Глава 68

Я не понимаю, что могло с Вальгердом случиться…

С этой мыслью я провожу вечернюю тренировку с Ругро, за что получаю знатный нагоняй. Но меня не пронимает, потому что я не хочу думать, что я опоздала, что с силой Вальгерда что-то произошло только из-за того, что я не рассказала о метке. 

Эти мысли вновь и вновь кружатся в голове, мешая сосредоточиться хотя бы на чем-то. А ведь до экзамена всего один день. Один день до того, как я снова встречусь с этим противным Вайоленсом. 

Ори недовольно следует за мной повсюду, он чувствует, что магия внутри меня не просто восстанавливается после того, как я лишилась ее. Моя сила многократно возросла, и мне впервые года за три, если не больше, приходится прилагать усилия, чтобы сдерживать ее. 

Я даже захожу по дороге домой в класс для медитаций, чтобы уравновесить потоки, как нас учил ректор Ферст. Он, с юношества обладая нестабильной магией, в одном из тайных монастырей научился управляться с ней и стал наглядным примером: так можно, получилось у него — получится и у меня.

Возвращаюсь в комнату, немного успокоившись и приведя свои мысли в порядок, и, наверное, впервые за все то время, что я провела на боевом факультете, застаю вечером соседок в комнате. Они о чем-то разговаривали, пока меня не было. Но как только я зашла в комнату, тут же замолчали и теперь напряженно всматриваются в мое лицо. 

— Ты… — начинает Эмма. 

— Ты не сердишься, что мы так поступили? — заканчивает вопрос Элла. 

У меня аж брови подлетают вверх. 

— Сердиться? За что?

— Ну… Скажешь, две соплячки, а еще куда-то лезут, — Эмма рассматривает свои многочисленные браслеты на руках. — Но мы же хотели как лучше. 

Я подсаживаюсь к ним на кровать Эллы и обнимаю обеих. Да, вот так просто, без смущения, потому что мне захотелось. Хотя для меня это всегда было сложно: в семье не было принято обниматься, да и вообще проявлять свои чувства. 

— Я очень вам благодарна. Это был, наверное, чуть ли не лучший момент в моей жизни, — признаюсь я, но о том, что лучший — это поцелуй с Вальгердом, предпочитаю умолчать. — Но… где вы прячете своих фамильяров? Моего, если он не захочет, не спрячешь. Вон уже просит, чтобы его впустили. 

Открываю окно для Ори, и он садится на свое привычное место. Близняшки одновременно показывают кожаные браслеты с небольшими бусинками: у одной ярко-красной, а у другой — белой. 

— Ты бы видела, как хватались за голову наши родители, когда они появились, — рассказывает Эмма.  

— Ага, — кивает Элла. — И почти сразу подрались, чуть не разнеся весь дом. 

Я представляю эту картину и улыбаюсь вместе с девчонками. 

— Сколько же в вас силы?

Вопрос скорее риторический.

— Потому мы на боевом, — отвечает Элла. — И у нас нет перспектив перевестись на другой факультет. 

Я ненадолго прикрываю глаза, а потом поворачиваюсь: 

— Вы знаете, я тоже думала, что у меня нет никаких шансов перевестись, — развожу руки. — Но как видите. Неизвестно, каким местом к вам повернется жизнь.У вас еще пять лет учебы впереди. 

В этот вечер мы болтаем так долго, что спать нам остается совсем чуть-чуть. Но это оказывается моим спасением, потому, что прикрыв глаза, я тут же засыпаю и не вижу абсолютно никаких снов. 

Новый день проходит в ожидании: вернется Вальгерд или нет. И меня почти даже не заботит то, что уже на завтра меня ждут экзамены. Хотя есть один немаловажный момент: о контракте ищейки знаем только мы с Вальгердом. 

А если… Если он по какой-то причине не успеет? Нет. Этого не может произойти. Приедет не только ненавистный герцог, но и Его Величество, поэтому Вальгерд не пропустит. Да и как экзамен начнется без ректора? Даже временного.

На пробежке парни не шутят. Все серьезны. После разминки мы повторяем все стратегии, которые нам так и не удалось ни разу отработать. Все только на пальцах и в теории, но даже так каждый должен знать свое место. 

Меня, даже учитывая, что я могу быть активным членом команды, все равно держат на позиции обороны. Однако в двух стратегиях из восьми предполагается мой выход в атакующее звено. И я точно знаю, что ребята верят: я справлюсь. 

