Глава 42

Официально. Я больше никогда и ни за что не попаду в больницу. Я даже, если рожать буду, то останусь дома. Потому что, еще немного, и я сойду с ума и полезу на стену от скуки.

— Я чувствую себя великолепно. Почему меня до сих пор не выписывают?

С этим вопросам я пристаю к каждой медсестре, своему лечащему врачу и практикантам во время обхода. Студенты уже отказываются ко мне в палату заходить, а медсестры я слышала, играют в «камень-ножницы-бумага», только бы не сталкиваться со мной и не отвечать на вопросы. И только доктору Панкратову все равно.

— Мы уже говорили об этом, Ира, — за эти дни, он успел отбросить всякие формальности.

— Мы говорили два дня назад, а сейчас…

— Мы говорили два часа назад, — поправляет мужчина. — И представь за это время мало, что изменилось.

— Но разве нельзя как-то ускорить процесс? — Смотрю на него глазами брошенного котенка.

— Отправлю на физиотерапию, если не перестанешь так смотреть, — предупреждает Панкратов.

— А мне там нечего делать.

— Ничего, я придумаю.

Вот и остается терпеливо ждать возле окошка, когда можно будет уже выбраться из стерильной клетки. Или, когда Даня вернется, с очередной неординарной идеей о том, как поднять мне настроение и развеселить.

В самый первый раз, он притащил какое-то приспособление, напоминающее таз и две мухобойки без центра. А еще кучу банок и бутылок, некоторые из которых переливались перламутром.

— Что это? — Разглядываю покупки.

— Мыльные пузыри? — Светится Даня улыбкой. — Будем делать большие, мыльные пузыри. А если ты встанешь сюда, — он показывает на то, что я приняла за таз. — То я смогу и тебя поместить внутрь пузыря.

Следом, была маленькая комната, которая на половину была заполнена мягкими, как вата шарами. И на которых можно было валяться, как на матрасе. Что в принципе и продемонстрировал Атласов, подбивая последовать его примеру.

— Гляди, как мягонько, — Даня плюхается в самый центр воздушной кучи. — Попробуй. Словно на облаке лежишь.

— Будь, это облако, то мы бы провалились на пол. Нет спасибо, я лучше постою.

Затем, он как-то умудрился и протащил в зал для занятий по физической реабилитации несколько батутов. Я до сих пор не могу понять, как он сумел уговорить Панкратова.

— Это весело, — подпрыгивает Атласов, пытаясь рукой достать до потолка. — И можешь не бояться упасть.

Я дергаюсь вперед, когда он падает мимо батута и приземляется на пол.

— Даня!?

— Мягкий пол, — хлопает он по месту, на которое упал. — Совсем не больно.

— Дурак! У меня чуть сердце не остановилось.

И хоть из-за ощущения затворничества я не могу нормально расслабиться, все равно жду появления Атласова. Присутствие Дани помогает успокоиться и приводит в благоприятное расположение. И я удивляюсь сама себе, раньше бы подобные настойчивые проявления внимания меня взбесили. Сейчас же мне нравится, что мой альфа заботится обо мне. С одной стороны меня это пугает, даже раздражает, но с другой, порой хочется даже замурчать от удовольствия. И спокойствия, которое обрушивается на меня с присутствием Дани. И я собираюсь сказать, как ценю его попытки развеселить меня и подбодрить. Сегодня обязательно скажу, как только он появится.

— Дань, я…

Поворачиваюсь от окна, услышав, как открывается дверь в палату. Но, это не Атласов.

— Солнышко!

Мама бросается ко мне, и я едва успеваю раскрыть для нее объятия. Вот, это и правда неожиданно.

— Сеструля-я-я.

Рома, как танк движется к нам и захватывает нас с мамой своими длинными руками. Мы с мамой оказывается, прижаты друг к другу, а уже после прижимаемся к груди брата.

— Как, вы тут оказались?

— Ты думаешь, я бы не смог узнать, где находится моя дочь?

Приподнимаю голову поверх плеча Ромы, хоть и дается мне это с трудом, и встречаюсь глазами с отцом. Обычно, наши встречи с ним не заканчиваются ничем хорошим. Будет отлично, если мы не поцапаемся хотя бы сейчас, место явно не подходящее. Но сейчас, я рада его видеть, что удивительно, вспомнив наш последний разговор.

— Что это за место? — Кривится отец, разглядывая палату. — Не мог найти клинику получше?

