Глава 9

— Ярхаш… — выдыхаю я, не заботясь о том, что услышит комендантша. 

Зелье въедается в мою форму, в простую одежду, в книги, тетради и учебники и, что больнее всего, в тонкую кружевную шаль, которая осталась мне еще от мамы… Во все! Как будто мои вещи все перемешали, проверили, все, что было возможно, перетряхнули, а потом, как из душа, полили все это литрами зелья. 

Где только столько взяли? Склад профессора Орвелл ограбили, что ли, пока ее нет?

Зелье растекается и по полу, медленно подбираясь к двери. Пахнет ядреной кислятиной, от которой щиплет в носу, и разъедает верхний слой, пропитывая весь воздух комнаты этим едким запахом, и меня резко начинает мутить. 

— Крукс! — буквально захлебывается возмущением комендантша. — Что здесь за… безобразие происходит? Как вы это объясните?

— Госпожа Вудворт, — поворачиваюсь я, понимая, что сейчас все это могут свалить на меня и отчаянно не желая этого. — Это не я! Я как ушла утром, так у меня перестал работать кристалл. Я даже позавтракать не могла, пока профессор Вальгерд не дал мне новый. 

Ее вечно поджатые губы поджались еще сильнее, а глаза сузились в щелочки, полные подозрения. Но учитывая, что за пять лет я успела уже зарекомендовать себя как аккуратная и тихая студентка, комендантша не спускает всех собак на меня в тот же момент. 

— Уберитесь тут, — она морщится, заглядывая в комнату. — Я не могу принять помещение в таком виде. Потом подойдете, я проверю и отведу в другой корпус. 

— Но в мою комнату кто-то пробрался, госпожа Вудворт! — пытаюсь протестовать я. — Наверняка же надо как-то проверить, кто. Надо сообщить ректору.

— Сообщу, непременно сообщу, — кивает она. — Но не думаю, что надо втягивать в такие мелочи ректора. Видела я и посерьезнее студенческие разборки. 

Ого! То есть полностью испорченные вещи в закрытой комнате — это еще не серьезно?!

Госпожа Вудворт разворачивается и уходит прочь по коридору, а мне ничего не остается, как заняться уборкой. 

В голове снова и снова прокручивается фраза: “До тренировки всего полчаса”, — голосом Вальгерда, а передо мной напрочь испорченная комната, которую оттирать придется руками, рискуя получить ожоги и испортить ту одежду, что на мне. 

Все было бы, наверное, неплохо, можно было бы быстро убраться с помощью простейших заклинаний бытовой магии, если бы это было что-то другое, а не зелье из вейтерии. Но оно поглощает любую магию, потому и используется, чтобы скрыть следы магического воздействия, и магией это зелье не убирается. Никакой. 

Зато вместе с магией оно разъедает и частично ее носитель, поэтому даже беглого взгляда хватает, чтобы понять, что от моих вещей мне осталось примерно… ничего. Ну или что-то, что случайно оказалось где-то, куда не добрался тот, кто проник в комнату.

И у меня нет ни малейшей идеи, кто это, потому что замок на двери, как и внешнее охранное защитное заклинание, остался нетронутым. Кто это мог быть? Как? Зачем? И что мне теперь ожидать?

Конечно, первое подозрение падает на мою “любимую” Джуну. Но ей бы просто даже мозгов не хватило бы незаметно пролезть, а тем более раздобыть столько зелья. Да и что ей у меня искать? У меня же ничего стоящего нет. 

Почти все я собираю, сворачиваю в узел из местами дырявого покрывала с кровати, за которое мне еще придется потом как-то заплатить, и сразу выношу к утилизационной камере на заднем дворе. 

Ощущение такое, как будто я выбрасываю всю мою жизнь. И вроде бы знаю, что ничего из вещей уже не спасти, чувство все равно гадкое. 

Себе оставляю мамину шаль, которую просто не смогла оторвать от себя и решила заштопать появившиеся на ней дыры, две сорочки, которые задело в основном по краям, зеркальце и шкатулку с простыми украшениями из красной яшмы и обсидиана. 

Все тетради с записями пострадали так, что в них ничего не прочесть, а испорченные учебники и книги мне тоже придется отрабатывать в библиотеке. 

После уборки, которая занимает почти все отведенное мне время, я оказываюсь с одной маленькой котомкой и руками, покрытыми красными болезненными пузырями, потому что за защитными перчатками надо было бы бежать в учебный корпус, и я бы точно ничего не успела. 

Прячу ладони в карманы: как только освобожусь, обязательно схожу в лазарет к магистру Курт: она не пренебрегает простыми методами первой помощи, не только магию использует. Да и к ректору сразу докладывать не пойдет.

