Глава 59

Я буквально кожей чувствую взгляд Вальгерда. Он стоит у входа в зал, в верхней одежде, как будто спешил попасть, как будто… выслеживал меня. Его лицо мрачнеет с каждой секундой, пока Никос ведёт меня под руку между столами. Джуна, стоящая рядом с куратором, сначала выглядит растерянно, но потом тоже замечает меня и победно улыбается.

— Алисия? — голос Никоса возвращает меня к реальности. — Ты в порядке?

— Д-да, конечно, — выдавливаю улыбку, отрывая взгляд от Вальгерда и позволяя усадить себя за столик.

Певица на сцене заканчивает очередную арию и покидает сцену. Видимо, мы пришли как раз к началу основного концерта. Все присутствующие оживляются, дамы начинают перешептываться, а я силой заставляю себя смотреть на богато сервированный стол и не оборачиваться, хотя взгляд Вальгерда я ощущаю всей кожей. 

И благодарю всех богов, что мне пришла в голову идея сделать вставку в платье. 

— Никос, дорогой! — раздаётся звонкий женский голос, и к нашему столику приближается элегантная пара средних лет. За ними следует очаровательная девушка в жемчужно-сером платье.

— Мама, отец, — Никос встаёт им навстречу. — Позвольте представить вам мою спутницу...

Я тоже поднимаюсь, чувствуя, как горят щёки под оценивающим взглядом госпожи Хорл. Она едва заметно морщится, замечая простоту моих украшений и прически. Конечно, платье Никос постарался выбрать поинтереснее и побогаче, но… Реальность не спрячешь.

— Алисия Крукс, — произношу я, делая положенный реверанс.

Тело еще помнит, потому что это вдолбили не хуже, чем простейшие боевые приемы и интуитивный выбор подходящего заклинания. 

— Крукс? — переспрашивает господин Хорл. — Это те, что… 

Я знаю, что он дальше скажет. “Та семья, где жена нагуляла дочь от дракона”. Поэтому напрягаюсь, но меня, как это ни странно, спасает мать Никоса.

— А это Лавиния, — продолжает она, подталкивая вперёд девушку в сером. — Мы так надеялись, что вы познакомитесь поближе...

— Мама, мы и так знакомы с Лави с самого детства, — возражает Никос. — Куда уж ближе?

— Не делай вид, что тебе непонятно, как именно близко могут быть знакомы парень и девушка, — совершенно прямо и откровенно заявляет госпожа Хорл. 

Я при этом краснею до самых кончиков ушей. Надеюсь, что они не думают, что мы с Никосом… настолько знакомы. 

Родители Никоса тоже присаживаются за столик, а Лавинию сажают по другую сторону от Никоса. Они тут же принимаются за закуски, а я не могу даже руки на стол поднять, потому что не хочу, чтобы кто-то видел, как дрожат мои руки.

— Расскажите, Алисия, как вам учёба на боевом факультете? — интересуется господин Хорл, но его голос тонет в аплодисментах.

На сцену выходит мадам Эстель — та самая знаменитая певица с южных островов. Её появление отвлекает внимание семейства Хорл. Я не выдерживаю и позволяю себе слабость: украдкой бросаю взгляд туда, где сидит Вальгерд. 

Не могу не отметить, что он выглядит непривычно элегантным в вечернем костюме, и от этого внутри всё сжимается. Совсем не похож на знакомого мне угрюмого декана. Но неизменные черные перчатки по-прежнему на нем. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, по телу пробегает волна дрожи.

Обвинение? Подозрение? Презрение? Что он сейчас чувствует? Кто я в его глазах и буду ли я после этого вечера все еще его студенткой?

Но… я не хочу себе признаваться, что меня это беспокоит гораздо меньше, чем то личное, что мой поступок может разрушить то, что, казалось, появлялось между нами. Его искренняя забота, спрятанная за маской отстраненности. То, чего мне долгие годы так не хватало…

Закусываю губу, чтобы отрезвить себя. Впрочем, наверное, семейство Хорлов решит, что я переживаю из-за знакомства с ними. Из-под ресниц рассматриваю Лавинию. Щеки чуть порозовели, а губы поджаты. Кажется, она немного не ожидала меня увидеть, и, похоже, Никос ей действительно нравится.

И здесь я, кажется, не в кон. 

Нервно достаю часы из кармана, чтобы прикинуть, сколько мне еще мучиться в этом театре плохого актера по имени Алисия. Впервые замечаю, что они… стоят. Никогда такого не было. Неужели сломались? 

Это не поднимает настроения. 

Мадам Эстель начинает петь, её бархатный голос заполняет зал. Песня на незнакомом языке звучит как любовное признание.