И тут я замечаю Даню, который входит в помещение самым последним. Он выглядит немного виноватым, поймав мой взгляд. Видимо, он не ожидал, что отец сразу же начнет разговор с критики. Но я все равно улыбаюсь Атласову. Уверена в этот раз, он тоже хотел меня порадовать.

— Это замечательная больница, — я выпутываюсь из бесконечных конечностей моих родных. — И тут удивительно, внимательный персонал. А мой лечащий врач, лучший специалист во всем городе.

Мы с отцом не спускаем друг с друга глаз, начиная перепалку, в которой никогда не будет победителя. Интересно, кто сдастся первым? Обычно, это я отступаю, не желая поддерживать конфликт. Но этот день определенно приносит много нового.

— Я рад, что с тобой все хорошо, милая.

Папины объятия, насколько бы мы с ним не были в разладе, все равно одни из самых крепких и теплых. В его руках чувствуется уверенность и сила. Я позволяю себе расслабиться и отбросить на время наши бесконечные препирательства. Для этого будет другой момент и точно другой повод.

— Оу, какое трогательное воссоединение семьи.

Рома складывает ладошки и умильно улыбается, желая подразнить нас. За что удостаивается от меня показа среднего пальца.

— Рома хватить дразнить сестру, — осаживает его мама. — А ты Ира, не показывай неприличных жестов. Это неприемлемо для воспитанной девушки.

Мы с братом одновременно закатываем глаза. Это действительно похоже на наш типичный семейный день. Так было всегда, пока я жила в родительском доме, когда Рома еще не съехал. Мы с братом постоянно тыркали друг друга, за что получали словесный нагоняй от мамы и пару подзатыльников от папы.

— Простите, я не знал, что у вас гости, Ира, — Панкратов появляется на пороге палаты. — Я зайду позже.

— Вы ее лечащий врач? — Мой отец сразу же включается в разговор. — Как дела у моей дочери? Ей необходимы какие-то лекарства? Может, нужен особый специалист? Говорите, не стесняйтесь, я все сделаю.

Желание папы разрешить любую проблему деньгами, в любой другой день сделали бы меня раздраженной. Особенно то, что он не слушает других. Но сейчас я спокойна. Попади мой ребенок в подобную ситуацию, то вела бы себя таким же образом.

Не успевает Панкратов ответить и на первый вопрос, как отец перебивает его.

— И вообще нужно перевести Иру в другую больницу. Поближе к центру. У меня есть парочка знакомых врачей. Или еще лучше, отправим ее за границу. Реабилитация в каких-нибудь альпийских горах пойдет ей на пользу. Свежий воздух, природа вокруг. Она сможет гулять.

— Она никуда не поедет, — Даня сразу же оживляется.

— Тебя не спросил, пацан, — бросает мой отец презрительно. — Ира моя дочь, и я позабочусь о ней. Вы с братом сделали уже достаточно.

— Папа! — Вырывается мой возмущенный крик.

— Дима! — вторит мне мама.

— Будто я не прав, — отец тычет в Даню пальцем. — Где, твой братец теперь? Наделал дел и сбежал, поджав хвост?

Замечаю, как Атласов насупливается. Его тело напрягается. Воздух наполняется знакомым нетерпением альфы. Еще немного и все закончится дракой. Смотрю на Рому, ища поддержки. Но спасает, ситуацию спокойный доктор.

— Не думаю, что будет хорошей идеей увезти куда-то Иру?

— Почему? — Скрежещет голос отца от раздражения.

— Потому что в ее положение, быть вдали от своей пары, может быть губительно.

В комнате повисает пауза. До нас всех очень долго доходит, что Панкратов имеет в виду. Мама первая ахает и закрывает себе рот ладонями. Глаза ее наполняются слезами.

— Солнышко, — шепчет мама.

— Вот черт, — Ромка запускает пальцы в волосы.

И только мы с Даней молчим, глядя друг на друга. Атласов первым начинает движение.

— Мы беременны? — Все еще не верит мой альфа.

— Выходит, что так, — мой голос дрожит.

— Мы беременны!

Даня хватает меня на руки и начинает кружить, хохоча, как сумасшедший. Я оплетаю его шею руками и тихо смеюсь от радости.

Я беременна. И если все правильно подсчитано, то… Артур отец ребенка. У нас с ним будет ребенок. Господи, что же теперь делать?