного места на теле, особый кайф. Чувствовать её дыхание, горячие слюни что текут по яйцам, заходить в самое горло… Пальцы на ногах поджимаю и кончаю. Руками за кованые прутья держусь, мышцы напрягаю. Она глотает сразу, вместе со слюной, и продолжает сосать.

— Отстегни.— говорю. Сейчас я ей покажу! Издеваться надо мной вздумала!

Голову поднимает, горящими глазами на меня смотрит.

— Не могу. — говорит.— Я ещё не наигралась.— красивые губы в улыбке растягивает.

Поцеловать её хочу. Грудь её хочу. Трахнуть так, чтобы искры из глаз посыпались. А сделать ничего не могу! Беспомощным себя чувствую, от этого яростью наполняюсь.

Задумывается, уходит куда-то, возвращается с ключами. Одну руку отстегивает. Сразу хватаю её за затылок и в губы целую. Мне и одной руки достаточно, чтобы её себе подчинить.

— Мне нравятся твои руки. — шепчет мне в губы и снова издевательски улыбается.

Руку мою берет, пальцы облизывает, своей слюной смачивает и вниз её пускает. Приподнимается немного, руку под себя заводит, пальцы мои вставляет. Глаза закатывает от удовольствия. Бедрами двигает, трахает мою руку, не меня! Хотя, рука это ведь тоже часть меня, но все равно не то! Спину выгибает, грудь расправляет, которая от её действий колышется. Глаз оторвать не могу, самое гипнотическое зрелище на свете. Бля, если бы мне кто сказал что за ее внешностью хрупкой и неприступной девушки, скрывается горячая извращенка, никогда бы не поверил. Очень убедительно она прикидывалась.

Кончает, грудь свою сжимает, соски пальцами гладит сама, голову закидывает, стонет громко, животом извивается. Вот все тоже самое, только верхом на мне, и было бы охуенно. От её голоса кричащего от оргазма, от обилия скользкой влаги в моей руке, хуй встаёт. Руку вытаскиваю, пальцы облизываю, пробую на вкус ее оргазм. Все в ней нравится. И тело, и улыбка, и запах, и вкус. И этот задурманенный взгляд после оргазма, и огонь в самой глубине ее глаз. За руку её беру, на себя тяну, хочу чтобы села. Понимает, поддаётся, сверху опускается. После оргазма такая мокрая внутри, расслабленная, горячая. Спину выгибает, двигается невероятно соблазнительно, с каждым движением ещё больше возбуждает. Свободной рукой её грудь сжимаю.

— Отстегни вторую. — прошу.— Я хочу тебя трогать. — настаиваю.

Сработало. Встаёт, наручники с меня снимает, даже не догадывается что её ждёт. Озабоченный разъярённый зверь наружу рвётся. В одно мгновенье её на спину переворачиваю, сверху опускаюсь, вхожу грубо, без прелюдий, трахаю жёстко, за все её издевательства. Стонет громко, подо мной извивается, спину царапает, жару поддает. Наклоняюсь и в губы её целую, а она кусается. Кричит громко, наверное вся гостиница слышит. Пусть слышат. Её стоны у меня под кожей сохраняются, еще большее желание пробуждают. Вспотел весь, она тоже мокрая, но ещё не всю свою ярость выпустил. Сама виновата. Поиграть она хотела…

— Стой, стой. — пугается. Дергается, хочет выбраться.

— Расслабься. — усмехаюсь. Удерживаю её силой, ещё быстрее двигаюсь, стараюсь до самого конца хуй вогнать.

Ещё громче стонет, в руку мою зубами впивается, как будто хочет отхватить здоровый кусок. Больно. Зубы сжимаю и терплю. Наслаждаюсь её оргазмом, больше, чем своим собственным.

***

Выхожу из душа, за стол напротив неё сажусь, кусок остывшего мяса в рот закидываю. Руку вытягиваю перед её лицом, синие следы от её зубов демонстрирую.

— Ты меня чуть не сожрала! — наигранно возмущаюсь.

— Сам виноват!— улыбается.

Клацает что-то в своём телефоне, остывший ужин с аппетитом ест. Щёки красные, глаза горят, на лице улыбка сияет. Сижу напротив, любуюсь. Приятно видеть её такой. Живой, здоровой, удовлетворённой. Ловлю себя на мысли, что ради её улыбки, реально убить могу. Не дай Бог, кто-то её обидит, разнесу нахуй. Вспоминаю как издевалась надо мной всего несколько часов назад и мурашки по телу проносятся. Нет, нужно запретить ей так делать, на законодательном уровне. Тону в своих мыслях, наслаждаюсь этим безмолвным единением, вино нам с ней наливаю. Сидит напротив, в телефон свой уткнулась, увлечённо что-то смотрит. В лице меняется, бледнеет, взгляд стеклянный. Волноваться начинаю. Вдруг слышу свой собственный голос, не сразу доходит что он из её телефона доносится.

