Глава 63

Я понимаю, о чем Вальгерд говорит, потому что помню записи, которые лежали на его столе, когда я случайно вошла в кабинет в его отсутствие. Иначе бы никогда об этом не подумала…

— Алисия? — Вальгерд оборачивается и кладет руку мне на колено, а я вздрагиваю от потока мурашек.

Он хмурится, но руку не убирает, напротив, чуть сильнее сжимает пальцы. 

— Я знаю, о чем вы говорите, — выдыхаю я и вытаскиваю из кармана часы. — Только я всегда думала, что это просто… часы. 

Рассматриваю их, не понимая, как так вышло: столько лет прожила, ни разу проблем не было, и вдруг я узнаю… Стоп. А ведь в кабаре они стояли. Я точно помню! Они стояли. А теперь идут! 

Вальгерд протягивает руку, и я без особого рвения кладу ему на ладонь свои часы. 

Он зажигает над нами небольшой магический огонек, чтобы рассмотреть. 

— Невероятно… Их считали утерянными, — удивленно произносит мой куратор. — Откуда они у тебя?

— Я плохо знаю эту историю, — пожимаю плечами. — Потому что папа не особо любил ее рассказывать. А потом его не стало, сейчас даже и не спросишь. Вроде как когда-то кто-то из драконов подарил часы прадеду за спасение в одной из битв. Тот передал деду, а дед — отцу. Пожалуй, это единственное, что безраздельно досталось мне от отца, да и то только потому, что мачеха не увидела в них особой ценности. 

— Хорошо, что твоя мачеха такая дура, — усмехнулся Вальгерд. — Они бесценны, Алисия. Ты не представляешь, что могут за них отдать, даже несмотря на то, что внешне их не так легко узнать. Я вот видел их у тебя, но издалека не смог понять. 

— А, да… Папа как-то неудачно их уронил… под копыта лошади… А часовщикам отец не понес, — задумчиво вспоминаю я. — Теперь понимаю почему. 

Вальгерд сжимает их в ладони, поднимается и отходит к комоду. Мне тут же становится прохладно, даже у самого камина. И как-то одиноко. 

— Я понятия не имею, как за столько времени никто не понял, что у тебя такой опасный артефакт, — обеспокоенно произносит он. — Но ты же понимаешь, что я не могу тебе их вернуть?

Сжимаю кулаки и пытаюсь сдержаться, но не выходит. Вскакиваю, и камзол падает с моих плеч, а я остаюсь в одном платье. 

— А вы понимаете, что это единственное, что у меня осталось от отца?

В комнате наступает тишина. Вальгерд все понимает, но и опасности всех подвергать больше не может. И выхода нет. 

— Я подумаю, что с этим можно сделать, — серьезно говорит он и прячет часы в комод. — Возможно, мы сможем снять с часов магию, и я… постараюсь вернуть тебе их. 

“Постараюсь”... Учитывая, что это старый и считавшийся утраченным дорогой артефакт, можно почти не рассчитывать на это. 

— Профессор, — я кусаю губу, сомневаясь, спросить или нет, — но все же, как так вышло, что я об этом узнала только сейчас? Я в академии все эти годы с ними. И ни разу ничего не происходило из ряда вон. 

Он бросает на меня лишь мимолетный взгляд, а потом снова наливает себе то, что пил ранее. Вальгерд опрокидывает в себя стакан и только после этого продолжает. 

— Часы очень старые, еще из первых, самых стабильных артефактов. Их сложно вывести из равновесия, и они хорошо удерживают магию. Но возможно, что ты ни разу не пересекалась с другими подобными вещами, и первый раз столкнулась именно на полосе препятствий, — рассуждает он, оперевшись на комод и рассматривая пламя в камине. — Нам было бы неплохо понять, когда часы наполнились магией, чтобы сделать какие-то выводы. 

— Если уж вы не знаете, откуда мне об этом знать… — говорю я, а сама поглубже в себя запихиваю понимание, что я догадываюсь. Не хочу верить, но догадываюсь.

Все опять сводится к тому ярхашеву балу. Тот мужик хотел передать магию через меня, точнее, через Джуну. Но она прицепилась на часы. Только вот Вальгерду я об этом сказать не готова… 

Он, наконец, переводит темный, глубокий, совсем не спокойный взгляд на меня, и кивает на кровать. 

— Тебе пора спать, — с легкой хрипотцой в голосе произносит он. — Экзамены никто не отменял, раз ты утверждаешь, что не меняла планы относительно своего будущего. Тебе надо выспаться, а со всем остальным разберемся позже. 

Я растерянно смотрю то на кровать, то на самого Вальгерда, в голове заплетается такой клубок мыслей, что я не в силах ничего сказать. Вальгерд же спокойно вытаскивает из комода свою сорочку и перекидывает через спинку кресла, в этот момент оказываясь рядом. 

Чувствую исходящий от него жар и, к своему стыду, испытываю явно не то, что должна испытывать подопечная к своему куратору. Наверное, именно в этот момент мне становится ясно, что я… пропала. 

— Можешь переодеться в это. Душ за той дверью, — говорит он и делает шаг назад, вновь унося с собой тепло. — И, кстати, подарки не принято возвращать. К тому же продавец явно будет расстроен, что наряд, ради которого ему пришлось встать еще до рассвета, не понравился тебе.

—- Мне…понравился, — выскальзывает у меня. — И плащ.

— Тогда все совсем прекрасно, — на чувственных губах Вальгерда появляется едва заметная улыбка. — Я рад, что ты больше не будешь мерзнуть. Доброй ночи. 

Он быстро отходит от меня и скрывается за дверью, едва слышно прикрыв ее за собой. 

Я наскоро смываю с себя следы прошедшего дня, натягиваю рубашку, в которой я тону, и которая доходит мне до колен. И забираюсь в кровать. 

Простыни чистые, пахнут лавандовым мылом, которое используют наши прачки. Но в воздухе все равно едва уловимо витает запах можжевельника. 

Я долго ворочаюсь с боку на бок, кусая губы, перебирая все события, не понимая, готова ли я признаться, и, главное, что мне делать с тем чувством, что как бутон цветка, начинает распускаться в моем сердце?

Засыпаю я ближе к утру, но Вальгерд так и не приходит.