Глава 15. Рита

Будни рабыни. Нескончаемые, долгие, мучительные. Наполненные невыносимой болью, омерзением и жалостью к себе. Андрей телефон забрал и камеру, интернет дома отключил, выдал мне кнопочный телефон, чтобы меня от домашних дел ничего не отвлекало. Ненавижу его всей душой! Презираю. Хорошо хоть больше не насилует, но заставляет каждую ночь с ним в одну постель ложиться, типа мы семья.

Дышу только ради сына. Днем улыбаюсь, в игры с Максом играю, на занятия его вожу. Не хочу чтобы он видел меня в том состоянии, в котором я пребываю уже неделю. Через свою боль переступаю, заставляю себя рядом с сыном хорошо выглядеть. Синяк на веке тональником маскирую, уже не такой синий, желтый с зеленоватым оттенком. Бровь еще не зажила, только вчера швы сняли. Шрам останется. Буду модная, прям как у молодёжи, бровь на две части разделена.

Ничего в квартире не делаю. Только сыну вещи стираю, обеды ему заказываю. Андрей злится каждый раз. Недовольства свои на меня выливает, а мне так похуй. Вообще все равно, на него, на себя. Хочется в лес уйти, чтобы тигров своим бренным телом накормить. Не знаю, сколько еще смогу так существовать. Сеню постоянно вспоминаю. Его улыбку, идиотские шутки, руки татуированные… Кажется эти недолгие отношения, были единственным светлым пятном в моей пропащей жизни. Люблю его сильно. Так сильно, как только в любовных романах любят. Не хватает его, как воздуха под водой. Зависимость чувствую. Сама себя сжираю, разгоняя мысли о нем и возвращаясь к воспоминаниям. С ревностью думаю о том, что он наверняка уже нашёл с кем утешиться. Убеждаю себя, что так правильно. Пусть лучше забудет, пусть будет счастливым! Он как никто этого достоин.

Макс засыпает, вместе с его голосом стихает и напускная безмятежность. В квартире устанавливается щемящая душу тоска. Воздух наполненный омерзительным ядом и чувством неотвратимой безысходностью, невероятно давит. Иду на кухню, вытяжку над плитой включаю, сигарету закуриваю. Больше не прячусь. Хуже чем он сделал, уже не сделает. Вино пью, которое больше не торкает. Не приносит чувство расслабления и спокойствия. Горький дым выдуваю, наблюдаю как он прямо в вытяжку уносится. Так хочется чтобы и моя душа, вместе с ним покинула омерзительные стены этой тюрьмы.

Андрей с работы пришёл, на кухню заходит. Смотрит как я курю и губы от злости кривит. Сигарету у меня вырывает, под краном тушит, орёт что-то. А мне смешно становится. Забавно наблюдать, как бесчувственный каменный человек, вдруг начинает эмоции показывать. Смотрю на него, и понимаю как сильно ненавижу. Убить хочется. Если бы не сын, уже убила бы. Теперь понимаю все эти жуткие статьи в новостных лентах, когда пишут о том что люди жили себе спокойно много лет, а потом раз, и жена мужа зарезала, пока он спал.

— Ужин где? — спрашивает строго. Пустой стол осматривает.

Неужели за неделю не привык и все еще надеется, на то что все будет как раньше? Сама уже забыла когда в последний раз что-то ела. Мой основной рацион теперь, это кофе, вино и сигареты. Похудела сильно, на весы не вставала, но вижу в зеркале как лицо осунулось. Да и вся моя одежда теперь свободнее. Девушки головы ломают как похудеть, в спорт залах пашут, а оказывается все гораздо проще. Нужно умереть и при этом дышать. И все само собой похудеется…

— Яичницу мне приготовь!— не теряет надежды муж.

Фак ему показываю, усмехаюсь и вино из бутылки допиваю.

Приближается быстро, руку которой фак показала хватает, сжимает до боли, выкручивает. Смеюсь ему в лицо.

— Ну давай! — кричу.— Бей! Можешь даже убить!

Толкает меня в сторону и в комнату уходит. Даже душ не принял, ко сну готовится.

Слезы застревающие в горле сглатываю, чувствую как нерв на шее натягивается, болит, в голову отдает. Шея немеет. Вытяжку включаю и снова закуриваю.

***

Утро. Ненавистное, наполненное горьким отчаянием и смиренной усталостью от этой жизни. Макса в сад отвожу, домой возвращаюсь. Андрей еще спит. Похоже решил устроить себе выходной, чтобы выспаться. Ненавижу его! На кухню иду, кофе делаю, в вытяжку курю. Единственная цель на сегодня, дожить до вечера. Чтобы снова вином накидаться и уснуть. Андрей просыпается, снова у меня сигарету вырывает, заодно и пачку с зажигалкой в мусорное ведро выбрасывает. Достает из холодильника пару яиц, плиту включает. Неужели будет сам себе завтрак готовить? Забавно наблюдать, как он неумело это делает. Всем своим видом демонстрирует как ему это сложно, пытается пробудить во мне голос совести и заставить взять все в свои руки. Стою с кофейной чашкой в руке, с язвительной улыбкой на него смотрю.

