Глава 12

Зинаида

– Ты идиот? – поинтересовалась Варькина, прикладывая ко лбу Полика пузырь со льдом. – А если бы тебя Тамара Пална колом ткнула? Повезло тебе, что Лизон в юности ядро метать училась. Если бы она тебя не сшибла гантелей, лежал бы ты сейчас на лавке в красивом костюме с ножкой от табуретки в пламенном моторе. Кстати, как ты умудрился так уделать смокинг? Я как его теперь верну?

– Если честно, вы когда орать начали, я ориентацию потерял, – проблеял бомж, пытаясь пригладить стоящие дыбом волосенки.

– Надеюсь только в пространстве? Или ты этот совершил, каминг аут, во? – ехидно хмыкнула моя мамуля, наглаживая обезумевшую от потрясений Чучмечку. – Котейку мне дурой чуть не сделал, аспид. Я-то думала демон приполз за этой вон, – показала она глазами на пупырчатую Катьку.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, под этим чудесным словом. Как там его, кемпинг мау, надеюсь что-то милое и хорошее, – галантно ответил бомж, каким-то странным взглядом окинув мою родительницу. И она, вот уж чудо, зарделась аки майская роза. – Но кол в сердце из ваших рук…

– Так, хватит, – больше не в силах выдерживать этот дурдом, рявкнула я. – Прекратите превращать наш сумасшедший дом в бардак, умоляю. Говори что узнал, иначе не получишь денег.

– Да вы мне еще за вредность должны приплачивать, – взвился паразит, тут же растеряв куртуазность. – Я ж не знал, что вы камикадзе-смертницы. Эта дура ваша носатая, чтоб у нее уши отвалились. Какого черта ты мне в карман сунула, а? Лошадь страшная. Я же думал все, гайки Апполинарию Рюриковичу.

– А в глаз, – ощерилась Лизуня, сжала кулаки, и я поняла – бойни не избежать.

– Да она только об этом и мечтает. Ну, чтоб у нее уши отвалились, – хохотнула мама.

– Ты нашел пальму, лишенец? – переорала наш нестройный хор Варькина, похожая на болотную кикимору. – Или я тебе… Заткнулись все, дайте сказать нашему Аненербе.

– При чем тут Аненербе? Они были мистиками, оккультистами и вообще… – начала читать нотацию мамуля. Я привалилась к стене, потеряв связь с реальностью. Даже, глядящие с плакатов монстры уже казались мне милягами, в сравнении с родными и давно мне знакомыми гарпиями.

– Да какая разница кем эти фрицы поганые были? – фыркнула идиотка смертница. Мне даже жаль подругу стало немного. Сейчас ее мамуля уделает, растопчет и спляшет на костях.

– Это история, – взвыла мама, и полезла за колом.

– Трудно, знаешь ли, в черном дыму, валящем из-под твоего пальто, найти что-либо, – на своей волне пробубнил Полик, – и вообще. Вряд ли там что живое осталось. Да и по руинам лазить, так себе удовольствие. Тем более, валить надо было срочно. Не с руки мне с полицией якшаться. В бегах я теперь, девки. И все из-за вас. Вы мне не сотку торчите теперь. Я решил сделать пластику, и свалить из страны в Аргентину.

– Да ну, а почему именно в Аргентину? А не в Бразилию, например. Где много-много диких ооообЭзьян, – елейно поинтересовалась Лизка.

– Я сейчас начну убивать, – не в силах больше сдерживаться, рявкнула я так громко, что с потолка на голову Варькиной свалился зазевавшийся паук. Она схватилась за макушку, нащупала несчастное насекомое, открыла рот и заголосив как иерихонская труба, ломанулась не разбирая дороги, и снося на своем пути все, включая лежащего на диване Полика вместе с его ложем. Чучмечка взвилась и распушив хвост выстрелила вперед, закогтилась за спину Лизки. Подруга упала на пол, пытаясь избавиться от полосующей ее кожу животины. Мама полезла под стол. Правильно. При любом шухере лучше просто сныкаться. Я замерла на месте, затаила дыхание, наблюдая за шалманом, в который мои любимые подруги превращают все, до чего могут дотянуться. Хрюкнула, когда мне в лицо прилетел ботинок Полика, начала оседать на пол и вдруг на меня снизошло озарение.

– Пальма, черт. Пальму же обычно увозят на обработку раз в три месяца, – тихо прошептала я. Наступила звенящая тишина.

