Глава 16. Арс

Губы её целую, мягкие, нежные, самые лучшие на свете… В груди пожар бушует, выжигает до тла все что было до неё. Все воспоминания, прошлые связи, секс, чувства, все серым пеплом покрывается, стирается из памяти. Я снова больной, с высокой температурой и жутким ознобом. Хочу её сильно, не просто выебать, как всех кто был раньше. Словосочетание «Заниматься любовью» приобрело новый смысл. От её счастья, моё личное душевное спокойствие зависит. Хочу чтобы ей хорошо было, больше, чем своего собственного удовлетворения. Всего себя отдаю, без остатка, без раздумий.

— Я люблю тебя... — шепчу ей в губы, обдаю раскаленным дыханием.

Не просто признание, не набор стандартных слов, а то что недр души выходит, наружу горячим гейзером рвётся, кажется если сейчас это на неё не вывалю, сам сгорю, или захлебнусь от этого напора.

Снова пугается. Теряется. Глаза округляет, за шею меня ещё сильнее хватает, целует крепко, настойчиво, сильно губами прижимается. Рот затыкает. Да хуй там плавал. Этот гейзер уже не перекрыть. Целует долго, успокаивается, расслабляется, от моих губ отлепляется.

— Я... — говорю громко.

Снова целует. Усмехаюсь, на поцелуй её отвечаю, за щеку одной рукой держу, жду. Понимаю что уже выдохлась.

— Тебя…— добавляю громко, в глаза её испуганные смотрю, снова жаркий поцелуй ловлю.

Пусть целует, мне это нравится. Ещё больше заводит. Отрывается, сильно не отдаляется, сама ждёт, когда я договорю.

— Люблю. — шепчу.

Дрожит вся, как осенний листок на ветру. Такая маленькая, нежная, моя. Молчит. Да похуй что она об этом думает, главное я сказал то что хотел и она меня услышала. За щеки её нежно сжимаю, висок возле разбитой брови целую осторожно, ощущаю как новая волна лютой злости охватывает. Жару поддает. Ублюдок, конченный. Как только посмел руку на неё поднять… Надо было ему руки переломать, жалко что на месте не додумался. Как увидел её, похудевшую, с синяком и потухшим взглядом, пиздец накрыло. Не отпущу её больше… Руки под её кофту просовываю, грудь сжимаю, пальцами по затвердевшим соскам провожу. Чувствую как она возбуждена. Шею её целую, жадно, сильно, до синяков на нежной коже. Металлический вкус её крови ещё больший пожар разжигает, пробуждает нечто звериное, дикое, безудержное. Зубами в кожу впиваюсь, прикусываю и снова целую, место укуса языком сглаживаю. Слышу как она постанывает тихо, наслаждаюсь. Эти звуки самые охуенные на свете. Ответ её чувствительного тела на мои действия. Она меня в шею целует, в ухо язык сует, слышу её возбужденное дыхание и готов прям сейчас кончить. Головой дергаю, не даю себя целовать, возбуждает слишком сильно, не хочу чтобы это все так быстро закончилось. Поднимаю её, несу на кровать. Раздеваю, стараюсь осторожно, но не получается, от волнения и неистового желания руки трясутся. Кофту с неё стягиваю, затем штаны. Лежит передо мной, голая, самая красивая… Хочется её везде целовать. Хуй дымится, ещё немного и штаны прожгет. Сам раздеваюсь, одежду на пол бросаю. Тело её поцелуями покрываю и не верится что она рядом. Ещё вчера от невыносимой боли выл, злился, ненавидел. А сейчас огонь в её глазах вижу, чувствую как её кожа раскаляется, как жаждет меня. Рукой хуй мой сдавливает, в мокрую промежность направляет, поторапливает, дрожит от нетерпения. Заводит до опизденения.

— Потерпи. — шепчу ей в ухо, золотую серёжку вместе с мочкой в рот засасываю. Не поддаюсь.

— Сень…— стонет жалобно, лицо такое трогательное строит.— Пожалуйста... — умиляет, и снова хуй крепко сжимает, направляет.

До дрожи это нравится. Неистово заводит. Возбуждает до невозможности. Хуй дрочит, своей нежной рукой, приятно до ужаса. Руку её убираю, над головой к кровати прижимаю. Соски облизываю, посасываю, ниже к животу опускаюсь.

— Сень, я уже не могу... — говорит и голос сбивается, дрожит от возбуждения.— Пожалуйста…— спину выгибает, таз поднимает, мокрым влагалищем к моему животу прижимается.

Улыбаюсь. У самого хуй ноет, но держусь. Нравится когда она умоляет её трахнуть. Вижу как сильно этого хочет.

Рукой у неё между ног провожу, нежную кожу глажу, горячую влагу собираю и пальцем внутрь проникаю. Глаза от удовольствия закрываются. Горячая, мокрая, чувствительная. Веки поднимаю, смотрю как мои пальцы внутрь скользят, как соки из неё выходят. Стоны её слышу, которые говорят о том как ей это нравится. Голову наклоняю, языком по клитору провожу, пальцами быстрее двигаю, чувствую как её половые губы дергаются, мышцы сокращаются. Слышу как кричит громко, от собственных стонов задыхается. Кончила. Теперь можно. Пальцы вытаскиваю, на живот её переворачиваю. Вспотевшую спину поцелуями покрываю, родинку на левой лопатке целую, хуй вставляю, сразу мокрый от её влаги, скользит приятно, во что-то мягкое головкой упирается. На спину переворачиваюсь, её за собой тяну. Лежит на мне, таз выгибает, чтобы трахать удобнее было в таком положении, голову на моё плечо откидывает, нежную шею подставляет. Впиваюсь в неё зубами, одной рукой возбужденную грудь сжимаю, другую к влагалищу прижимаю, бедрами двигаю быстро, и ещё быстрее хочется… Напрягается вся, стонет по другому, жалобно. Пугается.

