6

Я едва не вскрикнула. Северная лихорадка — косившая тысячи голов скота всю весну свирепствовала на окраине нашего королевства. И чтобы не допустить заражений в других местах, король приказал сжигать туши погибших животных. И это было очень мудрое и правильное решение, а тут…

— В этом я отказался участвовать, — папенька даже не смотрел на меня, — но барон Танак поддержал, градоправитель закрыл глаза, и на четырех кораблях мясо было завезено в Эллу.

О, господи!

Я постаралась ничем не выдать своего потрясения, выражение моего лица и взгляд выражали готовность слушать дальше, но в душе… О, господи, да как же так!

— Через сутки после прибытия заболел один из матросов, — папенька говорил едва слышно, — Иворд прикрыл и его болезнь, и его смерть. Но не прошло недели, как слег остальной экипаж всех четырех кораблей… Несмотря на все уплаченные деньги, сестра милосердия Тайлем, направила письмо в столицу. Сначала прибыл маркиз Эстон, и Иворду удалось его купить. Смерти замяли, мясо скрыли в леднике на складах, однако к моменту, как маркиз Эстон вернулся в столицу, в кресле его начальника уже сидел сэр Рокнер, и провести его ревизору не удалось. Несколько дней назад Рокнер прибыл в столицу, причем ночью. Не меняя одежды, не оповещая никого о своем прибытии, он ворвался в административное здание городской стражи, мгновенно начались аресты и допросы. Градоправителя на рассвете вытащили из постели, затем в столь же стремительном темпе были арестованы все причастные к делу лица. Остались двое — Иворд и его первый деловой партнер Кранстейн.

Мне вспомнился невысокий пухленький господин Кранстейн, который всегда угощал меня конфетами и приговаривал "Алишейн пухлые губки".

— И их еще не арестовали? — шепотом спросила я.

— Нет, — отец ссутулился. — Видишь ли, Алиша, Рокнеру нет смысла предъявлять государственным служащим обвинения — он казнит их без суда, исключительно по результатам следствия. В деловом мире все иначе — будет суд, публичный, показательный суд. И единственная причина, по которой они еще не схвачены — Рокнер собирает доказательства.

— Папенька, — только и могла сказать я.

— Да, милая, — отец скорбно улыбнулся, не глядя на меня, — это будет большой скандал. Иворда старшего ждет виселица, даже без вариантов, дело его будет передано в государственную казну, у наследника останется лишь скудное приданое матери и позор отца, и потому… — папенька поднял на меня усталый взгляд, — я спрашиваю еще раз — согласна ли ты разорвать помолвку с Гаральдом Ивордом?

Я не знала, что на это ответить. Не знала. Если помолвка будет сохранена, меня ждал позор, жизнь в бедности и муж, с которым мне было неприятно даже танцевать. Но в то же время — в праве ли я отворачиваться от сына, за грехи его отца?

Впрочем, уже через мгновение совершенно иной и куда более важный момент поглотил все мое внимание.

— Папенька, — я сжала веер, — вашему деловому партнеру будет предъявлено страшное обвинение, но не затронет ли это и вас?

— Нет, Алишейн, — отец отрицательно качнул головой, — нам очень повезло со знакомствами Эгнара. И это истинная удача, что командующим наступательными войсками назначен герцог Айстон. Эгнар пригласил его в наш дом, я обрисовал ситуацию и несмотря на скепсис, коего сэр Холлан не скрывал вначале, после завтрака он выразил твердое намерение защищать интересы нашей семьи.

Я облегченно выдохнула, радуясь что беда минует отца. Однако времени ощутить, что гроза миновала, папенька не дал.

— Алиша, — он подался вперед, сжал мою руку, — я не могу настаивать, но искренне прошу тебя, разреши мне сегодня, от твоего имени, разорвать помолвку с Гарольдом.

