8

Утро выдалось весьма туманное. Туман стелился между деревьями, туман обволакивал кусты, туман покрывал дорожки и с каждым шагом мне казалось, что я проваливаюсь в пропасть. Впрочем, мне нравилось наблюдать за тем, как взметаются серые клубы, при каждом моем шаге. Аннабель и Стейси отстали, обсуждая сына мясника, приносившего на рассвете мясо, я же, не вслушиваясь в их реплики, размышляла о вчерашних событиях и…

— Вы мне нужны, — голос сэра Рокнера раздался неожиданно, но еще более неожиданным было то, что схватив меня за локоть, чиновник вынудил ускориться. — Делаем так — сейчас вы забираете плащ у Аннабель, ей отдаете свой и покидаете парк вместе со мной.

— Сссэр Рокнер! — возмущенно воскликнула я.

Чиновник остановился, окинул меня неприязненным взглядом и произнес:

— Кольцо и серьги из вашего ювелирного гарнитура.

Я, к величайшему сожалению, еще не придумала как объясню папеньке исчезновение украшений, но это не помешало мне ответить:

— Нет.

Синие глаза королевского чиновника сощурились, после чего он еще раз оглядел меня и неожиданно произнес:

— Мне действительно нужна ваша помощь.

Спустя несколько минут нас уносила черная карета городской стражи, а в парке остались мои потрясенные горничные и Рокко, со внушительной костью в зубах — сэр Рокнер почему-то счел своим долгом позаботится о животном.

— Знаете, вам удается с каждым разом удивлять меня все сильнее, — внезапно сообщил чиновник.

Поправляя плащ Аннабель, я позволила себе поинтересоваться:

— Чем же?

— Нелогичностью, — в полумраке кареты, просияла белоснежная улыбка сэра Рокнера.

— Вы, как и всегда, поражаете сомнительными комплиментами, — не осталась я в долгу. — Так чем могу быть полезна?

Улыбка на мгновение исчезла, затем появилась вновь, но уже в виде нагловатой усмешки, после чего чиновник произнес:

— После того, как переоденетесь.

— Что? — воскликнула я.

— И смените голос.

— Чтоооо?!

— И маска не помешает, — ничуть не испугавшись моих воплей, продолжил сэр Рокнер. — Кстати, как на счет того, чтобы сменить цвет волос?

— Остановите карету, — вежливо попросила я, демонстрируя свое отношение ко всему им сказанному.

— Конечно-конечно, — произнес он, — мы ведь уже приехали.

И поднявшись, распахнул дверцу кареты.

Дом на окраине города, в окружении старых деревьев и покосившегося забора не внушал доверия вовсе.

— Сэр Рокнер, — прошептала я, проследив за тем как мужчина поднялся, открыл дверцу кареты и спустившись протянул мне руку, — вы ведь… пошутили?

— Ни единым словом, — совершенно серьезно ответил он. — Идемте, у нас мало времени.

И видят боги, я поступила дурно, вложив свои дрожащие пальчики в его ладонь. И поняла этот тот час же, едва сэр Рокнер сжал руку, словно захватил меня в капкан.

— Ну, знаете, — выходя из кареты прошипела я, — вы… вы… вы отличаетесь невероятной наглостью, сэр Рокнер.

— Мисс Энжил? — произнес он.

— Что? — я ступила на пожухлую примятую траву, проросшую на каменной мостовой, и свидетельствующую о том, что место это мало посещаемое, а то и вовсе заброшенное.

— Имя вам придумываю, — предложив мне свой локоть, пояснил чиновник. — Как вам?

Решив, что препирательство в создавшихся условиях будет не лишним, я заявила:

— Мне не нравится.

— Вот как? — на меня недоуменно взглянули и повели через раскрытую и поскрипывавшую на ветру калитку, в замшелый заброшенный сад. — Мисс Линтейл?

— Ммм, нет, — решила я, осторожно переступая ползущую по камню улитку.

— Фалькон? — продолжил сэр Рокнер.

— Нееет, — издеваясь, протянула я, с омерзением глядя на лягушку, которая перепрыгивала каменную дорожку не далее чем в трех шагах впереди от нас.

Недолгое молчание и неожиданно низким, проникновенным тоном:

— Миссис Рокнер?

Едва не споткнувшись, я, тем не менее, сохранила на своем лице невозмутимость, и ответила все в том же игриво-кокетливом тоне:

— Ах, нет, это слишком созвучно вашему имени.

— И что же вас не устраивает, позвольте поинтересоваться? — изумился сэр Рокнер.

— Слишком созвучно вашему имени, — терпеливо повторила я.

— Ну знаете ли! — возмутился королевский чиновник.