— Нет, нет, нет.— шепчет задыхаясь.— Стой, пожалуйста!— за руку меня хватает, от промежности отрывает.

Сжимаю её второй рукой, удерживаю, возвращаю руку на место, сильнее к набухшему клитору прижимаю, двигаюсь быстрее. Еще громче стонет, спину выгибает, дергается. Всем своим телом ощущаю её оргазм. И сам от этого кончаю. Всего насквозь пробивает, до самых пальцев. Ни с кем так сильно не кончал. Рита успокаивается, дёргаться перестаёт. Лежит на мне, расслабленная и мокрая, дыхание в порядок приводит. Хуй внутри неё сдувается, но доставать не хочется. Он там, как дома. Как будто всегда должен там находиться. Ни разу в девушек без гандона не кончал. Только в рот. Всегда последствий боялся. А с Ритой не боюсь. Уверен в том что чувствую и в том что готов взять на себя ответственность.

Переворачивается, с моего вспотевшего тела на кровать соскальзывает. Её тело чувствую, как свое собственное. Кажется без её тепла замёрзну нахуй даже в сорокаградусную жару. Лежит рядом, плечо моё целует, кончиками нежных пальцев татухи очерчивает. Хочется вот так вот лежать рядом с ней целую вечность и никогда не вставать.

— А это что за созвездие? — спрашивает и пальчиками маленькие звезды на плече пересчитывает.

— Весы. — отвечаю.— Знак зодиака бывшей жены…— говорю правду. Волноваться начинаю, сейчас ревновать начнёт. — Я его перебью. — добавляю уверенно.

— Зачем? — удивляется.— Это часть твоей жизни, твои воспоминания. -говорит и нежными губами к созвездию прижимается. Целует. Не ревнует даже. Спокойно становится. Кажется, она именно та, которую я всю жизнь искал. Юлька бы уже в истерике билась, как было когда я на руке Анджелину Джоли набил. Или когда полное имя сестры на груди увековечил. Для поклонников и посторонних людей, это просто слово «Любовь», а для меня имя самого родного человека. К тому же в общую картину рисунков отлично вписывается. А Юлька весь мозг вынесла, о том что я сестру больше неё люблю… Дура. Как вообще можно это сравнивать?

Смотрю на Риту, бедро её глажу, ногу на себя закидываю и прижимаюсь. Нет, это совершенно другая любовь. Сильная, страстная, сокрушающая. Нравится, когда она голая. Волнует сильно.

— А это Люба? — спрашивает, грудь мою целует. Снова возбуждает. Но сейчас уже можно, пусть целует.

— Сеструха. — подтверждаю, по голове её глажу и глаза закрываю от удовольствия. Кровь к паху приливает от её поцелуев, ещё немного, и снова накинусь.

— Я бы все на свете отдала, за такую семью как у тебя. — признается, голову мне на грудь опускает.

Обнимаю её крепко, дышу сладким чарующим ароматом и запахом недавнего секса.

— Выходи за меня. — говорю.— Станешь частью нашей семьи. — улыбаюсь. Уже представил, как это будет охуенно.

— Дурак. — усмехается и щипает меня за кожу.

Больно. Вздрагиваю и крепче её зажимаю.

— Я ещё замужем. — напоминает.

— Игорь отправил адвоката, завтра днем прилетит и сразу этим займется. — говорю серьезно. Ловлю её погрустневший взгляд, моментально смену настроения считываю.— Он не заберёт у тебя сына. — говорю внятно и уверенно, чтобы не думала о плохом.

— У него деньги и связи... — волнуется, лицом в шею мою зарывается, словно укрытие ищет.

— У меня тоже.— напоминаю.

И гораздо больше чем у этого пидораса. Игорь заверил что адвокат самый лучший, ни одного дела не проиграл. Придётся раскошелиться чтобы его услуги оплатить. Да похуй. Об асфальт разъебусь, а сделаю так, чтобы она могла спокойно жить и ни о чем не волноваться. Сын для неё самый важный человек. А значит и для меня. Забавный пиздюк, веселый, в меру воспитанный, в меру наглый.

— Кажется, я понравился твоему сыну. — улыбаюсь, руку её целую.

— Вообще это было нечестно! — восклицает и тоже улыбается, нос из своего убежища высовывает.— Ты пользуешься преимуществом, из-за того что ты его любимый певец.

— У меня много и других достоинств. — переворачиваю её на спину и сверху опускаюсь. Между грудей языком провожу и в шею впиваюсь. Снова хочу ее.

Стук в дверь раздаётся. Громкий, требовательный. Повторяется.

Рита встаёт, быстро гостиничный халат накидывает.

— Это наверное Люба. — говорит и дверь идёт открывать.

Трусы натягиваю, слышу как она дверь открывает, топот мужских ботинок слышу. В следующую секунду в комнату врываются мусора.

— Арсений Григоренко, вы задержаны по обвинению в нападении на гражданина Калинина Андрея Борисовича. Одевайтесь! — холодным тоном приказывает опер.

Рита испугалась. Держится, но заметно волнуется. Одеваюсь, ей улыбаюсь во все лицо, уверенность демонстрирую, не хочу чтобы волновалась. Меня не в первый раз в участок забираю, уже знаком с подобными мероприятиями и знаю что дальше будет. Телефон ей свой отдаю, говорю Игоря набрать, обрисовать ситуацию. Руки за спину завожу, даю мусорам браслеты нацепить, к ней лицом тянусь, в губы целую. Главное, чтобы она глупостей не наделала, пока меня не будет…