7

Дверь распахнулась от удара, с грохотом встретилась со стеной, взметнув облачко известковой пыли и навсегда лишившись ручки, взбешенный Гарольд, с лицом прибредшим багровый оттенок, не обращая внимания ни на кого, кроме меня, сделал стремительный шаг и…

— Вон, — очень тихо, но настолько угрожающе произнес сэр Рокнер, что Гарольд застыл, с поднятой для следующего шага ногой.

Затем цвет его лица изменился совершенно, и, развернувшись, лорд Иворд вышел из кабинета моего отца. Когда за ним закрылась дверь, сэр Рокнер взглянул на меня, укоризненно покачал головой, и обратился к моему отцу:

— Торговля детьми — отвратительна, сэр Альтамир, но торговать собственными детьми отвратительно вдвойне.

Я потрясенно взглянула на папеньку, отец же не сводил взбешенного взгляда с сэра Рокнера, ему и сказал:

— Да как вы смеете!

Чиновник усмехнулся и продолжил:

— Полагаю, вашей очаровательно-наивной дочери лучше покинуть данное помещение до того, как она узнает массу нелицеприятных фактов о своем любимом папеньке.

Но отец, отреагировал разъяренным:

— Вон из моего кабинета, сэр Рокнер! И советую впредь не приближаться к моей собственности!

Королевский поверенный отреагировал усмешкой, затем, постукивая пальцами правой руки по столу, поинтересовался:

— Вы столь страстно уповаете на заступничество герцога Айстона?

Отец промолчал, гордо вскинув подбородок. Сэр Рокнер бросил на побледневшую меня быстрый взгляд, и не стал говорить то, что явно собирался. Побарабанив пальцами по столу, чиновник поднялся, и мне почему-то бросилась в глаза разница в росте между ним и папенькой, и эта разница стала очевиднее, едва сэр Рокнер приблизился к отцу и достаточно тихо, так что я едва расслышала, произнес:

— Молитесь всем богам, чтобы я ничего не нашел, сэр Альтамир. Ибо если я найду… — пауза, — вам придется сильно, очень сильно пожалеть.

А затем, развернувшись, сэр Рокнер направился к дверям, произнеся одними губами адресованное мне "Парк, на закате". Я ничего не ответила, лишь проводила его потрясенным взглядом, а едва вышел, посмотрела на отца.

— Крайне неприятный тип, — резюмировал папенька.

А я почему-то не согласилась. Пугающий, настойчивый, дерзкий, но никак не неприятный. Впрочем, сейчас я не могла адекватно оценивать других, так как сама пребывала в крайней тревоге. Отец, обвинения, выдвинутые сэром Рокнером и разрыв помолвки с лордом Ивордом. Все как-то слишком.

— Алиша, дорогая, ты совершенно бледна. Воды? — вопросил отец.

На его вопрос, я ответила дрожащим:

— Могу я вернуться домой, папенька?

— Нет, дорогая, — отец отвернулся к окну, затем и вовсе подошел и, судя по тому, что там раздался цокот копыт, проследил за отъездом королевских чиновников, — сегодня мы обедаем с герцогом Айстоном. Подожди меня здесь, и присаживайся, выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

Не имея сил на возражения, я отошла к стене, присела на один из стульев для посетителей, и вновь посмотрела на отца. Папенька нервничал, после, не говоря мне ни слова, вышел. Я же, взглянув на часы, поняла, что встретиться с сэром Рокнером сегодня не представляется возможным — обед едва ли продлится час, скорее гораздо более длительное время, Камилла ведь потребует соблюдения правил этикета, а значит, мне придется просидеть за столом не менее двух часов и…

И в этот миг я поняла, что никакого обеда в нашем доме не будет. Отец ведь не позволил вернуться домой, да и матушка вовсе не готовилась к приему гостей. Означает ли это, что мы будем обедать в одной из городских рестораций?! Но этого просто не может быть! На деловые обеды, каковые организуются в подобных заведениях, не принято брать ни жен, ни дочерей! Нет, подобное казалось совершенно невозможным.