— Госпожа Вудворт, я все, — отчитываюсь я комендантше. 

Она осматривает комнату, морщится, глядя на пятно, где зелье разъело краску, ставит у себя какую-то пометку и кивает мне на выход. 

Мы пересекаем парк и выходим к трехэтажному корпусу, выстроенному в виде кольца и больше напоминающему форт, чем обычное жилое здание. 

— В ближайшие полгода я буду на два корпуса одна, — с ноткой важности и радости от ощущения собственной незаменимости. — Твоя комната на третьем этаже, пятая по левую руку от входа. Женские душевые только там. Ходить в мужскую часть с девяти вечера до девяти утра строго запрещено. В обратную правило тоже действует! 

— А у нас такого правила не было, — задумчиво пожимаю я плечами.

— К вашим парням и не бегали, не лазили и не пытались использовать телепортирующие артефакты, — ворчливо говорит Вудворт. — Чтобы потом в расчете на скандал замуж повыгоднее выскочить. 

Вот как. Интересные методы у некоторых… Хотя мне совершенно непонятные.

— Я вас поняла,  — вздыхаю я и, кинув взгляд на жилой корпус боевиков, бросаюсь бегом в сторону тренировочной площадки. 

Мне вслед летит недоуменный крик комендантши, но я решаю, что разберусь с этим чуть позже. Уже сейчас я понимаю, что опоздала, что не в тренировочной форме… Что вообще чисто физически не в форме, но условия, в которые меня поставил Вальгерд, подгоняют и заставляют двигаться.

— Выше, Андрес, — слышу крик Вальгерда, еще даже не добежав до площадки. — Не будешь двигаться сейчас, после встречи с противником тебе это уже не понадобится.  

Подбежав к воротам, замечаю, что все парни до единого уже проходят верхнюю, самую сложную полосу препятствий. И в который раз понимаю, почему девчонки некоторые сбегали с занятий, только бы понаблюдать. 

Все парни в легких свободных штанах и без рубашек. Тренированные тела блестят выступившим от упражнений потом под лучами теплого, все еще согревающего осеннего солнца. Каждый мускул видно, каждое движение привлекает внимание. 

— Студентка Крукс, — Вальгерд замечает меня. — Я думал, что принял вас на факультет боевых магов, а не в слюнопускательную команду. Займите свое место.

В груди все замирает и скукоживается от его тона. Совсем не того, которым он разговаривал со мной в кабинете. Сейчас это строгий командир, которому все равно, что может, а что не может подчиненный. 

Я думала, что тут же привлеку внимание всех парней, но они настолько сосредоточены на своих упражнениях, что даже не смотрят в мою сторону. Поэтому я, едва сдерживая сердцебиение, протискиваюсь в ворота и бросаю на лавочку у забора свои немногочисленные пожитки. 

— Два разминочных круга бегом, а потом нижняя полоса препятствий, — командует Вальгерд и теряет ко мне всякий интерес. 

И даже без штрафа за опоздание? Может, пронесет? 

Я подвязываю платье так, чтобы оно как можно меньше мешало бежать, и, стиснув зубы и еще не успев отойти от бега до площадки, преодолеваю эти гигантские два круга. В голове уже шумит, а лекгие хотят вырваться из груди с очередным выдохом. 

Хоть я далеко не неженка, и нас неплохо гонял ректор Ферст, потому что физическая подготовка — это один из факторов качественного сдерживания силы, все же размер тренировочной площадки боевиков никак не сравнится с таковым для остальных факультетов.

А впереди еще полоса препятствий. Первый этап с небольшим лабиринтом я прохожу достаточно быстро. Дальше — лестница, по которой я поднимаюсь, уже с трудом переставляя ноги, как будто к каждой по свинцовой гире привязано. 

Но то, что ждет меня дальше, оказывается для меня настоящей проблемой: перебирая руками по перекладинам, нужно пройти от одного конца к другому. 

Нервно сглатываю и смотрю на волдыри на ладонях, которые сейчас еще больше горят оттого, что вспотели. Перевожу взгляд на перекладины. Потом на Вальгерда, который внимательно следит за всеми. 

Договор. Я получу эту работу только, если сдам экзамен, если смогу подготовиться к нему. Закусываю губу и прыгаю на ближайшую перекладину, хватаясь за нее и повисая в пяти метрах над землей. 

Руки взрываются оглушающей болью, я даже не успеваю подумать о том, что мне нужно просто перетерпеть, как пальцы соскальзывают, и я лечу вниз.