— Солить надо? — спрашивает и на меня смотрит. В сковороде яичница весело жарится.

— Крысиным ядом.— говорю убедительно и усмехаюсь.

Снова от ярости кривится, к плите отворачивается. Звонок в дверь раздаётся. Не в домофон, значит кто-то из соседей. Иду в прихожую, дверь без задней мысли открываю.

Сеня стоит. В чёрном спортивном костюме. Прямо на пороге моей квартиры, здесь, во Владивостоке… Меня молнией прошибло насквозь, ноги подогнулись, сердце остановилось. Дверь резко обратно закрываю, а он ногу успевает подставить. Дверь силой дёргает, открывает, внутрь заходит. Прет как ледокол. Следом за ним Люба, словно его тень. Слово сказать не могу, волнение кроет. Смотрю на него и дышать боюсь. Он в лицо моё молча глазами впивается, брови хмурит, рукой за подбородок берет, удерживает, диким взглядом разбитую бровь разглядывает и синяк под ней. Чувствую как его рука которой он меня держит, дрожать начинает. Каким тяжёлым его дыхание становится. Вижу как в голубых глазах яростный туман стелется. Взгляд безумный. Энергетика бешеная, запах неотвратимой уверенности от его тела исходит. Как от лютого зверя, готового растерзать. Лицо меняется, звереет, теряет человеческий облик.

Сглатывает громко, хрипящим голосом тихо спрашивает:

–Где он?

Страх ледяными стрелами тело пронизывает. Ужас охватывает. В таком состоянии, точно убить может. Люба тоже волнуется, на руке у него виснет, удержать пытается. Со стороны кухни доносится звон крышки об сковородку. Сенино внимание привлекает. Сердце сжимается. Руку свою у сестры вырывает, плечи расправляет, всем телом напрягается и на звук идёт уверенно. Ничего перед собой не видит. Мы с Любой следом бежим, обеим страшно. На Андрея плевать! За Сеню боюсь, в тюрьму ведь посадят! Не стою я этого! Чтобы он из-за меня свою жизнь гробил.

Андрей его видит, недоумевающим взглядом смеряет. Рот открывает, чтобы свое возмущение выразить, но не успевает…

Сеня с размаху кулаком в лицо бьёт. Сильно, решительно. И ещё раз, и ещё, и ещё. Кровь на пол брызнула из разбитого носа. Андрей равновесие теряет, падает. Сгибается на полу в позе эмбриона, руками голову пытается прикрывать, кричит чтобы я полицию вызвала. А Сеня как заведенный, сверху на него садится, наотмашь кулаками машет, остановиться не может. Сейчас точно забьет до смерти! Люба его за шею хватает, кричит, оттащить пытается. А он как скала, не поддается. Отвратительный металлический запах крови кухню наполняет. А вместе с ней и невообразимым ужасом. Люба за волосы его хватает, сильнее дергает, в сторону сваливает. Сеня встаёт быстро, пинает Андрея со всей силы, не смотрит куда, по голове, по почкам. Всю силу вкладывает. Бросаюсь к нему, под горячую руку спереди лезу, обнимаю его за талию крепко, к широкой груди прижимаюсь. Останавливается. Слышу как за каменной грудью сердце колотится. Как его кровь раскалена, как тяжело дышит. Ещё сильнее обнимаю, хочу себя в него вдавить, чтобы внутрь забраться, горячее сердце успокоить. Возвращается потихоньку. Плена с глаз спадает, обнимает крепко в ответ, до хруста позвоночника. Андрей в крови на полу стонет. Ругательствами сыпет. Угрожает всех нас в тюрьму посадить. Говорит что материнских прав меня лишит, что я сына больше не увижу. Сеня в моих руках расслабляется, носом по моей щеке проводит, целует, нежными губами касается. Обнимаю его и отпустить не могу. Кажется если отпущу, он опять из моей жизни исчезнет. Ткань его мастерки в руках сжимаю, сильно, так, что пальцы немеют.

— Сын где? — спрашивает Люба.

— В саду. — отвечаю.

— Сень, ехать надо! — кричит Люба, поторапливает.

Андрей на ноги встаёт, из стороны в сторону качается, разогнуться не может. Воду в раковине включает, лицо от крови отмывает. Вроде живой. В данной ситуации это не может не радовать.

Сеня меня за руку берёт крепко, пальцами переплетается, к двери решительно ведёт. Люба за нами. Бежим из этой квартиры, как преступники. Не верится что я стены этой тюрьмы покидаю. Оставляю в ней все свои вещи, все свои переживания, всю боль, всю прошлую жизнь.

