Глава 64

Я просыпаюсь от тревожного сна уже, когда солнце успевает подняться над академией, и не сразу осознаю, где я. А после этого все, что происходило накануне, и снова появляется желание просто заснуть. Совсем. 

Я в кровати Вальгерда, в его комнате после того, как сходила на свидание не с ним, а с Хорлом. И несмотря на это куратор меня спас, приютил и… дал возможность выспаться, а я ею совершенно бесстыдно воспользовалась. Только вот где он сам спал?

Я ждала. Ждала, что он придет, и хотела этого, даже думала о том, что шепот ночью в домике мог быть настоящим, не приснившимся. И почему эта мысль кажется гораздо более ужасной, чем то, что я устроила Вальгерду свидание с Джуной?

Огонь в камине догорел, но все еще отдавали жар яркие угли — кто-то ночью подкидывал дрова. Беглый взгляд ищет подтверждения и находит: на кресле аккуратно повешена чистая новая форма, теплые чулки, новые ботинки и… мой старый плащ. 

Значит, Вальгерд не ходил за моими вещами, но достал новые. Так, чтобы мне не пришлось надевать на себя вчерашнее платье, которого, кстати говоря, я даже не вижу там, где его положила. Мелькает мысль о том, что Вальгерд мог намеренно уничтожить наряд, но… зачем ему это? 

Стоп, Алисия! Ты так сейчас напридумываешь на пустом месте, а потом сама же и разочаруешься. Не сейчас. Сейчас  — учеба. Экзамен. И, как там Вальгерд говорил? Эмоции — враги ищейки. Вот. В эту сторону и надо думать.

Сползаю с кровати в мягкий ворс ковра, который защищает ноги от, я уверена, ледяного пола, и дохожу до кресла. На столике рядом лежит короткая записка. 

“Сегодня только теория. Никакой практики. Увижу на полигоне — накажу. На плаще отводящее взгляд плетение, продержится до обеда, так что тебе лучше успеть до этого времени добраться до комнаты. 

Джуна считает, что ты до утра пробыла в участке, давая показания, пусть это останется твоей легендой для всех. Да, для Солтиса тоже.

Полиция к тебе не сунется. Отдыхай, силы тебе понадобятся”. 

Вот так… Коротко, сухо. Впрочем, что я ожидала? Нежностей? От Вальгерда? Почему я 

Я быстро переодеваюсь, накидываю плащ и выскальзываю из комнаты куратора. Редкий, сухой снег припорошил землю, скрыв грязь и качественно замаскировав замерзшие лужи, на которых я несколько раз чуть не упала, поскользнувшись. 

Весь путь оказывается слишком длинным, потому что мне до стука зубов холодно и безумно хочется обратно в тепло. И в то же время слишком коротким, потому что совсем не хочется разговаривать с близняшками, рассказывая о том, каким “потрясающим” оказался вечер. 

Как и сказал Вальгерд, на меня никто не обращает внимания, а следы на снегу за мной сразу же заметает поземка: наверное, чтобы не было понятно, откуда я шла. Все продумал. И рассказать я могу что угодно. 

— Алисия! Как ты? — Эмма тут же кидается ко мне, помогая снять плащ. — До нас долетели слухи, пол-академии жужжит. Кому-то из дома позвонили, а сплетни, сама знаешь, как распространяются…

Вот так. То есть теперь вся академия в курсе того, что я была на свидании с Хорлом, а Вальгерд… Поняли ли они, что он был с Джуной? 

Эмма, конечно же, замечает мою свежую форму и хмурится, но больше от беспокойства, чем от подозрений.

— Там… Было страшно, — произношу я и понимаю, насколько это правда. А ведь я даже не позволяла себе в этом признаться. 

— С тобой ничего не случилось? — Элла осматривает меня с экспертным видом, словно готова хоть сейчас целительством заняться. 

— Нет. Там был профессор Вальгерд, и он меня прикрыл, — отвечаю я, умалчивая, что каким-то непостижимым образом оказалась участницей задержания двух опасных преступников. 

По привычке засовываю руку в карман, чтобы проверить, сколько времени еще до завтрака, но… Точно. Часы я тоже вчера отдала.

