Глава 7

Зинаида

Бояться не стыдно. Стыдно признаваться себе в том, что ты глупая и толстая. А бояться не страшно. Хотя, я всю жизнь трясусь при виде клоунов, у меня стынет в жилах кровь при виде красного носа, прилепленного к выбеленной физиономии и нарисованной улыбки от уха до уха. Адские твари всегда говорят писклявыми голосами и почему-то все время норовят вытащить меня из неудобного шапитошного кресла на арену. Поэтому я больше не хожу в расписные шатры полные радости и смеха, так обещают они в своих рекламах, ага. Наверное из чувства вредности вселенная превратила мою жизнь в проклятый цирк с конями. Другого объяснения у меня просто нет.

– И короче, возвращаюсь я утром домой, а там… – вздохнула я, приложив к шишке на лбу малюсенькую чайную ложечку.

– Да не телись, говори уже, – рявкнула Лизка, включив на своем мобильнике громкую связь.

– А там этот клоун, – белугой зарыдала я, – в моих тапках, представляешь?

– Это в тех, с зайками? – донесся из трубки лежащей на столе, искаженный страхом и расстоянием голос Варькиной. – Бедный Холод. Ты его не расчленила?

– Мне было некогда, – ехидно хмыкнула я, вспомнив вчерашний позор, – я объезжала бойлер. А потом валялась кверху жопой возле ног чертова хмыря, в разорванной юбке. И знаешь, что он сделал? Сбежал.

– Не вынес лицезрения красотищи? Как в анекдоте «Роза я тебя сейчас испепелю. Ой Фима, спрячьте свой фитиль и не позорьтесь». – противно заржала Лизка. – А ты Катька чушь не неси. У нашей мадам фу-фу удар левой, как у комара. Кого она расчленить-то сможет? Если только Клавдия Павловна бы ей помогла. У маман Зинки как раз бы хватило лихости. Мощна Клавдия Павловна.

Я застонала, вспомнив брюки поганца Холода, разодранные Чучмечкой в самом интимно-интересном месте. А трусы у миллиардера были в звездочку. Очень трогательные трусы, симпатишные. Господи, за что? Ну почему именно я? Да и черт с ним. Мне ж не детей с ним крестить. А вот куда делись материалы, добытые мною с риском для жизни и репутации? Этот вопрос сейчас был насущен. Альфредыч вот-вот появится. И тогда мне точно гаплык. Валяние у ног Холода покажется мне детскими играми в пляжной песочнице. Но на работу я сегодня шла, оглядываясь как Зорге и поминутно срываясь в бодрый галоп. И, честно говоря, немного расстроилась, что чертов миллиардер в звездатых боксерах так и не появился. Дура, да? Радоваться бы надо было. В общем, куда ни кинь, везде клин. Голову мне сегодня точно открутят, вопрос только в том, кто окажется первым в очереди на сворачивание моей ослиной башки.

– Девочки, он меня же уволит, – зарыдала я, перевернув чашку с остывшим уже чаем на колени. – Зачем ему вообще этот Холод дался? А если не этот уволит, так Холод надерет мне задницу. Он обещааааал.

– Заказали Альфредычу красавца, – захрустела печеньем Лизка.

– Кто? – в голосе Варькиной появился жадный интерес.

– Да старый хрен какой-то приползал, сразу после того, как Зинка устроила дерби на беговой дорожке. А я же подслушиваю всегда, ну вы знаете. Дурак коммутатор не выключает, так я как радиоспектакли слушаю каждый день. Ой, такой прикол, когда к нему Валька из бухгалтерии приходит, типа баланс подбить. Такие стоны стоят.

– Ты с темы не съезжай, – ткнула я ложкой в подругу, с трудом сдерживаясь, чтобы не дать ей по шее. Хотя про Вальку из бухгалтерии тоже было жутко интересно.

– Так я и говорю. Этот хрыч денег предложил нашему Крюгеру. Я аж подавилась кофием, когда услышала сумму. А еще, старый этот тебя хотел, – облизала кофейную пену с ободка чашки поганка ухогорлоносиха.

– В смысле? – икнула из телефона Варькина. – Он что, извращенец?

– Почему ты думаешь, что меня только извращенцы хотеть могут? – зафонтанировала я идиотизмом, очень жалея, что Варькина сейчас сидит у себя дома в безопасности. На работу она не пошла, справедливо перетрусив, что ей там не обрадуются сегодня, после того, что мы устроили.

– Зина, ау. Ты лучше думай, почему именно ты стала смертельным оружием десять? Он так и сказал: «Этого поганца должна уделать Зина Пуговкина» Представляешь? Так вот и подумай, почему мужик, пришедший за душой Холода сказал Альфредычу, что именно ты должна разрушить карьеру и жизнь несчастного миллиардера? – резонно спросила Лизка. Я озадаченно замерла. А и вправду, почему?

– Надо найти флешку, – задумчиво протянула я. – А потом решить, кому ее отдать. Что-то мне подсказывает, что мною просто играют втемную. Это неприятно, между прочим.

