18. Трудный день и коровы.

День вышел безумным, каким быть ему и полагалось.

Обстановку еще накалял отчего-то очень злившийся на всех кот. А мужчины еще и постоянно его подначивали, с серьезными лицами интересуясь то состоянием блох, то гулящими кошками.

После несметного количества ценного магического оборудования принятого, описанного (с третьей попытки, поскольку Леонид был сегодня потерян для общества), загруженного в грузовые спецпорталы, (построенные Ди с нуля), после оформления океана документов на старте и такого же объема — по прибытию на учебную базу, — все участники группы ощущали себя армией, разбитой противником в этом неравном бою. На голову и окончательно.

Мужчины буквально попадали: за сегодняшний день они переместили невероятное количество грузов, прошли многие километры.

Арина и Ди, осмотрев это практически кладбище, заговорщицки переглянулись, подхватили давно заготовленные сумки, и быстро сбежали.

Впереди ужин, их хватятся только после него, и скорее всего — искать даже не будут. На всякий случай оставили сообщение уставшему своему командиру (на самом незаметном месте) и были таковы.

Сделать это они очень давно собирались, еще с середины мая. Девушкам было о чем поговорить, погрустить, а порой — и поплакать.

Тем более, что совсем недалеко находилось традиционное место их встречи: полянка над самым обрывом у маленького водопада. Места здесь, — совершенно волшебные. Пещеры, водопады, живописные обнажения древних горных пород, прозрачные лесные ручьи и неглубокие реки.

Совсем не напрасно на первые полевые практики сюда привозили студентов — первокурсников: геологов, географов и биологов.

Будущие ученые осваивали здесь не только азы своих вечных наук. Школа настоящей дружбы, палаточное и костровое братство, первая любовь. Вся округа была пропитана атмосферой романтики.

Судя по темному кругу кострища на берегу, это место до сих пор пользовалось популярностью. Безукоризненная чистота вокруг девушек очень порадовала.

Присев на выложенные кругом камни, Арина быстро сложила из палок и полешек, найденных в двух шагах отсюда, небольшой костерок. Для запаха им не нужно было много дров. Остальное пусть сделает магия.

Маленький камушек-огневик, брошенный в пламя костра — и огонь разгорелся, как будто очаг. Сразу стало теплее.

Ночь не наступит, но солнце зашло за плоский горизонт, — в это время года здесь властвуют белые ночи.

Пришло время и им начинать свое волшебство. Ди достала из сумки четыре резные фигурки: их коров, тех самых, легендарных. Начертила маленький круг на песке, прошептала заклинание призыва, и плеснула сухими песчинками.

Ничего не произошло. Оставалось лишь ждать, греясь у ночного костра. Говорить не хотелось. Усталость вдруг навалилась, приведя с собой грустные мысли.

Зачем они поперлись сегодня сюда?

Все просто. Никто твердо не мог гарантировать, что уже завтра утром их не перекинут куда-нибудь…на Алтай или Курильские острова. Приходится учиться жить тем, что дано им сейчас и сегодня.

А Ди не умеет. Все ждет чего-то. Тянет душу из Лера. Думает только о себе.

— Рин, ты знаешь…— Ди лежала прямо на густой траве, смотря на туман, клубящийся в русле реки, под обрывом.

Густея, он медленно начинал приобретать черты огромных и сизых коров. Пока еще прозрачных, состоящих из рваных клочьев странной, туманной материи. Все же пришли.

— Тоже подумала?

— Да, стоило только подумать о наших мужчинах, и звери пришли.

Ведьма вынула из кармашка жилета тоненькую, серебряную свирель и пробежалась точеными пальцами по ее семи дырочкам. Приложила к губам и малышка запела, удивительно мощными звуками, целым свирельным оркестром. Огромные звери, подошедшие ближе, разом вздохнули, шумно и тяжко, повели головами в сторону реки и побрели, разворачивая витки невидимой спирали, расширяющейся от костра. Арина оторвалась от волшебного инструмента, зависшего в пространстве, слегка его толкнула, запуская, как будто кораблик. И свирель поплыла вися в воздухе, по туманным волнам, выше, выше, напевая волшебные звуки мелодии лета.

— Когда-то мы собирались поболтать — просто так. А теперь я сижу у костра, вокруг наши коровы, романтика. А мысли — все о работе. Стареем?