Невольно поморщившись, я выдохнула:

— В глазах общества, это будет выглядеть предательством, папенька. Передо мной закроются двери всех домов, меня осудят, и я уже не смогу выйти замуж за человека, которого семья сочтет достойным. Возможно, я уже никогда не выйду замуж — если бы я была мужчиной, разрыв помолвки был бы простителен, но я леди, мне не простят.

И тогда отец достаточно жестко сказал:

— А если не разорвешь, ты похоронишь себя и войдешь в семью, которая до конца дней будет обвинять в случившемся меня, ведь я останусь при кораблях и деньгах, Алиша.

Я отвела взгляд. С одной стороны я понимала, что не могу нести ответственность за слово, данное мной жениху в возрасте пяти лет, но с другой… еще более отчетливо понимала, что стану изгоем в Элле. На меня станут указывать пальцами, за своей спиной я буду слышать издевательский смех, в глазах встреченных людей видеть осуждение. И в то же время, я вспомнила последний весенний бал, мое открытое платье, неприятный взгляд Гарольда, и запах из его рта — о, вспомнила отчетливо. И стоило оживить это воспоминание в памяти, как я представила нас у алтаря, и традиционный в такой ситуации супружеский поцелуй…

— Да, папенька, я согласна разорвать помолвку, — выпалила крайне поспешно.

— Я горжусь тобой, Алишейн, — просто сказал отец.

А мне вдруг стало очень легко на душе. Поистине легко. Вероятно, я только сейчас осознала, насколько не желала этого брака, и как тяготила меня мысль провести остаток своих дней в качестве супруги Гарольда Иворда.

— Дело решим сегодня, — отец перешел на деловой тон, — чтобы уберечь тебя от сплетен и пересудов, к сезону отправлю в дом моей матери.

Мое существование все более окрашивалось в радужные тона — без жениха, без тягостных обязанностей сопровождать Камиллу и помогать ей устраивать приемы, без необходимости следить за манерой и не дозволять себе даже улыбки в собственном доме. Вероятно, в этот миг я долженствовала ощутить себя безмерно счастливой, однако… Что-то мешало чувству радости захватить меня полностью. Что-то, что вызывало смутную тревогу во мне и подумав, я осознала, что именно.

— Папенька, — встревожено взглянула на отца, — вы сказали "сегодня"?

— Именно так, Алиша, — батюшка устало улыбнулся, — для того я и взял тебя, потому как… — пауза, но отец все же решил быть честным со мной, — в данный момент в конторе не только привычные тебе люди, и я бы не хотел, чтобы ты при этом присутствовала, но и помолвку невозможно расторгнуть без тебя.

Нехорошее предчувствие поселилось в моей душе, и оно лишь оправдалось, едва мы прибыли в порт и подъехали к папенькиной конторе — здесь, перед входом, стояли две черные кареты государственных чиновников, а у столба была повязана уже знакомая мне лошадь.

— Что-то сегодня их много, — задумчиво проговорил отец, ожидая, пока наш кучер откроет дверцу, — Алиша, как войдем, сразу поднимайся в мой кабинет, и не выходи, пока я не приду за тобой.

Пожалуй, я бы с удовольствием вернулась домой.

Однако когда отец, выйдя, подал мне руку, я послушно покинула карету, поправила шляпку, опустила глаза, едва в дверях конторы показался один из королевских поверенных в черном мундире, безучастно миновала его, мимолетно отметив, что и отец не удостоил приветствием этого мужчину.

Атмосфера в конторе была напряженной, и до боли напомнила мне ту, в администрации городской стражи, застигнутую мной не так давно. Те же торопливо шагающие королевские чиновники, точно такие же испуганные и нервные лица у папиных служащих.

— Иди в мой кабинет, — повторил ранее оговоренное отец, — я скоро подойду.

Без слов, я повернулась, поднялась по винтовой лестнице, придерживая юбки, столкнулась с одним их чиновников, кивком поблагодарила, едва он уступил мне путь, и вздрогнула. Когда услышала:

— Мисс, а вы куда?

