Глава 8

Ощущение, как будто в душе резко закончилась горячая вода и осталась только ледяная из ближайшего родника. Закона нет, мачеха и герцог скоро об этом узнают, и тогда… Мачеха точно не захочет отказываться от денег, а герцог не сдастся как минимум потому, что тогда ему придется принять поражение. Это не про него. 

— Как же так, профессор Вальгерд? — произношу я, хотя рвется из меня совсем другое  очень неприличное.

С другой стороны, так я побыстрее окажусь подальше от него, а значит, опасность быть найденной минует, что тоже неплохо. Наверное.

— Тактическая хитрость, студентка Крукс, — продолжает улыбаться этот невыносимый декан. 

— Но что это меняет? Этим вы только отсрочили мое возвращение домой, но я теперь боюсь представить, что мне может устроить мачеха за всю эту ситуацию, — сжимаю кулаки и исподлобья смотрю на Вальгерда. 

— Это дало мне время получше узнать вас, а вам понять, на самом ли деле вы хотите того будущего, что вас ожидало, — продолжает он, расслабленно положив ладони в кожаных перчатках на стол.

— Профессор Вальгерд, — я чувствую, что моя сила уже настолько сильно завихряется внутри, что избежать какого-то внезапного взрыва становится почти невозможно. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите?

— А вот это правильный вопрос. Точнее почти правильный, — он достает из стола папку и снимает с нее магическую печать. — Я хочу предложить вам гарантированную свободу от семьи и работу. На короля. 

Внутри все сжимается. 

— Вот так сразу? Какой-то неловкой девчонке без нужных навыков, над которой издевалась вся академия, которая не может отстоять себя перед собственной мачехой и не всегда может сдержать свою силу? — спрашиваю я. 

— Одно то, что вы задаете эти вопросы, а не кидаетесь ставить свою подпись, говорит о том, что я делаю правильный выбор, — говорит Вальгерд и достает бумагу.

Дорогую, белоснежную, с ровной сатиновой поверхностью и полупрозрачным королевским зачарованным вензелем.

— А то, что вы перечислили перечеркивается тем, что при всем этом вы все же выжили в академии и не сломались, когда-то поучаствовали в спасении факультета. Я видел, как вы пытались себя отстоять с Вайоленсом, а магия… Над этим мы еще поработаем, — он протягивает мне лист, на котором появляются слова. — Я предлагаю вам стать ищейкой Его Величества.

Ищейкой? Он сейчас издевается? Играет со мной? Или все же нет?

— А если я откажусь? 

Он пронзает меня своим темным взглядом, но не выказывает никакого волнения или негодования. 

— Как только вы выйдете из этого кабинета, вы забудете о моем предложении, — спокойно говорит он. — Но тогда, увы, никаких гарантий. 

Да у меня вообще никаких гарантий и ни на что! И ведь не спросишь его в лоб, а что будет, если вы обнаружите на моей спине свою метку?

Весь мир сужается до размера одного небольшого листа бумаги и того, что там написано. Ищейки работают на самого короля и больше никому, ни единому человеку в королевстве не подчиняются. Никакой больше мачехи, никакого озабоченного герцога, только лучшая работа в стране. 

Ярхаш… Не может не быть в этом подводных камней. Просто не может. 

— И чем мне придется пожертвовать? — спрашиваю я декана, прижимая ладони к юбке, потому что они уже так и тянутся взять договор в руки. 

— Публичностью, — отвечает он. — Жизнь ищейки это затворничество, а вместе с этим множество слухов. 

Что ж… Это плата, на которую я точно готова. 

Вытираю руки о юбку и ищу глазами то, чем могу подписать. 

— Достаточно магической подписи, Алисия, — видя мою растерянность, говорит Вальгерд. — Она намного крепче, чем чернила. Коснись бумаги под твоим именем, если ты готова рискнуть. 

Заношу руку, а потом замираю:

— А если я не справлюсь? 

— Если не попробуешь, точно не справишься, — декан выгибает бровь, и указывает взглядом на бумагу. — Но если все же не сдашь экзамен, то договор просто будет расторгнут, а ты получишь возможность сдать все на своем факультете и… — тут декан морщится, — вернешься с перспективам стать невестой Вайоленса.

Задерживаю дыхание, пытаясь остановить бешеное сердцебиение, зажмуриваюсь и опускаю палец. Подушечку пальца словно прокалывает маленькая иголочка, я цыкаю и подношу к глазам, однако там нет никакого следа. 

— Очень советую вам поспешить, студентка Крукс, — напоминает мне Вальгерд. — До тренировки всего полчаса, а вам еще нужно успеть переехать. 

Он забирает бумагу и будто теряет ко мне интерес. Вот манипулятор! Я, та, что уже два года разыскивается ищейкой, сама подписала договор, чтобы стать ищейкой. Чем мне это все грозит?

Из кабинета я почти выбегаю. Сердце отчаянно колотится, а от волнения в ушах звенит. Мир будто бы перевернулся с головы на ноги. У меня есть блестящее будущее, и в то же время у меня его нет, потому что несмотря на подписанный договор, все будет зависеть только от меня…

— Лиса, это правда? — из моих мысленных метаний меня вырывает девочка, к которой я была приставлена как куратор. — Ты правда от нас уходишь?

Я только сейчас замечаю, что дошла до нашего корпуса. Все, кто стоит на площадке перед ним, рассматривают меня: кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью, кто-то с пренебрежением. 

Что-то никто особо не порадовался. Наверное, потому, что за прошедшие годы нестабильных хоть и стали бояться меньше, уравняли в правах, мы все равно обучаемся отдельно. У нас иначе преподаются даже многие общие дисциплины, хотя многие очень хотели бы быть ближе ко всем остальным. 

И то, что кого-то выделили и перевели на боевой, самый престижный факультет, конечно, многим не по душе. 

— Меня переводят, Мила, — говорю я. — Я не сама. 

— Но ты и не отказывалась, да? — светловолосая девчонка с курносым носом поджимает обиженно губы и останавливается. — Не отказывалась! Ты бросаешь меня. 

Я тру переносицу, понимая, что скорее всего, это просто первая, защитная реакция на новость. Но мне все же обидно. 

— А, студентка Крукс, — уже на входе меня встречает комендант, — сдавайте старый кристалл и идемте за вашими вещами. 

Точно, я забыла, что по новому студенческому кристаллу я и в комнату-то свою не попаду, а старый не работает. 

Мы идем по коридорам и лестницам, которые за пять лет стали для меня родными, ведь я выезжала отсюда только раз — в ту злополучную ночь на бал. Вот что меня дернуло? У своей двери я останавливаюсь и жду, когда комендант ее откроет. Но уже даже сейчас начинаю чувствовать неприятный, очень кислый запах… Не нравится мне это. 

Когда комендантша распахивает дверь, я застываю на пороге и еле сдерживаю ругательство. Вся комната перевернута вверх дном, а вещи обильно залиты зельем из вейтерии, которое скрывает все магические следы.