К этому моменту мы уже подошли к старому покосившемуся домику, и нам даже открыли дверь, так что выяснить, что именно я знаю не удалось. Впрочем, это утратило всякое значение, едва я увидела, кто столь гостеприимно распахнул для нас двери.

Это был маг!

Невысокий, совершенно седой, с символом луны, перечеркнутым молнией на внушительном золотом амулете, и с нехорошим исследовательским прищуром.

— Так понимаю — жертва? — обратился он ко мне.

— Совершенно верно понимаете, — сэр Рокнер нагло подтолкнул остолбеневшую меня к магу, — это — Алиша.

От подобного представления меня, леди, я позабыла о страхе перед магом, и попыталась было возмутиться, но увы.

— Зззамечательная жертва, — столь искренне восхитился этот пожилой человек, что мне стало откровенно боязно. — Очень-очень хорошая модель, я бы даже сказал — превосходная. Прошу вас, юная леди.

И он отошел, открывая проход, в который меня беззапеляционно втолкнул отвратительный королевский чиновник, напрочь утративший разум. И я собиралась возмущенно кричать и звать на помощь…

Но стоило мне войти, как сэр Рокнер нагло закрыл мой рот ладонью, и прошептал у самого уха:

— Мне действительно нужна помощь, а никто иной в этом городе не обладает чистой незамутненной душой. С вами ничего дурного не произойдет, Алиша, клянусь совестью, честью, душой, в конце концов. Доверьтесь мне, прошу вас!

И когда он убрал руку, я все так же пылала негодованием, но на сей планировала, как минимум выслушать.

Напрасно, мне никто ничего не собирался сообщать. Пожилой маг, вернувшись в дом, торопливо затараторил:

— Да раздевайте же ее, ну же! Плащ, перчатки — все долой! Скорее!

И в следующее мгновение впервые в моей жизни мужчина выступил в качестве моей горничной. Сэр Рокнер весьма галантно снял с меня плащ, а затем крайне умело, что вызывало некоторые подозрения, стянул и перчатки.

После чего взяв за руку, отвел меня, крайне заинтригованную, в соседнюю с грязной сумрачной прихожей. И вот там я с все возрастающим удивлением, увидела платье, расстеленное на диване, туфли, гораздо большего, чем у меня размера, светлый парик, а так же средства для макияжа.

Задать какой-либо вопрос попросту не успела, из проходной донеслось:

— Да одевайте же ее, ну же! Платье, туфли, парик!

Сэр Рокнер на мой потрясенный взгляд развел руками — мол, как видите ничего страшного, затем поманил пальцем, намекая, что нам следует поторопиться.

Благоразумная леди Алишейн Альтамир невольно улыбнулась, и решительно направилась к королевскому поверенному, откровенно наплевав на все свое благоразумие.

— Всегда знал, что вы авантюристка, — ехидно поведал мне сэр Рокнер.

— Вы меня от силы неделю знаете! — воскликнула я.

— Руки вверх, — скомандовал он.

Через несколько минут я стояла перед зеркалом в платье, надетом поверх моего собственного, в туфлях, в которые я всунула свои обутые в туфельки ножки, и со светлым париком, полностью скрывшем мои темно-каштановые волосы. Мои темно-карие глаза, в обрамлении черных ресниц, на фоне светлых волос смотрелись вульгарно. Но сэра Рокнера это мало волновало, и в дополнение ко всему, он покрыл алым блеском мои губы и затем, окинув внимательным взглядом, произнес:

— Нет, все смыть, выглядишь слишком…

— Ужасно? — раздраженно поинтересовалась я.

В следующий миг королевский поверенный гулко сглотнул, отвел от меня взгляд и произнес:

— Исключительно верное определение.

Задохнувшись от возмущения, я поинтересовалась:

— А чего же вы хотели?

— Я? — сэр Рокнер передернул плечами. — Чтобы вы выглядели неузнаваемо…

— И только? — поинтересовалась я.

— Да, — глухо ответил мужчина.

Сдержав все те выражения, что у меня имелись в отношении королевского поверенного, я высвободилась из вторых туфель, и забрала у сэра Рокнера набор для макияжа, со словами:

— Отдайте, дилетант! Мои манипуляции со внешностью в корне отличались от того, что пытался проделать чиновник. Во-первых, я внимательно осмотрела платье — черное грубое сукно, серебряные пуговицы и отвратительная отделка рукавов свидетельствовали о том, что это форма государственного служащего. И смотрелось оно на мне отвратительно, ввиду наличия на моем платье, поверх которого была одета форма, банта и кринолина.

— Помогите, — потребовала я, поднимая руки.

