Глава17. Рита

Уверенный такой, ещё и улыбается! На нем наручники, строгие полицейские рядом, выводят его из номера как преступника. Сердце кровью обливается, душа на части рвётся. Забрали его из тёплой постели, вспотевшего и расслабленного, после жаркого секса. Прямо из моих объятий вырвали. Суки. Ненавижу их. И Андрея ненавижу. Номер Игоря набираю, а он недоступен. Несколько раз пытаюсь позвонить, все без толку. Переодеваюсь, из номера выхожу, бегу к себе в номер, к Любе. Она спит спокойно на кровати рядом с Максом. Бужу её тихонько, шёпотом ситуацию объясняю. Выходим с ней на балкон чтобы не шуметь. Я сигарету сразу подкуриваю, руки предательски дрожат.

— Игорю надо звонить. — говорит Люба и зевает во весь рот.

— Он недоступен. — отвечаю.

— Аньке звонила? — спрашивает.

— Нет. — признаюсь. Стыдно что сама не додумалась. Аня должна знать где Игоря найти.

Люба в своём телефоне её номер набирает, звонит.

— Недоступна. — выдыхает расстроено.— Главное Игорю дозвониться. — говорит.

— Он его вытащит? — спрашиваю.

— Игорь нашего балбеса откуда только не вытаскивал. — отвечает и улыбается. Старается выглядеть спокойной, но видно как сильно волнуется.

А если не смогут? Паника одолевает, сознание путается. Это же я во всем виновата! А он теперь из-за меня в камере будет сидеть. Так мерзко на душе, от самой себя противно. Телефон из комнаты орёт, ещё немного и Макса разбудит. Бросаюсь обратно в номер, быстро звук звонка отключаю, и на балкон выхожу. Смотрю на яркий экран на котором «Муж» светится.

— Ты только глупостей не делай. — предупреждает Люба, в экран моего телефона заглядывает и на меня строгий взгляд переводит.— Сенька не для этого подставился.

Сама все понимаю. Что если обратно к Андрею вернусь, обесценю Сенины действия. Трубку беру.

— Я возле гостиницы. Спускайся.— приказывает холодным тоном, от которого кровь стынет в венах.

— Зачем? — спрашиваю и в окно на балконе выглядываю. Окно в другую сторону выходит, вход не видно.

— Твоего любовника увезли, он ещё долго не вернётся. — объявляет как начало пьесы на сцене драматического театра.— Домой поехали. — снова приказывает.

Вспоминаю что он со мной делал. Страшно представить, что сейчас сделать может. Снова изнасилует? Или вообще убьёт?

— Я не поеду. — отвечаю и одобрительный взгляд Любы ловлю. — Мы будем разговаривать только в публичном месте, в присутствии адвоката.

–Молодец! — шепчет Люба. Поддерживает.

В трубке тишина стоит. Слышно только гневное сухое дыхание Андрея. Обдумывает что сказать.

— Завтра, в нашем ресторане. — выплевывает слова и отключается.

Скоро рассвет, а мы ещё не ложились. Сидим на балконе, пытаемся дозвониться до Игоря с Аней. Неизвестность пугает, хорошо что Люба рядом. Есть в ней что-то родное, знакомое. Такая же уверенность и лёгкость как у Сени. Не даром они родственники. Она даже шутить умудряется, называет Сеню зеком и в шутку планирует сухари сушить. Разогнала свои фантазии до того момента, как мы будем через колючую проволоку гитару перекидывать, и как он будет концерты для заключённых давать. Весело с ней и не так страшно. Телефоны все разом неожиданно ожили, сообщения приходят о том что абоненты в сети. Не успеваем перезванивать, как Игорь звонит Сене на телефон. Трубку беру, объясняю все. Оказывается они все в самолёте были, летели восемь часов до Владивостока, вместе с адвокатом. Игорь злится, Сеню матом кроет, но заверяет что все разрулит.

Спустя несколько часов Аня с адвокатом в гостиницу приехали. Утро в самом разгаре, город просыпается, шумом наполняется. Аня телефон Сенин забирает, говорит что Игорь уже в участке. Люба вместе с ней в участок уезжает. Мы с адвокатом разговариваем, он все детали расспрашивает, ищет за что можно зацепиться. Отвожу Макса в садик и еду в ресторан, где встреча с Андреем назначена. Адвокат тоже должен подъехать.