Рыжая поперхнулась от смеха, чуть не выронив из руки их знаменитый серебряный чайник. Щелкнула пальцами, отрегулировав пламя, водрузила его, и пожала плечами.

— Ну да. Еще тысяча лет и Ди найдет наконец свой первый седой волос. Хотя… — ехидно взглянула на белокурую шевелюру подруги — нет, не найдет, потеряет. И о чем же ты думаешь?

— Мне очень мешает мое состояние. Ты понимаешь? Да, все прекрасно, любовь, шуры-муры, поцелуи, прикосновения, дрожь. Но Арина, ведь так — невозможно! Как люди с этим живут, ты скажи мне?

Та удивилась. Ди помешало внезапное счастье? Любовь? Неожиданно. Сама она, после стольких лет мучительных поисков и разочарований, сейчас жила одним днем. Не оглядываясь, не сомневаясь. Уже завтра всего этого может не быть. Так зачем же себя тормозить? Надо брать и бежать без оглядки.

— Гуло тебя напрягает? Ты ему говорила?

— Не знаю, Рин, я запуталась. С меня точно кожу всю сняли. Голова не работает совершенно. Мысли пропали, остались одни ощущения. Да, говорила.

— И что он сказал?

Арина знала отлично все тонкости ритуала возврата, который прошел Гуло, забрав с собой Венди от той грани, за которой заканчивается жизнь. И цену, что он заплатил. Ей вдруг за него стало страшно.

— Как обычно сказал: “Ты — совершенно свободна!” Не в первый раз он меня отсылает. А потом снова мчится на помощь, спасает. Ты знаешь?

Подруга лишь молча кивнула ей головой. Чайник закипал. Свирель играла, коровы разбрелись, лишь туман все густел.

— А сама ты его — не спасала, конечно — конечно. Это была вовсе не ты, мы все знаем, ага. — Она грустно усмехнулась. — Кстати, Ди, что ты знаешь об этом своем кольце?

Арина кивнула на руку Венди, где поблескивало тоненькое золотое колечко со скромным красненьким камушком, очень изящное, скромное, девичье.

— Что его мне опасно снимать. Очень мощная защита от всех видов атак. Я уже проверяла.

— И все?

— Золото, сердолик. И часть силы Лера. Я сама его там взяла у него, у самой грани. — Она промолчала секунду, будто что-то сейчас вспоминая. — И слова о любви потом… меня тоже никто не заставлял говорить, но сказала.

— Значит, все-таки он их услышал... Понимаешь, даже самый могущественный мастер, вроде Павла Канина, такой артефакт может создать, лишь раз в жизни. А скажи-ка мне, Паша жену свою любит ?

Арина встала, вытащив из очередного кармашка мешочек с загадочным чаем, осторожно засыпала в чайник. Отставила ароматный напиток на камни рядом с костром, подбросила дров, и все — молча.

Ди задумалась. Что тут ответить?

— У них сын есть и весьма одаренный. Сама знаешь: — такие детки без чувств не рождаются. А почему ты спросила?

— Кольцо. Его автор буквально пропитан мучительной тревогой за свою любовь. Он ей строил защиту, а Лер, отдавая частичку себя, вложил в эти чувства еще и свою. Двое любящих мужчин сплели артефакт невероятной силы. Я за всю свою жизнь такого чуда не видела. Но есть одно “но”...

Ди достала из рюкзака две старинные чайные чашки, тоже серебряные, с изящными костяными вставками в ручки, защищающими от ожогов. У их маленьких встреч тоже был свой ритуал.

Рыжая разлила свой напиток по чашкам напиток и села, задумчиво глядя в костер.

— Рина, я слушаю.

— Да, артефакт с сердоликом черпает свою силу в любви и несет это чувство. Я думаю… то, что с тобой творится — это результат его воздействия. Плата за неуязвимость. С тебя сняли клеймо Минервы, и практически сразу надели это. Вот и ответ.

— И что же мне делать?

Ди сидела, сжавшись в комочек, попивая волшебный напиток, разогнавший и холод и грусть.

— Я тебе помогу. У меня тоже есть артефакт, очень мощный. Чисто женский, серьги-пусеты. С огненным опалом, разгоняющим темное все колдовство, а с ним — тревоги и противоречия, наведенные чем-то извне. Они очень друг другу подходят, по моим ощущениям, эти вещицы. Тебе будет легче. И ему… я надеюсь. А ты его любишь?