Сэр Рокнер безмолвно снял с меня платье, вновь продемонстрировав невероятные способности в деле раздевания леди.

— Знаете, у вас талант снимать одежду, — призналась я, когда платье было снято столь аккуратно, что ни один локон не зацепился за пуговки.

— Сомнительный комплимент? — поинтересовался чиновник.

— Именно, — подтвердила я.

Затем, подойдя к зеркалу, торопливо развязала бант, а затем, приподняв юбки, поправила кринолин.

— Не снимайте, — внезапно весьма тихим голосом попросил сэр Рокнер.

— И не планировала, — ответила я, вновь оправляя юбки, до этого стянутые бантом так, чтобы образовывать каскад кружев позади. — Давайте платье.

Мне помогли одеться, и после этого, я занялась париком. Для начала я изрядно припудрила его, а когда добилась сероватого оттенка волос, расчесала на пробор, после сплела тугую косу, и ее закрутила на затылке. Едва надев парик, ощутила себя старше, суровее, сдержаннее, мудрее, и официознее.

— Невероятно, — выдохнул стоящий позади меня сэр Рокнер.

— Еще нет, — заявила я, и принялась накладывать белила на лицо.

Белила, после внушительный слой пудры и лицо состарилось на глазах. Но этого мне было мало — осторожно забелив брови, я подвела их коричневой краской, ее же нанесла на ресницы. И никакого блеска — губы смотрелись бледно и невыразительно на столь же бледном и невыразительном лице женщины неопределенного возраста, коей можно было бы дать как двадцать, так и сорок лет.

— Целиком и полностью признаю свою некомпетентность в деле преображения женщин, — покаянно произнес сэр Рокнер.

— От вас ли я это слышу? — ехидно поинтересовалась я.

— Потрясающе! — раздалось от двери. — Невероятно, великолепно, поразительно!

И мне даже зааплодировали. Скрывая смущение от столь бурных оваций, я присела в благодарственном реверансе, открывая кончики туфель.

— Не годится! — тут же заявил маг. — Вторые туфли необходимы!

— Она не сможет в них ходить, — произнес сэр Рокнер, избавляя меня от необходимости сказать то же самое.

Маг нахмурился, и повторил:

— Вторые туфли необходимы.

— Зачем? — осведомилась я.

— Иначе наложение иллюзии не установится, — серьезно ответил маг. — Необходимо создать прокладку между землей и обувью и…

Я решительно направилась к дивану, на котором обнаружила несколько отрезков столь же черного грубого сукна как то, из которого была изготовлена моя форма, сняла собственные темно-синие бархатные туфельки, украшенные белоснежными бантиками с серебренной канвой, безжалостно сорвала бантики, после попросила сэра Рокнера:

— Подайте ножницы, если вас не затруднит.

Королевский поверенный трудностей не испытывал, и подал мне как ножницы, так и следом потребованные нитки с иглой, и подметки от заготовленных туфель. С шитем я обращалась споро, и вскоре предстала перед мужчинами в черных строгих туфлях, на клееной подошве.

— Изумительно! — выразил свое одобрение маг.

Сэр Рокнер произнес лишь:

— Снимаю шляпу.

— Не наблюдаю! — заявила я.

Королевский чиновник снял шляпу и, галантно склонившись, едва ли не подмел ее полями собственно грязный пол, после чего полюбопытствовал:

— Вы удовлетворены?

— Относительно, — я обворожительно улыбнулась.

— Время! — воскликнул маг, и цепко ухватив меня за ладонь, потащил за собой.

Мы пробежали ветхий домик практически насквозь, после спустились по замшелой лестнице вниз, и вот там, в огромном заставленном помещении, пожилой маг подвел меня к огромному зеркалу. Сэр Рокнер не отставал и откровенно говоря в его присутствии я чувствовала себя увереннее.

— Так-так, моя дорогая, — маг подвел к зеркалу вплотную, — ничего не бойтесь, не визжите и отдельная просьба, не…

— Она не будет в вас ничем швырять, Исор, — вступился за меня сэр Рокнер.

Я же безмолвствовала, заинтригованная предстоящим, и с интересом следила за королевским чиновником, видим в зеркальном отражении.

— Нет-нет, только на себя! — потребовал маг.

Сэр Рокнер, прошептав губами 'Все будет хорошо' отступил во мрак, маг стоял где-то сбоку, и мне вдруг показалось, что я совершенно одна, точнее наедине со своим отражением.

— Одна просьбочка, потрясающая моя леди, не выбрасывайте, примите то, что протянет и поблагодарите, — приказал маг и…

И я осталась наедине с зеркалом!