***

Андрей на месте, выглядит плохо. Лицо в синяках и ссадинах. Бровь разбита, похлеще чем у меня, глаз практически заплыл. Смотрю на эти раны и чувствую только переживания за Сеню. Интересно, какую тяжесть присвоят этим побоям. Всем сердцем надеюсь на то что Игорь его вытащит.

За стол сажусь, стул двигаю, мужа пристальным взглядом разглядываю. Адвокат задерживается, придётся терпеть присутствие Андрея в одиночестве.

— Если ты вернёшься домой, я заберу заявление и сделаю вид, что ничего не было. — говорит Андрей и делает несколько глотков кофе из белоснежной чашки.

Усмехаюсь и головой качаю. Губы сами собой в горькой улыбке растягиваются.

— Ты всю жизнь делаешь вид, что ничего не происходит. — говорю.

— Чего тебе не хватало? — спрашивает и ставит чашку на стол. Брови хмурит, стальным взглядом впивается.— Ты ни в чем не нуждалась!

— Я женщина! — срываюсь на крик и тут же ловлю на себе порицательные взгляды других посетителей за соседними столиками.— Я нуждалась в заботе, в ласке и в любви! — говорю тише, но довольно серьезно.— Семнадцать лет, мне даже поговорить было не с кем! Тебе всегда было насрать на мои проблемы, на мои чувства, на мои потребности! Когда мне приходилось выбирать, между собственными интересами и интересами сына. Когда я забивала хер на собственные потребности ради семьи. Когда всячески пыталась поговорить с тобой, когда требовала внимания, тебе было все равно!

— Я много работал, для того чтобы у вас с Максом все было. — говорит сквозь сжатую челюсть. Оправдывает свое безразличие привычной отмазкой, которая действовала все это время.

Откидываюсь на спинку стула и руки на груди складываю. Отворачиваюсь. Мне больше не о чем с ним разговаривать, этот человек никогда не поймёт и не признает своей ошибки. И доказывать ему очевидные вещи, пустая трата времени. Он начальник в своей фирме. Несмотря на загруженность, он вполне может освободить себе несколько дней для того чтобы провести время с семьёй. Но даже во время таких дней, он никогда не интересовался моей жизнью и моими желаниями. Я всегда была в роли прислуги, для него и его мамаши.

— Значит, ты все решила? — спрашивает.

Киваю в ответ, даже не смотрю на него.

— Ты готова засадить своего ебаря за решётку, лишиться сына и пойти побираться? — давит на меня словами и интонацией с которой это говорит.

В сердце ёкает. Тошнит от волнения. Виду не подаю. Раз Сеня сказал что все будет хорошо, я ему верю. Не позволяю себе сомневаться.

— Рита, очнись. — говорит Андрей, над столом нависает, лицо ко мне тянет, в глаза заглядывает.— У него таких как ты, в каждом городе! Да у него с Максом больше общих тем, чем с тобой! Тебе давно не двадцать и ты не молодеешь…

— Извините за опоздание. — говорит адвокат Антон Сергеевич, и садится на свободный стул. Сразу достаёт из кожаного портфеля какие-то документы, бумаги, улыбается Андрею так, как будто мы уже победили.

Хорошо что он пришёл и прервал этот поток откровенных мыслей и попыток в очередной раз прогнуть меня под себя. Виду не подаю, но слова Андрея прочно засели в подкорках моего подсознания. У нас с Сеней действительно большая разница в возрасте и слишком мало общих тем.

Андрей своего адвоката вызывает и просит подождать. Не ожидал, что я серьёзно настроена, думал что я шутила. Радует что Антон Сергеевич готов подождать, особо не торопится, вселяет уверенность опытного специалиста и внушает доверие. Мы с ним ещё в гостинице все обсудили и он прекрасно осведомлён о целях этой встречи.

Поддержка Андрея приехала быстро. Сразу трое. Павел-заместитель и давний друг, Геннадий Борисович-юрист его фирмы, и адвокат специализирующийся на разводах, видимо только сейчас его наняли.

