Глава 17

Алёна

Тихий, но уверенный голос Даниэля приводит меня в себя. Он проникает сквозь завесу затуманенного сознания, касается его и тихо вытаскивает из пелены небытия.

– Вот так, молодец, пить хочешь?

– Угу.

Моих губ касается прохладное стекло стакана.

Я делаю несколько глотков, откидываюсь на подушки.

– Открой глаза.

Я открываю и вижу лицо Дэна очень и очень близко.

А ещё новую трубку, идущую от пакета с лекарством, и воткнутую в иглу катетера на сгибе моего локтя. В меня опять что-то вливают.

– Надя приходила, – поясняю я чуть хрипло.

Динаров вздыхает.

– Я так и понял. Кучу приятного наговорила?

– Да, я… я не хотела в обморок падать. Серьёзно. Просто в груди так всё сжало, дышать стало нечем. И я почувствовала, как уплываю. А ещё руки онемели. До сих пор покалывают.

Поднимаю левую, рассматриваю кисть, словно она не моя.

– Спазм. Такое бывает. Ты истощена, а это дополнительная психологическая нагрузка. А я сейчас пойду голову откручу тому, кто Разумовскую сюда пустил, да, Мил? – оборачивается и рычит куда-то за своё плечо.

На пороге мнётся молоденькая медсестра.

– Так Даниэль Максимилианович, она сказала, что подруга.

– Только близкие родственники могут заходить!

– Так она к вам уже заходила, я ж не подумала… то есть я подумала, что можно пустить. Что ничего страшного…

Дэн качает головой, смотрит на меня. В его глазах мелькает чувство вины.

– Прости, мой прокол. Чего она тебе наговорила?

– Не помню.

Я даже не подвираю. Просто всё сказанное, было настолько неприятным, что я в какой-то момент подумала, что хочу вскочить и убежать из палаты. Попутно ударив Надю.

– Не помнишь?

– Ну правда. Про прошлое ерунду несла. Какой я сукой, оказывается, была завистливой. А потом я… мне стало плохо, так плохо… и я больше думала о своём состоянии, чем о её словах. Плюс в ушах зашумело. Я больше своё дыхание слышала, чем Разумовскую. Словно под воду нырнула. Знаешь, такое состояние, когда понимаешь, что грохнешься в обморок, и тебе страшно? И сердце бьётся быстро и от этого ещё страшнее.

Он кивает, сжимает мою ладонь и подносит к губам, чтобы поцеловать пальчики.

– Она к тебе приходила? – тебе я задаю вопрос Дэну.

– Да.

– Зачем?

Дэн делает долгий шумный вдох. Приподнимает брови.

– Сказать, что я сволочь и обманщик, что не назначил нашу свадьбу на следующее лето.

Он усмехается, а потом уже серьёзнее добавляет.

– Я её уволил, и гарантирую, больше она тебя не побеспокоит. А ты через два дня переезжаешь ко мне домой. Вот так. И отказа не приму. За Наташей я присматриваю, она одна не остаётся ни на минуту. С ней няня, а если нет няни, то рядом я. Вас в обиду, мои девочки, не дам.

Мои девочки… вот как…

Его слова греют мне сердце, и я следую всем его предписаниям, чтобы через два дня гарантированно выписаться из больницы.

В день «икс» жду финального вердикта. Что я в нормальном состоянии и нет необходимости в круглосуточном стационаре.

Меня выписывают. Швы заживают отлично. Я уже передвигаюсь самостоятельно. Только очень медленно. Такое ощущение, что бегать вообще никогда не смогу.

Но нет… я обязательно побегу. Пойду. Полечу. Поплыву. Вернусь к нормальной, привычной мне жизни.

Хотя нет, не привычной.

В побегах больше нет смысла.

Я с Даниэлем.

С Даниэлем же?

И хочется, и колется, и сердце не велит. Или велит. Но всё равно, мамочки, так страшно.

***

– Мамочка, мамочка, а вот тут гостиная. А вот тут моя комната! А вот тут! Вот тут… Кухня! – моя Натали прыгает вокруг меня, пританцовывая, пока я держусь за стену и за Даниэля, разглядывая его квартиру.

– Устала? – прижав губы к моему уху, спрашивает Динаров.

А по телу проносится лёгкая дрожь.

Ну он точно её ощутил!

Бросаю быстрый взгляд на Дэна и слегка краснею.

Вместе с силами возвращаются и другие ощущения. Моё тело исцеляется. Физически я ещё далека от полнейшего выздоровления, но каким-то образом, тело способно ощущать это волнение.

Просыпаются вполне себе земные желания женщины к мужчине.

Я думала, они во мне заснули надолго.

Ни с кем другим такого не было, как с Дэном. Он первый и единственный. В моём сердце и в голове.

Я пыталась строить отношения, но выяснилось, что человек, рядом со мной, обманщик и манипулятор. А потом уже ничего и ни с кем не хотелось, да и Сокольников бы не позволил. Одного мужчину, с которым я пошла на свидание, он подкараулил у подъезда и избил.

Вот тогда ко мне впервые закралась мысль, что надо бежать.

А когда Паша забрал Натали из сада без моего ведома, я укрепилась в своей мысли.

И пускай я несколько раз сказала воспитателю, что Павлу больше дочь не отдавать, нашлась другая, которая была не в курсе и сделала это.

Раньше ж забирал и ничего было.

Раньше…

Так и отцы после разводов крадут своих детей, чтобы унизить женщин, чтобы избежать алиментов. А Сокольников Натали никто. Никто! Хотя и вписан в свидетельство о рождении отцом.

Это надо исправить!

– Такая большая у тебя квартира, – говорю Дэну, когда он заканчивает мини-экскурсию. – Только мебели маловато.

– Не успел обставить, как-то не до этого было. Когда покупал, думал про большую семью, – говорит с усмешкой. – Которую так и не завёл.

– Эм… – усмехаюсь, – не могу сказать, что я не рада этому…

Немного эгоистично звучит, но Динаров обнимает меня, привлекает к себе и коротко целует в губы. Я снова вся дрожу, и Даниэль чувствует мою дрожь и желание, которое я не могу и не хочу скрывать.

Теперь уже сама подставляю губы под поцелуй, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его дыханием. Вокруг нас всё замедляется, и мир исчезает. Я смотрю в его глаза, полные искренности и нежности, и в этот момент всё, что было до этого, теряет значение.

Это нежный поцелуй, наполненный теплом и страстью, становится всё более глубоким, и я ощущаю, как между нами выстраивается былая связь, которую невозможно объяснить словами.

– Дядя доктор и мама целуются! Дядя доктор и мама целуются! – Натали вбегает в комнату и начинает прыгать вокруг нас.

– Не дядя доктор, – шепчу я, но так, чтобы слышал только Дэн. – А папа… – и слёзы накатывают на глаза.

Когда думаю, сколько лет жил мой ребёнок и не знал своего настоящего отца.

Когда вспоминаю, чувство безысходности, накатившее на меня после отъезда Даниэля, и усилившееся, когда он перестал выходить на связь. Провожая его, я плакала, зная, что это наша последняя встреча. Он говорил, что это не так, но я чувствовала, всё именно так.

– Алён, ты не будешь против… – медленно начинает Дэн, – если мы сделаем ДНК анализ?

И внутри меня всё застывает…

Теплота исчезает.

– Конечно, я не против, – говорю холодно и отстраняюсь.