Голос оказался мне знаком, и потому я вообще ничего не стала отвечать. Поднявшись на второй этаж, тихо поздоровалась с двумя знакомыми мне с детства клерками, и не глядя на находящихся здесь стражей, юркнула в отцовский кабинет.

А дальше меня накрыло ощущение нереальности происходящего!

Потому что едва мужчина, сидящий за папиным столом, поднял голову — я встретилась с ясным синим как море перед грозой, взглядом сэра Рокнера!

Веер выпал из ослабевших пальцев, в то время как королевский поверенный едва не выронил папку, которую как раз открывал в момент моего появления, но уже в следующее мгновение, уголки его губ дрогнули, и откинувшись на спинку стула, королевский поверенный протянул:

— Попробую угадать, эм… снова взятка?

Полагаю именно издевательский тон, привел к тому, что моя растерянность сменилась не поддельным гневом.

— Ну, знаете ли! — возмущенно воскликнула я.

— Не-е-ет, не знаю, — сэр Рокнер улыбнулся шире, — но можете рассказывать, я слушаю.

Разведя руками, я и "рассказала":

— Боюсь, в этот раз у меня с собой ничего нет…

— О, как вы не правы, — улыбнулся мне сэр Рокнер, — у вас как раз есть то, что я более чем готов принять в качестве взятки, и даже в качестве подарка, да что там говорить — я готов еще и приплатить за это.

— Вы сейчас о чем? — уточнила я.

— Ммм, речь шла о вас, — более чем бесстыдно пояснил сэр Рокнер.

— Да как вы смеете! — моему возмущению не было предела. — Да как у вас только язык повернулся!

— Не надо о языке, — чиновник сложил руки на груди, — я о его возможностях знаю много, вы до печального мало, так что оставим данную тему до повышения вашего уровня образования.

— Что? — потрясенно переспросила я и тут же воскликнула: — У меня превосходное образование!

Сэр Рокнер провокационно улыбнулся, и меня посетило странное ощущение, что он имел ввиду нечто непристойное, но продолжить беседу нам не удалось — дверь распахнулась и в кабинет вбежал папенька. Остановился, направил разъяренный взгляд на королевского чиновника, и, не озаботившись приветствием, вопросил:

— Какого черта?!

На губах сэра Рокнера расплылась неприятная ухмылка, черты лица неожиданно стали резче, взгляд жестким. Несколько секунд молчаливого противостояния, и папенька изменил линию поведения:

— Доброго дня, сэр Рокнер.

— Доброго, лорд Альтамир.

— Могу я осведомиться, чем обязан чести видеть вас в своем кабинете? — вопросил отец.

Чиновник бросил на меня насмешливо-вопросительный взгляд, затем взглядом же указал на дверь, недвусмысленно намекая, что мне полагается выйти. Я же была несколько потрясена ситуацией — отец даже не попытался представить меня сэру Рокнеру, а сэр Рокнер не потрудился встать, приветствуя хозяина кабинета.

— Алиша, — папенька словно вспомнил о моем присутствии, — дорогая, ты не могла бы…

Договорить он не сумел, так как в коридоре внезапно раздалось взбешенное "Алишейн!". Узнать повысившего голос мне было не трудно — лорд Гарольд Иворд, мой жених.

— Алишейн! — повторный крик прозвучал куда громче, я в ужасе подумала, что не только люди в здании, но и за его пределами, несомненно, услышали.

Кровь прилила к щекам. Еще совестнее стало от того, что едва раздался первый крик, сэр Рокнер посмотрел на меня, и сейчас не отводил пристального, внимательного взгляда. А я уже догадывалась, что сейчас произойдет крайне неприятная сцена — тяжелые приближающиеся шаги Гарольда были превосходно слышны, а зная его вспыльчивый характер, я догадывалась, что раз уж он позволил себе повысить голос, то утруждаться соответствием нормам поведения не станет. Меня ждал безобразный, громкий, отвратительный скандал, и я уже внутренне сжалась, приготовившись к худшему.

Но случившееся далее потрясло меня.