Я снова бросаю взгляд на Вальгерда. Они о чем-то с Джуной беседуют, она даже положила руку на его предплечье. 

Пальцы сжимаются до побеления костяшек.

— Алисия была переведена профессором Вальгердом к нам на курс совсем недавно, но сразу оказалась в нашей пятерке, — голос Никоса возвращает меня к реальности. Он накрывает мою руку своей, и я замечаю, как Вальгерд стискивает бокал с вином. Его желваки напряжённо ходят, выдавая раздражение.

— Правда? — холодно улыбается леди Хорл. — А Лавиния прекрасно поёт. Почти как Мадам Эстель.

Я киваю, не вслушиваясь в перечисление достоинств прекрасной Лавинии. Потому что Джуна, придвигается ближе к Вальгерду, касаясь его плеча. Шепчет что-то на ухо, явно комментируя выступление. У меня перехватывает дыхание от злости и... ревности? Да, именно от неё.

Имею ли я на это право? Да никакого! Но я чувствую. И, кажется, впервые до меня начинает доходить, что я чувствую совсем не то, что должна чувствовать ученица к своему куратору.

Мадам Эстель заканчивает первую песню, и зал взрывается овациями. Она с улыбкой обводит взглядом зал, что-то произносит, и переводчик объявляет, что певица просит всех выйти на танец, поддержать ее. 

Начинает играть оркестр, и я с облегчением принимаю приглашение Никоса на танец. Хотя бы можно отойти от его семьи. Но легче не становится — теперь я вижу, как Вальгерд ведёт в танце Джуну. Сердце болезненно сжимается, когда она льнет к нему.

— Смена партнёров! — объявляет распорядитель, когда меняются куплеты Мадам Эстель.

Я оказываюсь в руках какого-то незнакомого мужчины с немного влажными, чересчур нежными ладонями. Кажется, его руки не привыкли держать ничего серьезнее, чем перо и бумага. Он пахнет приторным парфюмом, а усы и волосы так напомажены и идеально уложены, что, кажется, тронь их, они будут казаться каменными. 

Натягиваю вежливую улыбку и старательно, но совершенно безэмоционально выполняю па до тех пор, пока снова не объявляют смену партнеров. Я уже было пытаюсь найти Никоса, чтобы вернуться к нему.

Но на мое запястье ложится прохлада выделанной кожи. Мир вокруг замирает, и я осознаю, что оказываюсь в объятиях Вальгерда. Его руки ложатся на мою талию, и это прикосновение обжигает даже сквозь ткань платья. Знакомый запах можжевельника и крепкого чая кружит голову, а чувственный голос певицы, кажется, озвучивает все мои тайные мысли.

— Значит, плохо себя почувствовала? — в его голосе столько холода, что у меня перехватывает дыхание, а сердце словно леденеет.

— Простите. Все совсем не так, — шепчу я, отчаянно желая объяснить, рассказать правду. Но понимаю, что сейчас это будет звучать как бессмысленное оправдание.

— У меня не хватает фантазии, чтобы предположить, как именно, — его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию, и от этого собственнического жеста внутри всё переворачивается. — Выбрать пару выгоднее? Я не думал, что бордовый цвет тебе больше по душе, чем зеленый.

Мадам Эстель берёт особенно высокую ноту, и в этот момент наши взгляды встречаются. В его глазах… эмоции. Клубящийся дым из ярости и ревности, такой густой, что я почти готова признаться во всём прямо сейчас, при всех. Или… поцеловать его?

Песня заканчивается. Вальгерд отстраняется, и я физически ощущаю потерю контакта с ним. Холодно. Пусто. Даже страстная мелодия, льющаяся со сцены, кажется теперь насмешкой.

— Господин Вальгерд, еще один танец? — рядом с нами возникает Джуна и кладет руку на предплечье декана с флиртующей улыбкой. 

Он лишь мельком бросает взгляд на нее, а потом я вижу, как меняется его лицо, как темнеет взгляд, как напрягается каждая черта. Мадам Эстель в этот момент замолкает, и в образовавшейся тишине его слова звучат особенно резко:

— Прошу прощения, но мне нужно отлучиться.

От его тона веет арктическим холодом и звенящим напряжением. Джуна бледнеет и переводит злобный взгляд на меня, как будто я специально оказалась тут, чтобы помешать ей. 

Мадам Эстель начинает новую песню, ещё более страстную и пронзительную. Её голос взмывает под потолок, заставляя вибрировать хрустальные подвески люстр. И именно в этот момент я чувствую, как меня будто что-то толкает в спину.

Мой обострённый на опасность инстинкт бьёт тревогу, я резко оборачиваюсь, но тут же понимаю, что не успею выставить щит.