***

Вывожу Макса из садика, дверь такси открываю. На заднем сиденье Сеня сидит, улыбается ему. Самое важное знакомство в моей жизни, и при таких обстоятельствах…

Макс несколько минут Сеню озадаченно разглядывает, в машину сесть не решается.

— Мама! — вдруг кричит неожиданно, ко мне поворачивается, округленными глазами смотрит.— Там Арсений Григоренко! — снова кричит, на Сеню указывает, словно он не живой, а на экране.

— Садись. — подталкиваю его немного, жду когда сядет и тоже сажусь, дверь закрываю.

Люба спереди рядом с водителем сидит, поворачивается, сына разглядывает, улыбается ему. Мы сзади втроём, Макс между нами, во все глаза на Сеню таращится, даже неудобно становится. Пытаюсь правильные слова подобрать, чтобы их друг другу представить, и ничего путного на ум не приходит.

— Арс. — Сеня первый представляется, руку со сбитыми костяшками протягивает.

— Макс. — отвечает сын с важным видом, жмет его руку.

Я сама учила его правильно представляться и руку мужчинам пожимать. Андрею не до этого было. Поэтому сейчас испытала искреннюю гордость за него и немного за себя.

— А что ты тут делаешь? — спрашивает сын.

— Приехал чтобы с тобой познакомиться. — отвечает Сеня. Улыбается ему.

— Правда? — удивляется сын.

— Я узнал что ты слушаешь мои песни, значит, ты поклонник моего творчества. — говорит Сеня с серьезным видом. Не совсем понимает как с людьми пятилетнего возраста общаться, нервничает немного.— Захотел лично с тобой встретиться. — улыбается.

— А ты со всеми поклонниками встречаешься? — спрашивает Макс.

— Только с самыми лучшими. — отвечает Сеня.

Все втроем напряженно следим за реакцией Макса. Сын в горделивой улыбке расплывается, от счастья светится, засмущался немного. Все втроем разом выдохнули. Люба улыбается, отворачивается. Едем в гостиницу, в которой они остановились. Нам с Максом отдельный номер снимаем. Заселяемся, всей толпой к нам в номер заваливаемся. Люба оживляется, интерес к сыну проявляет, в игры его завлекает. Макс в шкафу прячется, она его ищет.

Сеня Игорю звонит, просит немедленно найти в Москве самого лучшего адвоката по бракоразводным делам и отправить его к нам.

Целый день в гостинице с кучей вкусняшек, в компании любимого исполнителя и сын просто счастлив. Много смеётся, радуется, с Сеней общается. Татуировки на его руках разглядывает, на ощупь трогает, про каждую расспрашивает с живым интересом, не стесняется. Смотрю как они разговаривают, какую радость Сеня доставляет ему своим вниманием и сама улыбаюсь. Удивительный человек. Всем рядом с ним хорошо становится и комфортно. А Сеня сам как мальчишка, и на кровати вместе с ним попрыгал, и на руках поборолся, и выученные Максом приёмы карате проверил, и на плечах покатал.

Сын к вечеру буквально с ног валится. Сеня с Любой по своим номерам разошлись. Укладываю Макса спать, лежу рядом с ним на огромной кровати, на вопросы его отвечаю. А их у него очень много. Вроде засыпает уже, а все никак не уснёт.

— А почему мы в гостинице? — спрашивает.

— У нас дома тараканов потравили. — говорю.— Пока что нельзя возвращаться.

— У нас нет тараканов. — напоминает с сомнением в голосе.

— Я сегодня одного увидела, когда ты в саду был, сразу специальную службу вызвала. — отвечаю.

— А папа где спать будет? — волнуется.

— Папа в командировку уехал. — отвечаю.

— А ты Сеню давно знаешь? — снова вопрос задает.

— Нет. — улыбаюсь.— Мы совсем недавно подружились.

Жду очередной вопрос, но вместо него слышу глубокое размеренное сопение. Наконец-то уснул. В дверь стучат тихонько, иду открывать. Люба заходит.

— Иди к нему. — говорит.— Я присмотрю за Максом.

Проходит и на кровать поверх одеяла рядом с сыном ложится, рукой мне машет, чтобы не задерживалась.

— Спасибо. — шепчу ей и из номера выхожу.

Сеня впускает меня в номер, дверь запирает, и тут же к этой двери прижимает. Все свои эмоции обрушивает, безумной энергетикой давит, в губы целует жадно, требовательно. В этом поцелуе все свои пережитые страхи и чувства передаёт. На эмоциональном уровне делится. Растворяюсь в нем, все сразу считываю, как ему больно было, как боялся, как злился, как сейчас себя виноватым чувствует. Обнимаю его за шею, рукой в затылок впиваюсь, боюсь отпустить. Кажется, если отпущу, то сразу проснусь.