– И ты сейчас только вспомнила? – спросила Варькина, отлепляясь от несчастной своей жертвы вбитой в стену вместе с диваном и потому, находящейся в предобморочном состоянии. Она достала из волос паучка, раздавила его пальцами и пошла на меня.

– А чего я-то? Лизка вон тоже знала, – попыталась я перевести стрелки на подружейку, похожую сейчас на жертву Фредди Крюгера. Белоснежная кошка, вымазанная кровью девственницы тоже смотрелась сейчас ничего так себе. Достаточно ужасающе. У рок идолов на постерах даже морды вытянулись, как мне показалось. – Между прочим ее обязанностью было растения обихаживать. И это она заявку сделала, перед тем как нас уволили.

– Точно, – сдула с физиономии выбившуюся из растрепанной прически, прядь Ухогорлоносиха. – Ты раньше-то не могла вспомнить, дымовуху бы сэкономили. Хорошая шашка была, таких уже не купишь. Из личных запасов бабули. Погодите, сейчас телефон ботанов этих найду. Хорошо, что я умная и записываю все не только в рабочий блокнот, но и в телефон.

– Плохо, что ты дура, и не сразу вдупляешь, – рыкнула Катюха, обмахивая Полика полотенцем, пропитанным лекарством от ее волдырей. – Бомж повел носом, уловив аромат спирта, но Варькина так хлестанула его по закопченной морде, что он застонал и перестал подавать признаки жизни.

– Завтра поеду в оранжерею, – вздохнув я пошла в сторону раскладушки, которую мне выделили в качестве спального места.

– Сама? – ахнула мама, зачем-то доставая из пакета чертову шапку. – Одну не пущу. Вместе по делу пойдем.

– Мама, что за выражения? – мой вздох не произвел на родительницу абсолютно никакого впечатления. Она переложила кол под подушку и не раздеваясь, свалилась на свое ложе.

– Спать всем, – приказало небесное создание в песцовой шапке и захрапело.

Ночь обещала быть томной.

Егор Холод

– Они были тут, – хмыкнул я, оглядывая некогда белые стены редакционного офиса. Сейчас интерьерчик выглядел как выжженные напалмом адские чертоги.

– При чем полным составом, включающим шизанутую кошку, – заржал Мишаня, и сморщился от боли в раненом плече. – Мне даже не интересно, что они долбанули в этой богадельне. Но судя по масштабам разрушения, что-то эпичное.

– У них не бывает мелочей, – я поежился и пошел уже знакомым маршрутом к кабинету главреда. Дверной проем зиял черным провалом. Дверь отсутствовала, что очень упростило нашу с Михуилом миссию.

– Я вам все рассказал, – всхлипнул Альфредыч, едва завидев нас на пороге своей обители. Мужик выглядел не очень, и судя по дергающемуся веку, чувствовал себя тоже так себе. – Уходите, умоляю. Меня и так скоро подвесят за самую незащищенную часть моего организма.

– Мне нужно имя человека заказавшего вам меня, – моя кривая улыбка не зря не понравилась мужику, и нож для бумаг, который я подцепил с его стола, выглядел в моих руках совсем не безобидно. – Я очень не люблю когда в моих друзей стреляют, понимаешь? У меня изжога начинается и почесуха на нервной почве. И если ты, козел…

– Я бы попросил… – взвился придурок, покраснев лицом.

– Я сказал – козел, значит так оно и есть, – оскал у меня вышел что надо, Альфредыч обмяк в изодранном кресле и замолчал. Мишаня одобрительно хрюкнул. – Так вот, мне нужно сердце этого урода. Андестенд?

– Он не представился. Ну я клянусь, – застонал чертов журналюга, и как ни противно признавать, я ему сразу поверил. – Вот падлой буду. Денег притащил в дипломате и поставил задачу.

– Выглядел как?

– Да никак. Мелкий такой дрищ, возраста динозавров. Глаза бегают постоянно. На морде шрам. Лысый, точнее бритый. А, кольцо у него на пальце. Перстень точнее, с мордой львиной и камнями зелеными вместо глаз. Деньги пришлось отдать. Эта толстая шалашовка… Одни проблемы от мрази. Найду, урою, – от злости идиот стукнул ладонью по обугленному столу, а я почувствовал, как на мои глаза падает пелена ярости. Он обидел гребаную девку, и у меня начисто сорвало шифер.

– Аааааа, сука, – заорал Альфредыч, когда я пришпилил его толстую ладошку к столешнице канцелярским ножом известной фирмы.

– Найдешь бабу, позвонишь. Ты ведь уже инициировал поиски, не так ли? Ментов по следу пустил, или своих псов задействовал? Впрочем, мне по барабану. Девку отдашь мне. Пальцем тронешь, размотаю, – прорычал я. – Ясно?

