Глава 26. Даша

— О! Я это просто обожаю! — воскликнула Таня, когда мы сидели на моей кухне (как-то очень быстро получилось начать думать о новом доме как о жилье, принадлежащем и мне). — Будем переделывать здесь все!

— Нет! — мигом откликнулась я. — Никакого всего. Кардинально ничего менять не будем, но пару деталей я бы точно переделала.

— Ладно, — согласилась подруга, поглаживая сидящего на ее руках котенка. — Хотя, я уверена, ты и сама увлечешься в процессе.

О, она была очень права относительно этого пункта! С моим мужем я часто увлекалась в процессе и речь шла о самых разных вещах. О сексе — в первую очередь. И мне, и Альберту уже очень хотелось, чтобы ребенок наконец родился и мы смогли бы отдаться той страсти, что снедала нас во время того, как мы занимались любовью. Я и подумать не могла, что способна испытывать в постели такое!

Ни с одним мужчиной до этого я не ощущала и десятой части подобного. Да и думать о других мужчинах теперь совсем не хотелось. Альберт давал мне все и даже больше. И я старалась отвечать ему тем же — окружала, как могла, заботой, собиралась сделать все, чтобы он чувствовал себя рядом уютно.

— Ну, тогда давайте уже поедем! — постановила Люда и мы отправились по магазинам тесной девчачьей компанией.

Было решено немного обновить то, что требовало обновлений, ну и присмотреть что-то для будущей детской комнаты. Сейчас меня настолько увлекали мысли о скором материнстве, что я даже немного отстранилась от учебы.

«Иванова, ты где-то витаешь, кажется?» — то и дело спрашивали преподаватели на лекциях. И были правы — я действительно витала в облаках, испытывая самое настоящее счастье.

— Смотриииии, Дашкааа! — воскликнула Таня, указывая на детский отдел в торговом центре. — Давай зайдем! Я куплю будущему крестнику пинетки!

— Это не очень хорошая идея, — откликнулась я, с сомнением глядя на крохотные костюмчики, выставленные на витрине. — Примета такая есть — ничего не стоит покупать ребенку до момента, пока он родится. Ну или хотя бы до поздних сроков.

— Даш, ей-богу! Неужели ты в это веришь? — фыркнула Таня и увлекла меня в сторону магазина. — Если что — мы просто посмотрим.

Наше «нам только посмотреть» в итоге закончилось тем, что к кассе мы подходили с охапкой ползунков, погремушек и даже с машинкой на управлении.

— Пойдет и девочке, и мальчику, — решила Люда, положив игрушку в корзину. — А если что, Веник явно будет не прочь вспомнить о детстве и сам.

— Перестань называть его так! — возмутилась я мгновенно.

— Ну, прости. Сложно избавиться от прошлых привычек.

Мы прошли к кассе, и тут я вдруг ощутила первое беспокойство. Вроде бы чувствовала себя как обычно, но что-то меня тревожило.

— Все хорошо? — спросила Таня, едва мы вышли из магазина, заметив, видимо, что со мной что-то происходит.

— Да. Кажется, да, — соврала я, кивая на скамейку. — Только посижу немного.

— Точно? Может, мужу позвонишь?

— Не хочу отвлекать его от работы.

Я села на скамейку, но тревога никуда не делась. Прислушиваясь к себе, я пыталась понять, что именно меня встревожило, но не могла. Низ живота что ли потягивало?

— Что может быть важнее твоего здоровья? — воскликнула Люда и, вытащив из моей сумки телефон, всучила его мне. — Звони срочно!

И я позвонила.

— Ну, в положении Дарьи Викторовны волноваться — это нормально, — улыбнулся врач после осмотра.

— С ней все в порядке? — в который раз спросил Альберт. Выглядел он с тех пор, как мы встретились у дверей клиники, куда меня довезла Люда, таким обеспокоенным, что у меня сомнений не оставалось — он взолновался не на шутку. Оказалось, напрасно.

— Да. Если желаете, оставим вашу жену у нас в клинике на ночь.

— Я не желаю! — откликнулась я мгновенно.

— Я — желаю! — вторил мне мой муж.

— Хорошо, тогда оставляем.

Так и знала, что мое мнение не в счет!

— Не дуйся, — мягко сказал мне Поклонский. — Самое важное сейчас — твое здоровье.

А я уже была не рада, что настолько остро отреагировала на то, что никакой угрозы не представляло.

— Хорошо, — вздохнула я, решив, что уж ночь в клинике я как-нибудь переживу.

Когда меня определили в палату, я не успела и слова сказать, как оказалась в крепких объятиях своего мужа.

— Я очень переживал, — признался мне он, выдыхая.

— Я тоже. Не хочу потерять этого ребенка.

— А я — не хочу потерять тебя.

Мне вдруг показалось, что в этих словах есть нечто большее, чем просто тревога за меня или нашего малыша.

— Все точно хорошо? — чуть отстранившись, спросила я с сомнением.

На мгновение я увидела во взгляде мужа что-то, от чего мне стало не по себе. Встревоженность, оттенки, которые вызвали у меня чувство сродни испугу.

— Да, все хорошо, — после некоторого колебания кивнул Альберт, и на тот момент я безоговорочно ему поверила.