Преподаватели по теории, кажется, нервничают даже больше меня. Профессор Фридман и профессор Мариенто желают мне удачи. Но верят ли они в нее сами? 

И только Ругро на лекциях не появляется. Я встречаюсь с ним только на тренировочной площадке. С ним, не с Вальгердом: мой куратор так и не вернулся.

Ругро не дает мне ни собраться, ни размяться, сразу атакует и мечом, и магией. Я ухожу из-под удара, но падаю от подсечки. 

— Соберись, Крукс! — жестко произносит он.

Профессор напряжен и явно не в настроении. Ругро не повышает голос, но его недовольство мной сквозит в каждом слове, каждой черте лица. Он снова и снова пробивает мою защиту, выводит меня на эмоции, и на краткие мгновения я возвращаюсь в настоящее, умудряясь оказывать сопротивление. 

Однако опять и опять оказываюсь на песке, который забрался уже всюду: и в глаза, и в нос, и за шиворот, и в сапоги. Он скрипит на зубах, но Ругро не дает мне даже сплюнуть. 

— У тебя завтра экзамен, от которого зависит вся твоя жизнь, — очередной раз уложив меня на пол, произносит профессор. — А ты витаешь в облаках. Пять раз ты могла меня блокировать, думай ты о моей тактике, а не о чем-то стороннем. Плохо обученный маг — мертвый маг. 

Узнаю в этих словах Вальгерда. 

— Вы же дружите… — внезапно вслух произношу свою догадку. — Да… Это же про вас говорила госпожа Вудворт, когда рассказывала, что с профессором Вальгердом в юности единицы общались. Вы были среди них. 

Ругро криво усмехается, убирает меч и отходит к краю тренировочной площадки: 

— Начинаю понимать, с чего Эльмар решил, что ты подходишь, — он вытирает лицо платком. — Да. Мы подружились в академии. Конечно, после того как поняли, что если будем враждовать, хуже будет не нам, а академии. 

— Что с ним? — спрашиваю я. — Где он?

Он резко поворачивает на меня голову, и взгляд впивается в меня, а где-то в глубине глаз появляется металлический блеск. 

— Так тебя это отвлекает все время?

Не нахожу в себе сил даже кивнуть, но ему это и не требуется. 

Ругро на мгновение прикрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то, раздумывая, а потом говорит: 

— Он будет против, но я уверен, что однажды это может спасти твою шкуру.

— Вы о чем? — в груди пробегает холодок. 

— О практике каменного сердца. 

Я слышала, как они спорили о том, стоит ли меня ей обучить, а Вальгерд был категорически против. Но если это один из важных инструментов, почему мне не попробовать?

Ори против, он с криками летает под потолком, но я мысленно даю ему знак, что не передумаю. Пока есть возможность научиться чему-то новому, я должна ее использовать.

Ругро шаг за шагом объясняет мне то, как погружаться в себя, отключая по одной все эмоции. Кажется, как будто просто отрезаешь веревочки, которые держат на плаву, то есть в реальности. И если сначала создается иллюзия, что весь мир кажется четче, то с каждым новым отключением, ты понимаешь, насколько велико это заблуждение. 

Поэтому Ругро запрещает погружаться глубже пяти эмоций. 

— Как правило, этого бывает достаточно, чтобы убрать самые яркие, которые мешают в данный момент. Это главная цель. 

— А что, если опуститься совсем низко? Есть ли предел? — из любопытства спрашиваю я. Мне и на пять-то оказалось сложно.

— До самого дна из знакомых мне людей дошел только один, — Ругро смотрит на меня так, что я даже без слов знаю ответ — Вальгерд. — Тренировка окончена. Удачи на экзамене. 

Профессор уже знакомым мне движением снимает кожаную куртку с крючка и идет к выходу, но останавливается.

— Он в своей комнате. Но я тебе этого не говорил, — произносит он едва слышно и не оборачиваясь, а потом скрывается за дверью. 

Ярхаш! Меня словно молнией прошибает от этой новости. Сама не замечаю как, одеваюсь, оказываюсь на улице и прихожу в себя лишь у двери апартаментов, где живет Вальгерд. 

Кулак замирает в миллиметре от дерева двери.

— Иди к себе, Алисия. Тебе надо выспаться перед экзаменом, — раздается усталый голос из-за двери. 

И наверное, именно это решает все. Я открываю дверь и шагаю внутрь.