Глава 41

Больница — это не курорт. Какой бы продвинутой она ни была, и как бы персонал не обхаживал, через пару дней, уже хочется сбежать на волю.

Единственное, что продолжает меня успокаивать и удерживает в стенах клиники, это необходимые процедуры, по очищению и восстановлению моего организма. Неважно насколько хорошо я чувствую себя сейчас, главное, что будет в будущем и как мое тело отреагирует.

— Вы идете на поправку, Ирина.

Доктор Панкратов, который принял меня в самом начале, так и продолжает заниматься моим лечением. Кажется, этот мужчина знает абсолютно обо всем. И самое важное, что он легко ставит на место самого назойливого альфу, который только может быть.

Мне нравится, что Даня проявляет заботу и беспокойство. Но порой, его слишком много. Особенно четко, я чувствую его присутствие, когда надо узнать у доктора о чем-то очень личном. О том, что касается самого Атласова.

— Задавайте уже свой вопрос, — подталкивает меня Панкратов. — Пока ваш партнер не успел вернуться. Вы, конечно, попросили у него арбуз в шоколаде, — улыбается он. — И пусть, в наших краях, это большая редкость, но этот молодой человек и Луну в шоколаде вам бы принес.

Я зарделась, в очередной раз, поняв, как близок врач к правде. Даня и раннее был очень внимателен ко мне, а после ухода Артура, все только усилилось. Для младшего Атласова исполнить мою просьбу, сравни вызову.

— Этот вопрос может прозвучать странно.

— Ничего, — Панкратов щелкает ручкой. — Я слышал многое в стенах этого учреждения.

Его взгляд мягкий и располагающий. И если я не смогу довериться этому врачу, то уже ни у кого не узнаю.

— Я не чувствую, Даниила, — выпаливаю, как на духу.

Замираю в ожидание ответа Панкратова. Он оживает через пару мгновений.

— А, так это все?

Я киваю, но при этом не понимаю, чему он так удивляется. И что еще он хотел услышать.

— Подавители, блокаторы, прочие супрессанты, — перечисляет врач. — Что из этого принимали?

Это не уголовно наказуемо принимать подавляющие первичную основу препараты. Но и говорить открыто о таком никто не любит. Словно, ты можешь стать каким-то бракованным, если прибегаешь медикаментам.

— Не вспомню название, но они достались мне через друга.

— Дайте угадаю, этот друг тоже не знает их название?

Я пожимаю плечами. Панкратов вздыхает, будто я сказала какую-то очевидную глупость. Это почему-то расстраивает, выглядеть глупо в глазах лечащего врача. Хотя чему я удивляюсь, после процедур, я всегда очень эмоциональна.

— Супрессанты и так имеют множество побочных эффектов, — объясняется мужчина. — А уж те, что приобретены на черном рынке и подавно. Это пройдет после того, как курс очищения закончится.

Он продолжает о чем-то говорить, но я уже не слышу. Побочные эффекты от супрессантов. Отсутствие запаха истинной пары. Все, это наталкивает на мысль об Артуре. Что, если я его тоже не чувствовала из-за препаратов? В таком случае, у меня могло быть двое альф? Артуру не было необходимости уходить.

— Что случилось?

Голос Дани выводит меня из оцепенения. Я поднимаю на него взгляд и только сейчас осознаю, что плачу. Я скорблю по тому, чего уже никогда не случится. У меня могло быть два альфы. Артур мог быть рядом со мной.

Атласов бросает пакеты у двери и направляется ко мне, когда видит, как я тяну руки. Он садится на койку и притягивает меня к себе, обхватывая руками в защитном жесте. Я ощущаю исходящие от него волны беспокойства и недовольства. Последнее направлено на врача.

— Что тут произошло? — Спрашивает он сурово.