Это было бы просто немыслимо.

Это…

Я встала и решительно направилась искать папеньку.

Покинув отцовский кабинет, я с искренним удивлением поняла, что в коридорах и кабинетах нет абсолютно никого. И только снизу, из зала для подписания договоров, доносился голос папеньки и больше ничей. Поняв, что вероятно отец проводит собрание, я опознала, что задать ему интересующие вопросы сейчас никак не смогу. Несколько секунд я стояла на лестнице и размышляла на тему, стоит или нет сообщить сэру Рокнеру, что я не смогу с ним встретиться сегодня. Говоря откровенно мне вовсе не стоило бы встречаться с королевским чиновником ни сегодня, ни в какой-либо иной день, но осознание того что меня будут напрасно ждать не давало покоя. В результате я спустилась, прошла к столу близ входных дверей, где почтовые работники оставляли по обыкновению присланную корреспонденцию, там же всегда имелись чернила и бумага. Взяв чистый лист я написала: "Прошу великодушно простить, однако сложившиеся обстоятельства вынуждают меня пропустить встречу с вами. Ваш искренний доброжелатель". После чего запечатала, написала адресата "Сэр Рокнер, управление городской стражей". И открыла было двери, чтобы найдя посыльного, коие в большом количестве всегда сновали по улицам делового квартала, отправить сообщение.

Но каково же было мое удивление, когда в открытую мной дверь бесшумно шагнул сам сэр Рокнер, который, увидев меня, приложил палец к губам, требуя молчания, а после… После взгляд его упал на удерживаемый мной конверт и чиновник улыбнулся. Это была неожиданно добрая, немного удивленная, но очень светлая улыбка.

А затем, совершенно игнорируя мое несогласие, и утратив всяческий ореол вежливого и хорошо воспитанного человека, сэр Рокнер нахально отобрал у меня адресованное ему послание, вскрыл, развернул, прочел, и направил на меня иронично-насмешливый взгляд. Молча развела руками, демонстрируя, что мне к сообщению совершенно нечего прибавить. Усмехнувшись, сэр Рокнер спрятал мое послание в нагрудном кармане, затем подошел к столику, взял лист бумаги и написал:

"Так и быть, мой прекрасный доброжелатель, я вас спасу."

Глянул на меня, стоящую рядом и читающую его послание по мере написания, подмигнул и добавил:

"С тебя поцелуй, Алиша!".

И пока я возмущенно смотрела на него, подмигнул повторно, забрал собственное письменное творчество, развернулся и беззвучно покинул контору отца. Даже дверь закрыл без скрипа!

Несколько минут, возмущенная до глубины души, я простояла все там же, не сходя с места. И лишь осознав, что королевский поверенный не вернется, повернулась, и ушла в отцовский кабинет, думая…

Да о том, какой он нахал! Не отец, сэр Рокнер! Да как он вообще посмел мне такое написать! И на "ты"! И по имени! И…

Находясь в размышлениях по поводу поступка чиновника, я совершенно незаметно для себя провела время в ожидании папеньки, и когда он появился, не сразу вспомнила, что хотела спросить его по поводу обеда.

А после стало поздно — в дверях показалась массивная фигура герцога Айстона, следовавшего за моим отцом.

— Милорд, — склоняясь в реверансе, пролепетала я.

— Леди Альтамир, — в свою очередь поклонился лорд Холлан. — Вы прекрасны.

Румянец отнюдь не смущения — гнева окрасил мои щеки. "Вы прекрасны"? Столь прямой комплимент недопустим в высшем обществе, это слишком интимные слова, чтобы быть озвученными посторонним человеком и…

— Вы смущены? Прошу простить мою прямоту, леди Альтамир, мы, военные, всегда излишне прямолинейны, — извиняющимся тоном проговорил герцог Айстон.

Окончательно растерявшись, я бросила умоляющий взгляд на отца, и была неприятно потрясена тем, что папенька, прежде ратовавший за соблюдение всех требований этикета выглядел более чем удовлетворенным ситуацией.