– Ты сейчас похожа на охотящегося диплодока, – хмыкнула подруга. – И, честно говоря, мне парня жаль уже. Ему досталась самая криворукая уделывальщица, страшная своей импровизацией.

– А ты когда собиралась рассказать мне о визите странного хмыря?

– Вчера, – дернула плечом поганка. – Некогда было. Я ломая каблуки спасалась от разъяренной толпы.

– Так, я сейчас выезжаю, через час у вас буду, – рявкнула Варькина и отключилась. Я попыталась осмыслить происходящее. Но не успела. На пороге кабинета возник наш Крюгер, и выражение его огрячьей морды мне совсем не понравилось. Вот вообще.

– Зинаида, ко мне. Быстро, – рявкнул начальник. Я сжалась от дурного предчувствия и почапала за шефом, понимая, что сейчас меня колесуют, посадят на кол и выставят в холл возле доски почета на поглядение. Обычно-то Крюгер не ходит сам по кабинетам в поисках проштрафившихся сотрудников. Сегодня, видимо, Меркурий ретрограден в пятом доме. – Я тебе что говорил? Не лезть на рожон я тебе говорил. Тихо работу сделать, мать твою.

– Альфредыч, да что случилось-то? – проблеяла я, с интересом наблюдая, как разъяренный кабан возле двери своего кабинета превращается в сахарный пончик.

– Сейчас увидишь, – хмыкнул этот гад, толкнув дверь. – Заходи.

Он был там. Сидел в кресле моего начальника и улыбался. Как клоун. От уха до уха. Я дернулась было к двери, но почувствовала движение за спиной. Оглянулась и увидела, как два амбала, смыкаются плечом к плечу, словно дверцы лифта.

– Шкафы громче падают, – вздохнула я обреченно, понимая, что Лизка уже заняла пост возле коммутатора. Скоро явится Варькина. И страшно подумать, что будет. А поганец Альфредыч, и нашим и вашим. Сдать, что ли, его?

– Вон пошли, – спокойно сказал Холод, походкой гепарда подходя ко мне.

– Это вообще-то мой кабинет, – вякнул Крюгер, но противиться харизме богатейшего человека страны у него оказалась тонка кишка. А точнее противиться амбалу, который легко подцепил начальничка за шкирку и поволок к выходу.

– Альфредыч, миленький, не уходи, – проныла я в пустоту. Нет. Я проныла это в грудь опасности, стоящей от меня слишком близко.

– Ты помнишь, что я тебе вчера обещал? – прошептал чертов мерзавец, опалив дыханьем мое подбитое, распухшее ухо.

Егор Холод

Близко. Близко. Слишком. Чересчур. И я смотрюсь в два «осколка неба», совсем не думая о том, что ее тело неидеально и мордашка слишком простенькая, и не моего она уровня. И кажется проваливаюсь куда-то туда, где мне не место. А маленькие ноздри ее раздуваются, словно у злого зайки, и мне уже не хочется сожрать ее сердце. Я хочу им владеть. Чертова кукла, наглая и вкусная.

– У вас в штанах что-то вибрирует, – вякнула эта малявка мне в грудь, туда где у меня танцевало огненную самбу сердце. Я только сейчас заметил, что вжал ее в угол стола хорошенькой круглой попкой. И морщится девка от боли, а не от того, что ненавидит меня. Хотя, тут скорее всего комбо.

– Ты слишком много фантазируешь, – ухмыльнулся, чуть отступая назад. – Твоя ведьминская кошка сделала меня инвалидом.

– Чертов идиот, думающий не мозгом. Это телефон наверное, – прорычала сдобная крошка, и я почувствовал себя абсолютным, бесповоротным кретином из быдлячей подворотни.

– А ты чем думала, когда полезла ко мне? Ты, глупая бройлерная курица, начисто лишенная чувства самосохранения, – зашипел я, стараясь не вдыхать чертову тучу феромонов повисшую в воздухе удушливым облаком. Гребаная девка действует на меня, как мелкий вирус. Странно. Я никогда не любил баб размера дирижабля.

– Я думала, что ты подонок. И не очень ошиблась. – нагло вякнуло это недоразумение и облизала языком пересохшие губки. Надо наверное спасаться бегством. Сегодня же свалю домой. Туда, где нет этого тусклого города, толстой лягушонки и проблем. Вот только отберу у поганки компромат, и сразу в аэропорт. Черт с ними с оставшимися встречами и электоратом. Я просто хочу домой, как маленький мальчик, потому что мне жутко страшно. – Но, если честно, я просто выполняла журналистское задание. И оно мне было неприятно. И ответь уже на чертов звонок. Я больше не могу слышать это мерзкое жужжание.

Я подчинился. Достал из кармана мобильник и бездумно нажал на кнопку, не в силах отвести глаз от припухшей губки чертовой «пышки». Эх. Залить бы ее сиропом, сверху присыпать сахарной пудрой и…

– Дорогой, ты где? Я приехала, а тебя нету. А между прочим я полтора часа тряслась в идиотском бизнес-классе, и мерзкие стюардессы бесили меня до одури, – впился мне в ухо противный голос невестушки. Так, стоп, какого черта? Это что еще за новости? – И проклятая администраторша не пускает меня в твой номер. Прикажи уволить дуру.