— А вы теперь с Хорлом?.. — Элла мнется, кусает губы, но любопытство сильнее. 

Качаю головой.

— Нет. У нас была дружеская встреча. 

— И дружеское знакомство с родителями? — произносит Эмма, а потом испуганно замолкает, переживая, что я могу обидеться. 

— Я знаю, как это выглядит со стороны, — вздыхаю я и достаю плащ от Вальгерда. — Но между нами правда только приятельские отношения, и то только из-за того, что мы в одной пятерке. 

Девчонки резко замолкают, я даже не сразу понимаю, почему. 

— Ты же хотела вернуть второй подарок, — выдыхает Элла, восторженно скользя взглядом по меховому воротнику и вышивке. 

— Да… Все не так, как я поняла сначала, — с грустной улыбкой говорю я. — Мы сильно опаздываем на завтрак?

Сестры переглядываются, подскакивают, как будто я этой фразой встряхнула их ото сна.

— Точно! А мы еще с обедом пролетаем, потому что нарвались на отработку! Побежали скорее! — восклицает Элла и хватает свою сумку.

Девчонки накидывают свои теплые плащи и как два маленьких смерча вылетают из комнаты. Я, вздохнув с облегчением, что допрос окончен, запихиваю в сумку пишущие принадлежности, чтобы потом сразу на лекции пойти, и выхожу из комнаты. 

Ни за завтраком, ни на занятиях не пересекаюсь ни с кем из наших ребят. То ли меня специально бойкотируют, то ли заняты чем-то. Зато мне с лихвой хватает других взглядов. 

Завистливых — от девушек, потому что я, мало того, засветилась в кабаре со всей семьей Хорла, а этому придается слишком много значения среди аристократов, так меня там защищал сам Вальгерд. И это притом, что все еще ходили слухи, что он приехал в академию за невестой. 

От парней мне достаются изучающие взгляды. Я слышу перешептывания о том, что я “оседлала” мужика и вообще “мне предложили уже работу в полиции”. Решаю на это все не реагировать — и без этого хватает дел. 

Лекции проходят сухо, сдержанно, но такое ощущение, что преподаватели не просто дают мне какие-то знания, они натаскивают целенаправленно именно на то, что будет на экзамене. Что это? Просьба Вальгерда или их личная инициатива? 

Однако они не сильно жалеют меня, и, помимо того, что мне нужно запомнить из лекций, от души задают задания для работы в библиотеке. В том числе и по теме ищеек. Только в этот раз мне везет больше: мне еще и подсказывают, в каких книгах лучше искать. 

Когда заканчиваются теоретические занятия, я решаю сходить на крышу: теперь, в теплом плаще я могу не переживать, что окочурюсь там от холода. Главное, не слететь, если там все обледенело. 

— И как все прошло? — вместо “привет” слышу я. 

Фрейд. Он, нахохлившись, как замерзшая птица, сидит на краешке парапета и смотрит вдаль. 

— И тебе здравствуй, — усмехаюсь я, останавливаясь рядом, но не решаясь сесть, чтобы не отморозить себе одно место. 

— Ты мне не говорила, что сама собираешься в это кабаре, — стараясь не смотреть на меня, произносит Фрейд. — Я бы придумал что-то, чтобы вы не пересеклись. 

— Я… Это было дурацкое соглашение, — хмурюсь я. — Когда мы с тобой говорили, я еще не знала. 

— И, конечно, совсем не хотела идти, тебе пришлось, а потом ты ночь провела… Где? — в его голосе проскальзывают язвительные нотки. 

Второй раз за сутки меня отчитывают за этот ярхашев вечер, что б его!

— В полицейском участке, — отвечаю я так, как сказал Вальгерд: он бы не стал просить меня об этом, если бы это не было на самом деле нужно. Да и не скажу же я, что ночевала в кровати куратора. — Меня допрашивали по поводу случившегося.

— Алисия, ну, может, уже хватит? Я прекрасно чувствую, когда ты врешь, — колкий взгляд Фрейда впивается в меня. — Может, уже признаешься, что у вас с ним?