Мне хочется сказать, что доктор не имеет к моим слезам никакого отношения, но язык отказывается двигаться. После гормонального взрыва мозг вообще до сих пор отказывался работать нормально, я была чересчур эмоциональна и моя омега.... Она стала сильней меня. Плаксивость берет вверх, когда я понимаю, что нахожусь рядом со своим альфой. А их могло бы быть двое. И это наваливается, как снежный ком, не позволяя мне и слова произнести.

— Ничего особенного, — Панкратов как обычно спокоен. — Общая эмоциональная нестабильность. Это нормально для омег в состоянии Ирины. После окончания процедур, ее эмоциональный фон придет в норму. Вам не о чем беспокоиться.

— Понятно, — кивает Атласов. — Но, что вы ей сказали? Что заставило ее переживать?

Пальцы сильнее сжимаются на спине Дани. Собираю в ладони ткань его рубашки. Я не сомневаюсь, что доктор сохранит наш разговор в секрете. Но разве, я сама не в состоянии ответить? Отодвигаюсь от мужчины, чтобы увидеть его лицо.

Атласов хлопает ресницами, глядя на меня. И да, то, что он видит определенно не подходит к омеге, которая только что цеплялась за своего альфу. Здравствуйте эмоциональные качели.

— То, что сказал мне врач, останется между мной и им, — смотрю на мужчину строго. — Я сама могу позаботиться о себе. И тебе не надо знать обо всем, что происходит с моим организмом.

Зря, я, конечно, затеяла это все. Даня куда мягче своего брата, и уступчивей. Но даже его альфа никогда не останется в стороне. Сколько бы омега не твердила о своей силе и самостоятельности.

— Я взял за тебя ответственность, — произносит он твердо. — И я буду интересоваться всем, что касается твоего здоровья. Тем более, если это может быть связано с будущим потомством.

— Будущим… Что?

Меня обдает холодным потом, а руки начинают дрожать. Я же совершенно об этом забыла, о своем недомогании перед побегом от братьев. Боже, я же могу быть беременна!

Даня меняется в лице. Видимо, он не планировал этого говорить. И теперь, мы как два дурака смотрит друг на друга, и не можем ничего сказать. Смешок со стороны, заставляет меня повернуться.

— Похвально, что альфа беспокоится о таких вещах, — Панкратов вполне серьезен. — В наше время, сложно найти сильных партнеров, которые станут заботиться о своих слабых половинах. Обычно альфы привыкли только брать, но не отдавать. В вашем случае, все по-другому, и на это приятно смотреть.

Рука Дани продолжает обвиваться вокруг моей талии.

— А что касается потомства, то можете не беспокоиться. В случае похожем на ваш, Ирина, мы проводим все возможные анализы для фертильных омег. И, да, вы не беременны.

Я с облегчением выдыхаю. Учитывая наркотик, который мне ввели, это могло плохо отразиться на малыше. Но, Атласов не думает расслабляться.

— Как быстро омега может забеременеть? Как скоро, это можно зафиксировать?

Панкратов медлит с ответом.

— Вы думаете о каком-то конкретном количестве дней, после зачатия?

— Четыре дня, — отсчитывая Даня от сегодняшнего момента, до того, когда они меня нашли. — После четырех дней, может быть известно о беременности?

— Нет, но… — доктор замолкает, до него доходит к чему ведет Атласов. — Мы сделаем тесты еще раз, чтобы убедиться, — он поглядывает на часы. — Не переживайте. Уверен, все будет хорошо. А пока извините, мне нужно проверить других пациентов.

Панкратов уходит, а мы с Даней остаемся одни. Я не успеваю погрузиться в пучину размышлений, и снова начать переживать. До носа доносится запах чего-то знакомого и сладкого.

— Арбуза в шоколаде не было.

Атласов начинает выгружать все, что принес в пакете. В частности, нарезанный на дольки арбуз без косточек, и какой-то непрозрачный контейнер.

— Но у меня есть свежий арбуз, — опускает он тарелку на тумбочку. — И растопленный шоколад, — открывает он контейнер. — Можешь макать.

— Где, ты взял растопленный шоколад?

Даня улыбается и чмокает меня в нос.

— У фокусников свои секреты.