Внезапно. Еще в Москве, в госпитале, Ди отвечала бы на этот заданный прямо в лоб вопрос, без сомнений и твердо. Но теперь… словно все ее чувства вдруг стали подернуты рябью, мучительной и тревожной.

— Я… знаешь, а — да. Просто мне очень трудно привыкнуть к себе этой — новой. Но окажись я сейчас там, в пещере, между ними и демоном — ничего бы не изменилось. Отдала себя всю — за него. Наверное это и есть — правильный ответ.

— Да. Я — тоже.

Туман вдруг расступился, очертив две высокие и могучие мужские фигуры. Снова нашли. Как? В руках рюкзаки и гитара.

Туман, словно закрыв за мужчинами двери, быстро сгустился опять за их спинами, отразая обрыв Коровы ходили кругами, а флейта все пела…

“Ветерок, нас возьмете?” — тихое, нежное прикосновение мыслью. Словно Венди погладили по голове.

“Здравствуй, Лер. Знаешь, я рада. Садитесь.” — Мужчины синхронно переглянулись улыбаясь.

Быстро достали провизию, действуя слаженно и совершенно безмолвно, лишь переглядываясь.

— Эм… доброй ночи, отважные путники. — Ди усмехнулась. — Какие дороги вас привели к очагу диких дев?

— Точно — диких. — Лер громко фыркнул. — Пока бедные путники отыскали пути к этим девам — полночи прошло. А мы лишь хотели накормить этих очаровательных дам вкусным ужином. С которого вы так опрометчиво убежали.

— Нет уж, а я не согласна. Дев любимых и ласковых, очень — очень скучавших.

Арина грациозно и быстро оказалась вдруг за спиной у Рафаила, обхватив его тонкими руками, будто ствол могучего дерева, и потерлась щекой о его плечо, словно кошка. Он широко улыбнулся, ее приобнял, развернувшись, целуя в висок — очень нежно.

— Иди сюда, моя огненная фея. Жестокая, я чуть не умер от голода, пока мы вас искали.

Да. Ди, глядя на них, понимала подругу. Никогда еще она не видела ее такой счастливой. Ради этого стоило пожертвовать очень многим и быть уязвимой. Отчего же у них все не так? У нее, если быть с собой честной. Вечно у Ди все с надрывом и сложно.

Лер, наблюдавший за ней сквозь ресницы, осторожно настраивал свою гитару. Ди отлично помнила и знала этот инструмент: его “испанку”.

Еще в годы их студенчества в универе, девчонки тихо шептались: мол, семиструнная эта красотка была единственной любовью известного сердцееда, самой главной. Но теперь Ди доподлинно знала: все эти года это сердце принадлежало лишь ей. Но от этого было лишь тошно.

Какже быстро все изменилось.

Лер пробежался пальцами по струнам, словно приглашая любимую свою гитару на танец. Прислушался к флейте, и взял первый аккорд.

За всю свою долгую жизнь ничего подобного Ди не слышала . Дуэт испанской гитары и флейты. Страсти струн и свирельная грусть. Тоненький ручеек падал игристым водопадом с немыслимой высоты.

Все замерли.

Он играл и Ди вдруг поняла: — для нее. Рассказывал непростую историю их любви этому миру. Годы его горьких чувств без малейшей надежды, молчаливая боль. Ее холодная красота, помноженная на слепоту. Его бесконечные и любовь и терпение. И надежда, как робкий солнечный луч, их надежда.

Мелодия, поначалу звучавшая в ритме колыбельной, все убыстрялась. И уже очень скоро благодарные слушатели не удержались. Великие и могущественные иные встали, и взявши друг друга за самые краешки пальцев пустились в колдовской свой танец вокруг костра и волшебника — гитариста.

Что это было? Сиртаки? Древний танец титанов? Совершенно не важно. Спустя пару минут, их было уже четверо: раздвигая туман, к ним пришел Леонид, и тоже стал частью волшебного круга.

В густом мороке у реки, под шум маленького водопада и горячие ритмы этого лета, даримые им талантливым музыкантом, плясали иные. Древние, как сам этот мир и смелые, как все его надежды.

Это был танец любви и страсти, танец веры в победу над злом и саму справедливость.

Они победят, обязательно, непременно. А как же иначе?