— Что ж, — герцог повернулся к отцу, — мой экипаж ожидает. — А затем уже мне, — Леди Альтамир, позвольте проводить вас.

Попирая правила вежливости, я продолжала смотреть на папеньку, а заметив, что он метафорически совершенно глух к моим мольбам, вновь склонилась в реверансе перед герцогом, и сухо произнесла:

— Сожалею, но я вынуждена просить папеньку сопроводить меня домой, боюсь я крайне неважно себя ощущаю, а так же, вследствие произошедших сегодня событий, считаю благоразумным достаточно длительное время не появляться в обществе.

После чего вновь поклонилась, и, выдохнув "Прошу простить меня", покинула отцовский кабинете. Когда я уходила, позади сохранялось напряженное молчание. Однако это не умерило моей решимости, как впрочем и яркий открытый красный с позолотой экипаж с вензелями рода Айстон, ожидавший на дороге. Экипаж оказался более чем роскошен — четверка белоснежных скакунов вельской породы, конное сопровождение в двенадцать всадников, букет великолепных белоснежных роз на сидении.

И менее всего меня порадовала фигура лорда Гарольда Иворда, моего ныне уже бывшего жениха, который, пошатываясь, стоял на противоположной стороне дороги, и взгляд, коим он взирал на экипаж, ни от кого не скрывал обуревавших молодого человека эмоций.

Я же внезапно поняла, что покинуть контору отца самостоятельно не могу! Оказаться одной в городе, без сопровождения и в шляпке, по которой любой моментально определит во мне леди, было бы немыслимо. Но в следующее мгновение, я и вовсе пожалела, что одна вышла на порог — лорд Иворд обратил на меня свое пристальное внимание.

И да простят меня боги — я искренне обрадовалась, что судьба не свяжет меня с этим человеком навеки.

— Алиша, дорогая! — крик моего бывшего жениха, прозвучал столь громко, что привлек всеобщее внимание.

А так же всем, несомненно, стало ясно, что лорд Иворд совершенно пьян.

— Я вижу, — продолжил все столь же громко Гарольд, — вы уже озаботились поиском моей замены, не так ли?

Элла городок не большой, о том, что мы с лордом Ивордом помолвлены знали все, особенно в Деловом квартале. И усмешки на лицах, и осуждающие взгляды, и… мой гнев, который требовал выхода, дали о себе знать.

— А, по-вашему, лорд Иворд, для столь выразительной фигуры как вы существует замена? — негромко, но в наступившей тишине отчетливо слышно вопросила я.

Камилла всегда заявляла, что я излишне дерзка. Маменька сетовала на непростой характер, папенька говорил, что ему импонирует моя прямолинейность, но леди не пристало говорить правду.

— Вот значит как, — Гарольд, уже совершенно не скрываясь, отцепил от пояса фляжку, при всех отхлебнул виски, а после: — Да пусть тебя…

В этот момент лорд Иворд пошатнулся и… упал. Проходящий мимо незнакомый мне королевский чиновник, просто прошел дальше, и он был единственным, кто не кинулся к лежащему на мостовой мужчине, как впрочем, не обратившим внимания и на поднявшуюся суматоху. А я, вероятно, оказалась единственной, кто проследил за ним, и каково же было мое удивление, когда за углом дома, куда свернул чиновник, я увидела стоящего сэра Рокнера, коснувшегося шляпы, едва он поймал мой потрясенный взгляд.

Более того, едва наши глаза встретились, поверенный весело подмигнул мне, и исчез вслед за тем, кого несомненно позвал. А я едва сдержала улыбку, даже не знаю от чего.

— Алишейн, дорогая, — папенька вышел на порог.

— Мне действительно нездоровится, — не оборачиваясь, произнесла я.

Папенька приказал подать нашу карету, а после, усадив меня, пожелал приятного пути. Так что домой я возвращалась в одиночестве, но подобное позволительно, если леди следует в карете близкого родственника.

Отец не вернулся ни к обеду, ни к ужину…