Глава 27. Альберт

— Я даже не думал, что так бывает, — сказал я скорее сам себе, чем кому-либо еще.

Хотя и был в доме не один. Как минимум рядом со мной была шлюшка Молли и ее потомство, как максимум — Ольшанский, которого я попросил приехать, чтобы скоротать вместе вечер. Дом без Даши, пусть даже и всего на одну ночь, казался пустым. Хотя не так и давно я здесь жил совсем один и чувствовал себя, как думалось, прекрасно. Теперь же все, что было до Даши, казалось далеким и ненастоящим. Будто не со мной.

— Бывает как? — уточнил Тим, отпивая из бокала виски.

— Ну, знаешь… — я немного замялся, подбирая слова. В описании собственных эмоций я был совсем не силен. — Когда с тобой что-то долго-долго не случается и ты начинаешь думать, что это просто не для тебя. Что ты на это не способен.

— Да о чем ты, черт бы тебя побрал, Поклонский? — буркнул Тимур, снова подливая виски в бокал. — Я сегодня отсмотрел столько влагалищ, что мой мозг отказывается разгадывать твои шарады.

— Я о Даше, — вздохнул я, подставляя бокал Ольшанскому, рассевшемуся с бутылкой прямо на столешнице. — Я не думал, что могу… к кому-то так привязаться.

Я с тоской оглядел кухню, где жена уже начала небольшие перестановки. Ханна уже была торжественно извлечена из холодильника, который теперь наполняло такое количество продуктов, какого там никогда еще не было. И во всем в доме виделась рука Даши, хотя кардинально еще ничего не изменилось.

Мне было страшно. Если так трудно пережить без нее одну ночь — что будет, если я потеряю ее насовсем? Эти страхи невольно вырвались наружу там, в клинике, и я видел, как Дашу напугали мои слова. Хотя я всего лишь говорил правду.

В короткий промежуток времени эта женщина вдруг стала мне очень нужной. Она заслонила собой все мои первоначальные мотивы, интерес в клону, страх лишиться свободы. Все, что волновало меня прежде, было теперь замещено боязнью потерять саму Дашу. Потерять те краски мира, которые она мне открыла.

— Погоди-ка, — пробормотал, тем временем, Тим, с явным напрягом обдумывая мои признания. — А разве ты хотел жениться не потому, что втюрился?

— Сначала — нет. Я же говорил, Серафима Петровна нечаянно ее оплодотворила…

— Ах да, — Ольшанский издал смешок. — Но знаешь, глядя на вас двоих, я думал, что ты просто прикрываешь этой беременностью свои истинные, так сказать, чувства.

Я покачал головой. Потом спросил:

— Ты влюблялся когда-нибудь?

— Ха, много раз! — фыркнул Тимур.

— Знаю я эти твои влюбленности. Нет, по-настоящему, дольше, чем на одну ночь?

— Бог миловал, — хмыкнул Ольшанский и хотел было что-то добавить, но тут в дверь постучали.

Обменявшись с Тимом вопросительными взглядами — кого, мол, на ночь принесло? — я пошел открывать.

К моему немалому изумлению на пороге стояли мой дед в обнимку с моим же тестем. И оба явно не слишком трезвые, зато, конечно же, с рыбой.

— А мы вот вас проведать пришли, — заявил дед, входя в прихожую и втаскивая за собой Витька.

Тот согласно кивнул. Я же критически осмотрел обоих и резюмировал:

— Точнее, вы решили, что по одиночке до дома не доберетесь.

— Это для сугреву! — пояснил мне наставительным тоном дед, а Витек, заозиравшись по сторонам, спросил:

— А где Даша? Уже спит?

Я сложил руки на груди и ответил:

— Она вам не звонила? Даша в больнице.

— Батюшки! — перекрестился по привычке дед, а Витек от услышанного выронил из рук ведро с рыбой и сел там же, где стоял. То есть — прямо на ковер.

Шлюшка Молли, не растерявшись, мгновенно кинулась к добыче в виде свежей рыбы. Следом за ней засеменили котята.

— Как в больнице? — выдохнул наконец резко протрезвевший тесть. — Что случилось?! — гаркнул он следом громче. Да так, что шлюшка Молли, схватив рыбину, решила быстро ретироваться.

— Ничего страшного. Просто почувствовала себя нехорошо в магазине и подруги отвезли ее в клинику. Там решили на всякий случай оставить Дашу на ночь.

Я сказал это все спокойным тоном. Хотя мне самому не слишком-то нравилась мысль, что Дашу осматривал другой врач. Профессиональная ревность, что ли?

— Бл*дь, ну ты напугал, — автоматически стерев со лба несуществующую испарину, Витя собрался было подняться на ноги, но тут один из котят взобрался к нему на колени и, принюхиваясь, пополз вверх, к шее.

— Это что за? — удивился тесть, инстинктивно подняв руку, чтобы погладить котенка.

— Это потомство моей кошки. Шлюшки Молли, — пояснил я и, хмыкнув, добавил:

— И, кажется, этот котенок тебя выбрал.

Отцепив от себя сопротивляющегося котенка, Витя со знанием дела оглядел животное и постановил:

— Девочка! Назову ее Эбола.

— Как вирус? — удивился я.

— Ну а что? — пожал плечами Витек, снова прижимая к себе крохотное существо, — ты же обозвал кошку шлюшкой.

— Это комплимент, — вяло отмахнулся я.

— Ну да, ну да, — пробормотал тесть, поднимаясь наконец с пола.

— Здрасьте, — поприветствовал новоприбывших Ольшанский, по-прежнему невозмутимо восседающий на столешнице. — Вискарика? — предложил он, когда они с дедом и Витьком обменялись рукопожатиями. — Раз уж у нас тут собралась чисто мужская компания.

— А давай! — махнул рукой дед и Тим быстро разлил по бокалам янтарную жидкость.

Но не успели мы сделать и глотка, как в дверь снова постучали.

— Да что ж такое, — проворчал я. — Кто еще мог припереться?

Однако, когда я открыл дверь, мне вдруг стало ни до чего. Как в какой-то дурацкой мелодраме, я смотрел на лежащую на пороге моего дома корзину, внутри которой находился надрывно кричащий младенец.

Записка, оставленная сверху на одеяльце, коротко гласила:

«Забирай свое».