Раздражают жутко. Всё четверо. Андрей при поддержке друзей наглее себя ведёт, разводиться отказывается, условия свои выдвигает. Или я ухожу из этого брака одна, без денег и без сына, или остаюсь. Адвокаты спорят между собой, Павел пытается меня вразумить, искренне верит в то что его слово для меня что-то значит, ссылается на свое положение друга семьи. Вот только семьи уже нет. И другом моим он никогда не был. Развели балаган, со стороны смотреть противно. Только Антон Сергеевич ведёт себя адекватно, профессионально. На все претензии отвечает с уверенной улыбкой, блещет знанием законов и пользуется посвящением в интимные подробности нашей семейной жизни, которые я ему доверила. Но Андрей стоит на своём. Не допускает возможности нормального развода.

Сеня приходит. Вижу его и сразу встаю, обнимаю крепко, у всех на глазах. Пахнет от него камерной пылью и грязью. И все равно самый лучший!

— Отпустили! — радуюсь и крепче его сжимаю.

— Под залог. — отвечает, в ответ меня обнимает, широкими плечами от всего этого хаоса закрывает.

— Что это значит? — пугаюсь.— Тебя могут снова арестовать?— в лицо его заглядываю.

–Ты же меня дождёшься? Сухари будешь передавать? — спрашивает и насмешливым взглядом смотрит. Шутки он снова шутит.

— Да нормально все будет, ща сама увидишь. -говорит уверенно и в губы меня целует.

Слышу гневные ругательства Павла и возмущенные вздохи Андрея, и так плевать на них.

Только сейчас заметила папку у Сени в руках. На стол кидает, одной рукой меня за талию к себе прижимает. Антон Сергеевич сразу папку берет, страницы перелистывает, в довольной улыбке расплывается.

— В твоих интересах согласится на все условия и все подписать. — говорит Сеня, на Андрея смотрит.

— На каком основании? — спрашивает его адвокат.

Антон Сергеевич протягивает папку юристу фирмы, затем раскладывает перед Андреем какие-то бумаги и говорит:

— Советую прислушаться.

Вижу как бледнеет лицо юриста, как его лоб испариной покрывается ,и в догадках теряюсь. Андрей у него папку вырывает, брови хмурит, грозным взглядом в страницы впивается.

— Мне было интересно кто твой муж, — объясняет мне Сеня и в висок нежно целует.— Я навёл справки и выяснил, что его фирма на протяжении многих лет уклоняется от налогов.

— Почему ты раньше об этом не говорил?— спрашиваю. До конца не понимаю что происходит.

— Да мне было похуй чем он занимается, я с другой целью справки наводил. — отвечает.— А теперь получается, что этот пидор нам все подпишет, и заяву заберет. — улыбается и Андрею свою наглую ухмылку шлёт.— Правда, пидор? — спрашивает.

Смотрю на Андрея и кажется даже слышу как ломается его уверенность и чувство собственного достоинства.

— Мда, товарищи. — улыбается Антон Сергеевич, ручку Андрею протягивает.— Там лет на двадцать, судя по документам.

Запахло победой и свободой. Не просто запахло, а прям уверенно разит по всему ресторану. Радуюсь как ребенок, предвкушаю великое избавление и начало новой жизни.

— Осталось определить порядок общения с ребёнком. — говорит Антон Сергеевич.

— Макс останется матерью.— заявляет Сеня.— Никаких встреч с этим пидором не будет!— злится сильно, вспыхивает. Снова смотрит на Андрея со звериным желанием разорвать. Как будто это он, у него ребёнка отбирает.

Придерживаю его за руку, заставляю на себя посмотреть.

— Ты знаешь что такое для ребенка лишиться отца и бабушки? — спрашиваю строго, в глаза его заглядываю.— А я знаю! Я никогда своими руками не обреку сына на такое! — говорю со всей серьёзностью, на которую способна.— Они любят Макса, а он любит их. Пусть видятся, сколько захотят.

Отпускаю Сеню, на Андрея смотрю, вижу его растерянный взгляд. Не ожидал что я так решу. Сеня вроде понял меня, но все равно недоволен. Хочет как можно скорее забрать нас и увезти. Но жизнь моего сына, касается только меня и его отца. Андрей не был хорошим папой, он уделял сыну столько же внимания, сколько и мне. Макс за один вечер с Сеней получил больше позитивных эмоций, чем с родным отцом за всю свою жизнь. Но Андрей его отец. Он имеет такое же право общаться с сыном, как и я.

