ГЛАВА 47

ГЛАВА 47

ТАНЯ

- Я хочу увидеть! Я умру, если не увижу сына!

- Ты очень слаба, Таня. Тебе сейчас лучше оставаться в кровати. – непробиваем Эмир.

- Нет! Я не могу! Я встаю!

Злость на ситуацию, на себя, на свою слабость придает мне сил. Я поднимаюсь. Срываю с себя кислородную трубку. Боль на месте шва адская.

- Тань, ты чего творишь? Ты же после операции! – поддерживает меня за плечи Эмир. – Ты в кого такая упрямая?

Нестерпимая боль опускает меня обратно на кровать.

- Я сына хочу увидеть! Понимаешь?

- Но ты никак не дойдешь туда. А принести его не могут, он под кислородом.

Все равно не сдаюсь! Я увижу своего мальчика, или умру!

Зачем здесь Эмир? Без него я бы сцепила зубы, завыла, но поднялась бы. А при нем? Как при нем стонать от боли? Не знаю, хватит ли меня на долго.

- Женщина! – ругается Эмир сквозь зубы. - Упрямая женщина!

Встает. Хотя его движения резки, а лицо жесткое, даже жестокое, он осторожно подхватывает меня. Поднимает на руки, как пушинку.

- Легкая… кожа да кости. – лицо хоть и жесткое, но в глубине глаз тревога, будто за меня переживает.

- Что ты делаешь? – удивляюсь я. – Положи меня обратно.

- Ты же хотела сына увидеть? – с содроганием рассматривает мое бледное без грамма косметики лицо.

- Ты отнесешь меня? – разгорается во мне надежда.

- Ну конечно, Таня. Раз ты не можешь идти сама, то я буду нести тебя к сыну.

- А как же капельница? – кошусь я на штатив, с которого свисает бутылек с лекарством, и трубка утопает в сгибе моего локтя.

Штатив Эмир тоже берет с собой.

Так и несет меня до лифта, уверенно зная дорогу. Ни одна медсестра, и не один врач что попадаются на нашем пути не смеют возразит ему ни слова, настолько Эмир подавляет своей властной энергетикой.

Лишь только медбрат у самого лифта подбегает к нам с каталкой.

- Кладите девушку, - предлагает он, - так будет легче.

- Убери! – коротко приказывает Эмир, - Сам хочу нести ее.

Чувствую себя защищенной в его сильных руках. Чувствую покой и умиротворение. Наверно так на меня действует окситоцин.

Двери лифта раздвигаются. Стены зеркальные, как и потолок. Смотрю на верх и вижу огромного сильного мужчину с девочкой на руках. А нет, это не случайные прохожие. Это мы с Эмиром.

Вглядываюсь в бледное незнакомое лицо с черными кругами под глазами и синими бескровными губами. Понять не могу, кто это. Сама себя не узнаю. Страшная, точно Франкенштейн, еще с этой капельницей и проводами.

Как Эмир только не испугался меня! Ведь я только после операции, и вид у меня ни разу не романтичный. А он, мало того, что виду не подал, еще и смотрел как раньше… Как в первый день нашего знакомства…

- Я страшная. – всхлипываю я, сгорая от стыда.

- Глупости, Таня. В моих глазах ты всегда красива – есть ли на тебе макияж, или нет!

Прижимаюсь к его твердой груди. Вдыхаю аромат парфюма и его собственный запах мускуса, и понимаю: любит. Каким-то шестым чувством понимаю, что любит. Несмотря ни на что. Вопреки всем бедам и козням.

Эмир, Эмир… как же мне тебя не хватало! Все то время, что я провела в бегах.

Спускаемся с ним на несколько этажей ниже.

Подходим к детскому отделению интенсивной терапии. Как много кувезов… как много младенцев, опутанных проводами… И родителей, что склонились над своими малышами.

Сердце ныть начинает от этой невеселой картины.

Маленькие, недоношенные, детки в тяжелом состоянии… они не должны так страдать с самого начала.

Входим в стеклянные двери интенсивной терапии беспрепятственно. Врачи и не думают прогонять Эмира со мной и со штативом и капельницей на руках. Наоборот, поддерживают двери, чтобы мы вошли.

Эмир уверенно идет вдоль ряда с закрытыми кувезами. Малыши там совсем крохотные. У кого-то глазки закрыты повязками. Плачу, потому что не могу на это без слез смотреть.

Эмир явно знает, куда именно идти. Наверно бывал здесь не раз.

- Таня, я вообще отсюда не выходил. Только к тебе пришел.

- Откуда ты знаешь мои мысли? – снова поражаюсь я.

- Я знаю. Не плачь. Рядом с нашим сыном ты должна быть сильной. Ему передастся твоя паника, и твои негативные эмоции. Ему не надо этого.

Беру себя в руки, готовясь к самому страшному.

Эмир подносит меня к кувезу в самом уголке.

На дне кувеза, в чистых пеленочках лежит мой сынок. Он сладко спит, свернувшись калачиком. Чмокает губками около кислородной трубки. В маленькой ручке его капельница, как и у меня. Он – моя кроха, но он крупнее остальных деток и это радует.

- Сыночек… - гляжу на него, и слезы льются из глаз. Их так много, что грудь становится мокрой. – Сыночек, я твоя мама. Наконец-то я увидела тебя!

Малыш – точная копия Эмира. Смуглый, красивый, настоящий восточный принц!

- Как он похож на тебя! – говорю Эмиру. – Никаких экспертиз не надо. Сразу видно, чей он сын.

- Да, Амир – мой наследник! Мой любимый сынок! – Эмир глядит на малыша с нежной отеческой любовью.

- Амир? – только сейчас доходит до меня.

- Да. Я назвал сына Амиром. Так звали моего деда.

- Амир и Эмир. Очень похоже.

- Тебе нравится?

- Да. Красивые мужественные имена.

Я и не сомневалась, что Эмир сам назовет ребенка не спрашивая ничьего мнения.

- Имена для настоящих мужчин. – кивает Эмир.

Умолкаем. Просто смотрим на то, как сладко спит наш сынок. Иногда слов не нужно. Они лишние в таких ситуациях как эта.

Сердце Эмира бьется часто-часто, когда он смотрит на маленького Амирку. Видно, что как отец он очень переживает за него.

- Я так хочу взять его на руки… - нарушаю тишину свое мечтой.

- Возьмешь! – уверенно отвечает Эмир. – Немного восстановишься и сможешь ухаживать за сыном.

- Я мечтаю об этом больше всего на свете.

- Я верю. – кивает Эмир. – Ты – хорошая мать. Только глупостей больше не делай.

- А еще… я очень хочу покормить его! Его здесь кормят? Вдруг мой сыночек голодный?

На этих словах чувствую сильное покалывание в груди. Малыш чмокает во сне, а меня распирает изнутри. А потом становится мокро-мокро, будто на меня ведро воды вылили.

Эмир тоже замечает неладное.

- У тебя пришло молоко, Таня! – смотрит он на мою залитую грудь как на чудо.

- Да! – радуюсь я. – А то уж думала, что не придет!

- Как это не придет? Ты просто была слабая после операции, много крови потеряла, вот организм и берег себя, не вырабатывал молоко. А как увидела сыночка, так и сработал механизм.

- Эмир! – мне конечно очень импонируют его познания по поводу грудного вскармливания, но меня волнует другой вопрос. – Пожалуйста, принеси мне молокоотсос и бутылочки. Я хочу сцеживаться и передавать молоко Амиру!