«Да, сучка! Еще!», « Охуенно сосешь».

Со стула срываюсь в экран её телефона смотрю. Глазам своим не верю. Это какой-то гребанный пиздец! Видео моё, которое я сам в такси снимал, когда шаболда из бара мне отсасывала. Смотрю и душа в ледяную пропасть падает. Сердце колотится, давление подскакивает. Нахуй я это снимал?! Телефон у неё из рук вынимаю, а она не двигается. Молчит. Бледная как школьный мел, смотрит на меня, и как будто не видит. А меня её молчание пиздец как пугает. Лучше бы истерику закатила! Обнимаю её крепко, в своих руках зажимаю, кажется если отпущу, то навсегда. Не знаю как оправдаться.

— Это все до тебя было. — говорю и голос дрожит, как будто я вру!

Она не сопротивляется, не орёт, не отталкивает, вообще не двигается. Пугает меня до одури. Мысли в голове разгоняю. Откуда видео в её телефоне? Оно у меня в папке со всякими шлюхами было. Телефон у Риты был почти сутки, она могла сама его посмотреть, если бы в телефоне стала рыться. Но она не стала. Значит прислал кто-то! Кто, блять? Кто ещё мой телефон трогал?

— Рит, я клянусь тебе, это все до тебя было! — ору, словно могу собственные страхи перекричать и до неё это донести. А она как в панцире. Ни на что не реагирует. Страшно пиздец. Отпускаю её, иду свой телефон искать.— Ща я докажу! — ору, вещи по номеру раскидываю, все переворачиваю.— Где этот гребанный телефон?! — ору как не в себе.

Нашёл его под креслом. Выпал из штанов. В руки беру, судорожно в папку со шлюхами захожу, ищу то самое видео, чтобы дату съёмки ей показать.

Рита мимо меня проходит, на балкон выходит и дверь за собой запирает. Сердце обрывается. Кидаюсь за ней, в прозрачное стекло на двери смотрю, вижу как она окно открывает… Подумать ничего не успел. Кресло поднимаю и ножками окно выбиваю. Грохот жуткий, стекло под ногами. В голове стучит, пульс зашкаливает. Ломаю руками осколки у дверной ручки, замок открываю, захожу, вижу как она спокойно сигарету закуривает и серый дым в открытое окно выдувает. Трясет всего, холодный пот ебашит. Телефон ей протягиваю, дату съёмки показываю.

— Рит, я не пизжу, это все давно было! — стараюсь говорить спокойно, чтобы её не пугать. А она в экран не смотрит, в окно пялится, как будто там интереснее. За плечо её хватаю и к себе поворачиваю, в лицо заглядываю.

— Я тебе верю. — говорит тихо. Затягивается. Пепел на пол стряхивает.— Просто это очень больно… Видеть любимого человека…

Вижу что её глаза слезами наполняются, а она их сглатывает. Не разрешает себе плакать. Сам себя ненавижу. Самому себе ебало не набьёшь. Прижимаю её к своей груди, дышать боюсь, по голове глажу. Маленькая моя. Понимаю её. Если бы я своими глазами увидел как она с кем-то…

— Кто тебе видео скинул? — спрашиваю.

— Не важно. — отвечает.

Сука! Сам в её телефоне позже посмотрю. Не знаю что с эти человеком сделаю. Кажется что ему проще к диким зверям на растерзание податься, чем мою ответку выхватить. Мышцы напрягаю, глажу её волосы, крепче к себе прижимаю. Всю её боль в сто раз сильнее чувствую.

— Я люблю тебя, слышишь? — говорю. Чтобы знала как важна для меня. Не знаю как еще ситуацию сгладить.

— Я не так охуенно сосу. — отвечает.

Блять! Да какого хуя мне надо было ту шлюху так нахваливать?! Дебил, блять. Сжечь её нахуй, вместе с телефоном и воспоминаниями!

— Если хочешь узнать мое мнение, то, ты лучше всех.— говорю уверенно.

Толкает меня, сильно, яростно. Не верит. Не отпущу, пока не успокою. За голову её хватаю, держу крепко, чтобы глаза мои видела.

— У меня до тебя было не так много девушек, как ты себе представляешь. — говорю внятно и серьезно. — Но я ни одну из них не помню. — в глаза ей заглядываю.— Когда я их ебал, я не знал насколько хорошо мне будет с тобой. — целую ее губы зажатые, языком по ним провожу, пытаюсь в рот к ней проникнуть. Поддаётся. Выдыхаю громко, крепче её обнимаю. Только бы поняла меня.