– Нели, я немного занят сейчас, – прохрипел я, стараясь не смотреть на Зину, на лице которой расцвела издевательская улыбка. – На хрен ты вообще приперлась?

– Соскучилась, котик. И Мишка звонил, сказал, что я тебе нужна, – проныла невестушка. Чертов придурок, позвонил конченной идиотке. Какого лешего все лезут в мою жизнь? Уволю чертова сводника, сошлю в дальний филиал, будет там за оленями говна грести. – Так что мне делать?

– Жди, я скоро буду, – рявкнул в трубку и перевел взгляд на толстуху, нагло шагающую в сторону двери, за которой послышалась странная возня. Да нет, не может быть. Мои ребята неубиваемые, терминаторы, блин. А за спиной чокнутой мартышки никого нет, кроме боевой кошки и двух сумасшедших щуплых подружек.

– А вы, оказывается, каблук, – сморщила нос нахалка. У меня зашумело в ушах. Кровь из головы устремилась туда, чем по мнению этой гребаной мерзавки я думаю. Эта ее мимика совсем меня выбила из седла.

– Детка, отдай мне материалы, и я тебя отпущу с богом. Даже, знаешь. Я тебе дам денег, – мой стон звучал жалко. И она это почувствовала. Поняла, что я плыву, как щенок по канализации.

– Да я не знаю куда дела чертову флешку. Я же говорила, – открыто улыбнулась Зинаида, с тревогой поглядывая на дверь, за которой что-то с грохотом упало, и как показалось, тихонько взорвалось. – Слушайте, я правду сказала. Я потеряла проклятый носитель. Точнее, спрятала и забыла где. Вы мне не нужны, ничего личного. Я просто делала свою работу.

– Ты ведь врешь. Решила отомстить, сука? Только вот зря, я не…

– За что мне мстить? Я сто раз прокляла день, когда свалилась на тебя в том идиотском зале. Не знала тебя, и мне было очень хорошо. А теперь…

Щеки девки запунцовели, и глаза стали такими гневливыми, что захотелось рассыпаться прахом возле ее ног. Или она прекрасная актриса, или и вправду не знает ничего о нашем с ней родстве. Я думал много и решил, что Зина мстит мне за то, что ее отец ушел к моей матери. Отсюда эта ее ненависть и желание уничтожить меня, а что если нет? Бывают же совпадения? Бывают, но не в моей жизни.

Я вдруг резко прижал ее к себе и больше не сдерживаясь впился в губы своими, заставив замолчать. Мерзавка задергалась в руках, и вдруг со всей силы впилась острыми зубками в мою губу. Я взвыл, но не выпустил ее из захвата своих рук. Ее взбрыкивания только распалили, свели с ума.

– Э нет, сестренка. Чей заказ ты выполняла, дура? Все равно ведь узнаю, и тогда не буду церемониться. Ты скажешь мне правду, даже если для этого мне придется тебя…

Я не успел договорить, комната содрогнулась. Девка лягнула меня по голени своей маленькой лапкой, но мне показалось, что я на полной скорости вломился в тепловоз. Там трещина в кости теперь, не меньше. Я сделал шаг вперед, но упал на пол. Дверь содрогнулась, а потом резко распахнулась. Зина, юркой ящеркой, вывернулась из моих скрюченных пальцев и метнулась к спасительному выходу. Я успел заметить своих бойцов, в неестественных позах отдыхающих на полу приемной главреда проклятой газетенки.

– Зинка, ходу, – проорала дымящаяся преисподняя женским голосом. Толстуха легко, словно и не весит ничего, побежала на зов Ктулху, но вдруг остановилась и повернулась ко мне и показалось, что смотрит она с жалостью, дрянь такая.

– Тебя заказал какой-то старик. Спроси у Альфредыча, это его клиент. Я исполнитель просто, при чем не самый удачливый. Правда больше не хочу иметь ничего общего с тобой. И я тебе не сестренка. У меня нет и никогда не было братьев. И поверь, я бы в жизни не пожелала себе, чтобы ты им был. Не ищи меня больше. Мне нечего сказать.

– Ты ведь знаешь, что я все равно не оставлю тебя в покое, – прорычал я, обваливаясь на пол словно куль.

– Ну, не обижайся тогда. Я предупредила. Слушай, шел бы ты под бочок к своей бабе, которая прилетела так издалека и так измучилась. Это мой город, и моя жизнь. И лучше тебе не лезть в нее, – хмыкнула вредная гангрена, выскочила из кабинета, ловко перепрыгнула через моих бравых бодигардов и исчезла.

Я улегся на спину, уставился в потолок и вдруг понял, что эти кошки-мышки заведут меня в такие дебри, что не перелезешь. Но теперь уже я закусился. И лягушонку не жить.