К вечеру уладили все вопросы, все подписали. Адвокат сам будет заниматься разводом, мне нужно будет только явиться на заседание суда. Сошлись на том, что Макс первое время поживет дома, с бабушкой и папой, а как только я устроюсь в Москве, найду подходящий садик и обустрою детскую комнату, я его заберу. Адвокат все предусмотрел, чтобы Андрей не мог вывести сына за границу, и чтобы не мог препятствовать когда я за ним вернусь. К тому же, сведения из Сениной папки оказались настолько серьёзными, что Андрей с радостью согласился поделиться совместно нажитым имуществом.

Выхожу из кафе, окрыленная непередаваемым чувством свободы, прохладный вечерний воздух носом втягиваю, вокруг осматриваюсь. И кажется, что даже уличные фонари ярче светят, и запах морской соли, что по улицам разносится, самый волшебный. И Сеня, который рядом стоит, самый лучший парень на свете. Обнимает меня, в губы целует, ограждает своими плечами от выходящих на улицу недовольных и яростных физиономий. Дарит уверенность, свою любовь, и наполняет радостью. Сжимаю его за шею, сильно-сильно, и ещё сильнее обнять хочется. Люблю его, до невозможности. Мне кажется что никто и никогда на этой планете не любил так сильно. На фоне этих чувств все меркнет. Всё стихи о любви написанные великими поэтами, все песни, все фильмы, все прочитанные романы… Все теряется, все кажется недостойным передать всю силу одолевающих эмоций, которые разрывают изнутри угрожая инфарктом.

— Я люблю тебя.— шепчу ему на ухо и улыбаюсь. Теперь могу себе это позволить. Призналась и кажется недостаточно, кричать хочется.

— Меня все любят!— расплывается в улыбке, дурачится, а сам светится.

— Нет. — головой качаю, голову его в своих ладонях удерживаю, в глаза его заглядываю. А они как любимое море. Голубые, теплые и глубокие. В них тоже утонуть можно.— Все любят картинку, которую ты демонстрируешь через экран. Песни твои любят, тело любят, голос. А я, люблю тебя. — произношу с жаром.

Вижу что в самое сердце попала. В голубых глазах все отражается. Дурачится перестал, улыбка теперь другая, нежная, волнующая. Голову наклоняет, целует в губы, делится своими эмоциями, и я их сразу считываю. Никогда так много не целовалась! Кто бы мог подумать, что я, взрослая женщина, буду целоваться с мальчишкой у всех на виду, стоя на тротуаре. Счастье и радость переполняет. Я сама словно девчонкой становлюсь, способной на любовь и поступки…

Вот только щемящая душу уверенность, что это все не надолго, не покидает. Слова Андрея из головы не выходят. Понимаю что я сильно старше. Десять лет, это не маленькая разница. И даже если сейчас он ослеплен своей мальчишечьей влюблённостью, со временем это пройдёт. Однажды он опомнится, увидит во мне старуху, разглядит сколько вокруг красивых и молодых девушек. И эта сказка закончится. Понимаю что мне будет больно. Возможно даже очень сильно. Решила что буду с ним, пока он этого хочет. Сама свою душу отдаю на растерзание, ради этого счастья, что прямо сейчас накрывает. А как только пойму что интерес пропадает, сразу уйду. Оставлю его. Без драм и истерик.

— Ты можешь мне пообещать кое-что? — от губ его отрываюсь и спрашиваю.

— Все что угодно. — шепчет, глаза прикрывает и снова поцеловать тянется.

Голову в сторону отвожу, наклоняюсь немного назад, не даю ему этого сделать.

— Когда ты поймёшь что хочешь трахнуть какую-то девушку, ты не станешь унижать меня до женщины которой изменяют.— говорю и вижу как он недовольно глаза закатывает. Не воспринимает в серьез то что я говорю.— Обещай, что сперва ты расстанешься со мной, и только потом…

— Даю слово! — перебивает и снова рожу строит, дурачится.— Что как только я захочу кого-то выебать, ты первая об этом узнаешь. — усмехается и сильнее меня прижимает, горячими ладонями за жопу сильно хватает, шею кусает. — Поэтому говорю тебе первой, что я пиздец как хочу тебя, прямо сейчас.— пахом ко мне прижимается, налитым членом упирается, демонстрирует правдивость своих слов.