Абсолютно наедине! Оно и я, я и оно, оно и я, я и я, я и я… Закружилась голова, стремительно, так, словно я на карусели, а затем я увидела себя. Действительно себя — светлая кожа с румянцем на щеках, а я никогда не использовала румян, черные ресницы, черные брови, темно-карие глаза, волосы, цвета шоколада, локонами спускаются по плечам до пояса… Это была я, такая, какой вижу себя порой в зеркале перед сном, когда все шпильки вынуты, украшения сняты, глаза сверкают и улыбка, чуть дерзкая и вовсе не соответствующая статусу леди, играет на губах. Это была я — такая какая есть. И эта я, широко улыбнувшись, внезапно протянула ко мне сложенные вместе ладони. А я, такая как сейчас, протянула руки к ней навстречу.

Пальцы обожгло холодом лишь на миг, а потом я ощутила просто холодок камня и приделанной к нему цепочки… А та я, что была в зеркале, раскинув руки вдруг закружилась, взметая подол ночной сорочки, отправляя в полет собственные локоны, и смеясь невероятно красивым серебристым смехом… И вдруг та я остановилась, нахмурилась, и столь стремительно, что я едва не отпрянула, приблизилась к зеркалу!

'Берегись, Алиша, — губы ее не шевелились, но я отчетливо слышала каждое слово, — берегись Корнуольской ведьмы! И даров, зло приносящих'.

И та, другая я совершенно исчезла, а в зеркале отразился мрак, беспросветный холодный мрак и вдруг в нем появился свет одинокой свечи. Он приближался, все ближе и ближе, а после вдруг опустился на пол, и я увидела заколку для волос. Удивительно искусную — белая лилия словно живая, была прикреплена к зубьям из серебра… И вдруг зубчики окрасились кровью…

'Первая опасность' — прошептал мой голос.

И свеча погасла, чтобы вспыхнуть вновь, освещая подвеску из белого золота, с капелькой голубого кристалла… Подвеска была невероятно изысканна, но… капелька крови стекала по белому золоту…

'Вторая опасность' — все тот же голос.

И вдруг свеча не вспыхнула — запылала словно факел, освещая лицо идущего ко мне мужчины. Он был высок, боги, он был столь высок, что мне пришлось запрокинуть голову. И он был красив, столь красив, как могут быть, пожалуй, создания неба — светло-синие огромные глаза, мужественные черты лица, и улыбка, от которой затрепетало мое сердце… Но всего миг, и белоснежные зубы медленно удлинились, светло-синие глаза обратились тьмой, великолепные золотые волосы приобрели серый оттенок, а лицо — стало невероятно жестоким.

'Третья опасность, — та, другая я, оказалась стоящей рядом со мной, нас отделяла лишь поверхность зеркала. — Теперь ты знаешь… Но знаешь, — и мои карие глаза заглянули словно в душу, — есть та беда, что принесет иная воля, что примешь словно свой выбор, что изменит всю твою жизнь… Сумеешь ли избежать — не ведаю. Нет путей иных, нет дорог, готова ли увидеть?'

Не знаю готова или нет, меня все еще трясло от того мужчины, что та, другая я назвала 'третьей опасностью', но я никогда не была трусихой…

— Да, — прозвучал мой уверенный ответ.

'Что ж, смотри' — сказала она, отступая во тьму.

Замок. Прекрасный замок на берегу моря, двое детей, весело играющих друг с другом на лужайке, я слышу их веселый смех, заливистый девочки, и громкий мальчика, и узнаю в них себя. В улыбке мальчика я вижу свою улыбку, в темно-каштановых кудрях девочки — свои волосы. Грохот копыт, дети разом кричат 'Папочка' и позабыв о игре, бросаются к всадникам, что мчатся по подъездной дороге к замку. И в первом из них я узнаю массивную фигуру герцога Айстона. Он постарел, но в его теле нет немощи, не заметна она, и когда лорд Холлан спрыгивает с коня, и ловит в объятия обоих детей. Они так рады его приезду, так счастливы, а я… В моей душе поселяется какой-то холод и боль, грусть по чему-то утраченному и отчаяние, которое я скрываю за улыбкой, когда отпустив детей, герцог Айстон направляется ко мне.

'Здравствуй, Алиша' — я слышу его низкий голос и начинаю опасаться чего-то, чего вовсе не желаю.

И вдруг все меняется, я в спальне, сижу на огромной постели, стараясь все так же улыбаться…

'Я скучал, Алиша, — хриплый голос'.

— Не сегодня, прошу вас, я… я плохо себя чувствую! — я не выдохнула, я выкрикнула это отчаянно, изо всех сил.

'Прекрати, Алиша! — голос становится злым. — Ты — моя жена, ты обязана почитать мужа!'