Альфредыч кивнул, и я удовлетворившись пошел к выходу, слушая шаги верного оруженосца за моей спиной. Не сообщит этот хмырь мне ничего. Сдаст девку за три копейки или ментам, или своим хозяевам.

– Неправду говорят, Михуил, что месть надо подавать холодной. Глупость. Месть пикантна и горяча. Знаешь чей перстень носит тварь? Моего деда. Мать тряслась над печаткой, как голлум над «прелестью». И что интересно, когда она умерла, колечко лежало в шкатулке в ее квартире, я проверял. Смекаешь?

– Она его обратно приняла думаешь? Знала, что жив, а тебе не сказала? – тихо спросил верный друг, глядя как я играю желваками.

– И жил этот урод на те деньги, что я матери ежемесячно выдавал на булавки, – ухмыльнулся я, загибаясь от осознания, что мать предала меня дважды. – А теперь щедрый ручей благосостояния прервался. Папулято как расстроился. Представляешь парадокс. Он на мои деньги меня загоняет. А я-то все думал, почему у матери постоянно холодильник пустой и платье штопаное. Денег-то я ей не жалел. Решил, что она откладывает, как старики, знаешь? А после похорон не стал счета ее проверять. Мне ее копейки даром не сдались. Тварь, – я с силой впечатал кулак в стену. Боль ослепила и отрезвила одновременно.

Я пошатываясь пошел к машине, не обращая внимания на кровь стекающую по свербящим костяшкам.

– Я за рулем, охрану отпусти. Хочу покататься, надо голову проветрить, – приказал, обтирая кулак о пальто. – Ты тоже свободен на сегодня. Полежи, отдохни. Может почитай, что ли, для разнообразия.

– Егор, не стоит… – завел свою нравоучительную шарманку Миха. Но я его слушать не стал. Вытащил за шкирку водителя с его места и усевшись за руль вдавил в пол педаль газа.

– Егор…

Машина послушно сорвалась с места, запахло паленой резиной. Я вырулил на дорогу и лавируя между ползущими, как черепахи седанами понесся куда глядят глаза, игнорируя сердитые сигналы клаксонов, несущиеся со всех сторон.

Пешеходный переход заметил поздно. Я судорожно вдавил тормоз в пол. Резина засвистела, стираясь об хреновое покрытие, машина заюзила по мокрому асфальту. Три бабы, самого идиотского вида, схватившись за руки замерли прямо перед дымящимся капотом джипа, открыв рты в беззвучном крике. Мне вдруг вспомнились Трус, Балбес и Бывалый из всем известного фильма. Толстуха в центре рвалась сбежать, но ее крепко держали товарки. Я истерично захохотал, понимая, что чертовым дурам конец. Меня бросило вперед, приложило грудью об руль. С хлопком раскрылась подушка безопасности. Раздался легкий удар, женское тело взлетело и замерло на капоте. Я посмотрел на знакомую физиономию, и задергался, пытаясь выбраться из гребаного капкана. Это была Промсарделька, за которой мы с Мишаней безуспешно бегали вот уже несколько дней. А она променады устраивает, мать ее. А теперь развалилась на морде моей машины, как свадебная кукла, и рот округлила свой чертов буквой о. Резиновая Зина, блин.

– Валим, – заорала одна из придурочных баб, самая страшная, носатая. Сдернула замершую Зину с капота, так легко, словно она была воздушным шариком. – Зина, ноги.

– Я тебя найду все равно, – проорал я вслед прихрамывающей, но очень активной Пышке, задыхаясь от боли, в сдавленных ребрах. – Найду, и надеру толстый зад. Уж поверь, в этот раз точно надеру. Исполосую до крови. И папаше своему передай, что ему плохо будет.

– Какому папаше? Ты дурак? – Зина резко затормозила и по ее глазам я понял – она не лжет. Чертова девка и вправду не в курсе. Она просто пешка в игре хитрого монстра. Ну или очень хорошая актриса.

– Что ты его слушаешь? Он же, что тот змей-искуситель. Зубы тебе заговаривает, – дернула ее за руку вторая подружка. – Погнали, пока этот змий не выбрался.

– Помоги мне, – прохрипел я, борясь с наваливающейся темнотой. Дышать стало совсем нечем. – Нам надо поговорить.

– Не о чем, – вредно рявкнула носатая, – он тебя обманет. А потом еще и…

Дальше я не слышал, обвалился вперед, захрипел теряя связь с реальностью.