Глава 28. Даша

— У меня есть разговор, — сказал Поклонский, забирая меня из клиники, где я провела бессонную, полную раздумий ночь.

Так и знала! Не зря у меня столько предчувствий было. Вот сейчас Альберт скажет мне, что не готов стать отцом, что все навалилось на него слишком внезапно. Что наша свадьба была поспешной и он ее не хотел… И что со всем этим делать, я не представляла. Знала лишь, что услышать подобное будет смерти подобно.

— Тогда поговорим, — просто ответила я, едва слышно всхлипнув.

Села в машину, сжала в пальцах сумку. Так и оставила ее на коленях, как будто считала, что мне дадут повод захотеть сбежать, а Альберт и не стал ее забирать.

Он сел рядом и некоторое время сидел без движения, а потом вдруг повернулся ко мне и сказал:

— Мне подбросили ребенка.

Чтооооооо?

— Чтооооооо? — так и спросила я, хлопая глазами.

Ну, шлюшку Молли с ее потомством я еще понять и принять могла, но ребенка…

— Какого ребенка?

— Кричащего.

Поклонский поджал губы и завел мотор. И что мне нужно было делать с этими крохами информации? Кивнуть и сказать — окей, пусть младенец живет с нами? Кстати, младенец ли?

— Сколько ему?

— Несколько дней отроду.

— Почему его подбросили именно тебе?

— Потому что считают, что он мой.

Вот это поворот! А главным было то, что Альберт все это время на меня почти не смотрел. Значит, дело здесь явно было нечистым.

— А ты сам так не считаешь? — спросила я.

— Не считаю. Хотя, не знаю. — Поклонский провел ладонью по лицу сверху-вниз и повернулся ко мне. Я посмотрела в его глаза, не зная, что и думать. Может, он взаправду оплодотворил кого-то девять месяцев назад, только действовал тогда традиционным путем?

— А где этот малыш сейчас?

— Малышка. Это девочка.

— Хорошо. Где она сейчас?

— С Ольшанским. У нас дома.

— Господи Боже!

— Вот и я так думаю.

Альберт постучал пальцами по рулю и вдруг спросил:

— Едем домой.

И я ответила тут же:

— Конечно, едем!

По дороге успела передумать тысячу мыслей. В первую очередь о том, что Ольшанского с младенцем я бы точно не оставила. Так же много размышляла на тему, что мы будем делать дальше. Наверно, сначала нужно обратиться в полицию. Пусть выясняют, что это за ребенок и откуда он взялся. Ну а потом, если все же окажется, что малышка рождена от Поклонского, нам ничего не останется, как удочерить кроху.

— Даша… — окликнул меня муж, когда я вышла из машины, которую он припарковал возле нашего дома.

— Что? — обернулась я к нему и увидела на лице Поклонского то, чего так боялась. Тревогу.

— У меня ни с кем ничего не было тогда, когда могла родиться эта девочка.

Я застыла на несколько секунд, после чего решительно подошла к профессору и сказала:

— Даже если что-то и было — это не так уж и важно. Будем думать, что с этим делать.

И, приподнявшись на носочках, поцеловала мужа в губы, а потом почувствовала, как он расслабляется. Наверно, ему, как и мне, нужно было чувствовать, что это ничего между нами не изменит.

Дома нас ждала картина, которую можно было бы назвать веселой, если бы не было так грустно. Еще при приближении к двери мы услышали плач младенца, а когда вошли в дом, увидели, как вокруг вопящего младенца носится сразу трое мужчин. Включая моего отца.

— Что тут происходит? — удивленно спросила я, быстро снимая обувь и подходя к ребенку, который лежал на диване и орал так, как будто его резали.

— Мы не знаем, что ей нужно, — пожаловался дед Поклонского.

— Вопит, как сумасшедшая, — подтвердил Ольшанский.

— Подгузник чистый, ела недавно, — присовокупил отец. — Кстати, как ты?

Прекрасный вопрос! А главное, ответа на него у меня не было, потому что понять, как я, не представлялось возможным.

— Нормально. И давно она так?

— С полчаса. Вроде лежала спокойно и вдруг как начала орать!

Теперь уже мы стояли рядом с диваном впятером, образовав полукруг, пока несчастная дочь-не-дочь Поклонского надрывалась на все лады. Я не выдержала первой — просто взяла малышку на руки, чуть покачала и — о, чудо! — она затихла. Как будто кто-то выключил тумблер, чтобы наступила тишина.

— Святые яичники! Слава вам! — выдал Ольшанский, плюхаясь туда, где секундой раньше лежала малышка.

— Лучше и не скажешь, — поддержал его мой отец, садясь рядом. — Я думал, что свихнусь.

Я перевела взгляд на крошечное личико подкидыша. На меня смотрели совершенно серьезные серые глаза, и они были совсем не похожи на те, что принадлежали моему мужу. Даже если это и была его дочь, она не была копией Поклонского.

— Ну и что нам с ней делать? — спросил он, встав позади меня и глядя на девочку из-за моего плеча.

А я не знала, как ответить на этот вопрос. Вроде бы самым правильным было как можно скорее понять, чья это малышка. И, исходя из того, что мы бы узнали, или отдать ее родителям, или оставить себе. Но мне было так приятно чувствовать ее тяжесть на своих руках, что совсем не желалось от нее избавляться.

— Пока пусть просто останется здесь. Я покормлю ее, когда проголодается… а дальше.

Я застыла и, чуть покачав малышку, решила:

— А дальше обратимся в полицию и будем думать по мере поступления проблем.

Я направилась в сторону нашей с Альбертом комнаты и, обернувшись по пути, спросила:

— Пойдешь с нами?

И Поклонский решительно кивнул в ответ и направился следом за мной и крохой.