Глава 1. Начало
Мне снится, что я тону. Это ужасно, я захлебываюсь и задыхаюсь! Я борюсь! Но, скорее всего, уже утонула. Дыхания больше нет. Я вижу перед собой свет, закрывающийся темной бездной наверху, мелкие пузырьки, уходящие вслед за ним. Скоро я почувствую спиной каменистое дно, и все. Но дна еще нет. Я пытаюсь инстинктивно, наощупь зацепиться хоть за что-то, но ничего не нахожу и, уже безмолвно, принимаю стихию. Все тело начинают обволакивать тягучие водоросли. Мое лицо и плечи царапает острый риф. И вот…
Открываю глаза. О мои щеки трется жесткая борода.
— Ну, где там наша Мамочка? Хватит спать!
На меня смотрит отвратительное чужое лицо. Двухнедельная борода, запах пота, изо рта разит. Кто это?
Какой-то пошловатый поток слов. Затем муж меня нагло и больно берет. Не спросив. Это жестоко и унизительно.
Я стою в ванной, под потоком воды. Мамочка? Да мне всего двадцать четыре! Как я оказалась замужем? Как тот мальчик, в которого я беззаветно влюбилась в девятнадцать лет, оказался этим странным человеком, который иногда появляется в моей жизни, когда не уезжает на вахты и не играет в компьютерные игры? Да еще и с сумасшедшей семейкой? И главный сюрприз — я успела родить от него дочь…
Какой-то невероятный сценарий, как-то слишком быстро все. Можно мне обратно, домой? Бегать по двору, смотреть сериалы, есть бутерброды, ждать маму с работы и не хотеть, чтобы каникулы заканчивались?
Нельзя. Теперь есть семья, груз ответственности, ипотека, работа и взрослая жизнь, о которой мечтают все подруги.
– Сколько можно торчать в ванной? Оляяяя!!!! – подрываюсь, выбегаю.
Небольшая перепалка о том, что я вовсе не эгоистка. Но, и правда, там дочь проснулась, завтрака нет и, вообще-то, уже завтра приедут его родители, надо бы подготовиться! Его родители. Ооо… Это больше, чем катастрофа.
Надо сделать уборку, приготовить пестрящий яствами стол, будто на смотрины, как-то угомонить бегающую и разбрасывающую все на свете дочь, протереть заляпанные маленькими ручками поверхности и зеркала, приготовить Машеньке кашу, компотик, постирать, покормить мужа, выглядеть хорошо…
– Ты можешь сходить в магазин и почистить сантехнику? – прошу я мужа разделить обязанности.
– Эй, это ваши женские дела. У меня отдыхающая вахта! Я целый месяц работал!
– Но я ведь тоже работаю, – растерянно сообщаю я.
– У всех так. Но ты по-вечерам дома, а я месяц на вахте, круглосуточно. Я еще и дома должен по указке жить? – тон мужа не предвещает ничего хорошего, и я отступаю.
Действительно. Человек работает вахтами – месяц через месяц. Чего я наседаю, самой быстрее получится. Мы с мужем оба стараемся много работать, чтобы жить в неплохой квартире, где у нас есть спальня, а у дочери – детская. Да, это ипотека. Но мы же молодцы и справляемся, у нас своя квартира! Многие мечтают об этом…
***
Открывается дверь, и сквозь селевой поток причитаний, как же у сыночки дома просторно, заносится бесконечное количество тюков, сумок, чемоданов, каких-то пакетов с термосами и недоеденной в дороге едой. За этим всем к нам в квартиру заваливаются родители мужа и какой-то помятый мужик.
– А это Гриша! Знакомый моей подруги детства – мы с ней тут в поезде ехали, так плакали, когда встретились! Столько не виделись! Наверное, лет тридцать со школы прошло! А потом так вышло удачно, что ей знакомого надо перекантовать в вашем городе, а у вас такая квартира большая, как хорошо! – слышу с порога от свекрови.
Я растерянно смотрю на мужа, а он деловито жмет руку некому Грише и подталкивает меня, мол, не паникуй, действуй. Ну что же, я, как заправская хозяюшка, приглашаю всех к столу.
Сидим за столом. Я постаралась, приготовила первое, второе и десятое, несмотря на заботы о маленькой дочке, которые, естественно, только на мне. «Я же женщина»! Стараюсь улыбаться, а сама мысленно вращаю в голове варианты, где бы разместить этого маргинального Гришу, чтобы не сильно отмывать потом, а он уже снял носки и бросил возле стиральной машины, успел забить слив в ванной и ищет нетрезвым взглядом что бы еще горючего опрокинуть в себя.
– Вот ты, Оль, неправильно живешь! – учит меня свекровь, спустя пару часов. — Нет порядка в доме. Хозяйство ведь как вести надо? Чтоб муж доволен и дети воспитаны. А у тебя что? Дочка орет все время. Не слушает бабу с дедой. На руки не идет. Ростиславчик мой угрюмый все время, хочет уйти от проблем в компьютер. От тебя! Надо как-то мудрее. Пока изменять не начал. В тебе ведь проблема! – я молча убираю со стола. Мужчины на балконе разговаривают о своем, о важном.
– А время ведь идет у тебя, часы тикают, второго давно уж пора! У нас род крепкий, никто по одному не рожает, – продолжает мать мужа.
В этот момент мне на ногу, с грохотом, падает нижняя часть столешницы от кухни, которая с самой покупки нашей квартиры держалась на честном слове. Она часто падает, я ее методично поправляю, но некому прикрутить.
– Да встань ты уже на нее сверху, хватит поправлять! Сколько к вам приезжаем – каждый раз падает! Не хватает тебе мудрости уже убрать эту доску.
– А может вашему сыну ее уже починить?
– Вот ты во всем такая, лишь бы поперек сказать, да Ростика выставить виноватым! Ой, ладно, Оленька, давай выпьем! Есть еще что для гостей дорогих, или опять теплое у вас все?
Спустя час угрожающих увещеваний, как бабушка будет с внучкой сегодня сидеть и заниматься ее развитием, пришлось укладывать бабушку, которая уже не могла ни петь, ни рисовать. Дочь с опаской и интересом смотрела на приезжих родственников, но была еще слишком маленькой, чтобы запомнить их такими. Через годы она будет знать, что у нее есть где-то и иногда даже звонят ей «вполне адекватные» родственники. Адекватность – понятие растяжимое и его, как оказалось, проще показывать нечасто и исключительно на расстоянии.
С мамой мужа, особенно, когда дочь спит и не мешает ей выпивать, к сожалению, нужно общаться. Чаще всего это происходит тогда, когда я готовлю очередное застолье на завтра. Выяснилось, что у нас в квартире «как-то не так». Неосвященная квартира. Дышится у нас – «ну не православно»!
– Вот ты ходишь в храм каяться? – спрашивает меня свекровь, ожесточенно макая гренки в чесночный соус, подлечиваясь.
– Да пока некогда. То муж, то ребенок, то работа, – отвечаю.
– Угу. Оно и видно. Хорошо, что мы все с собой взяли! Завтра будем квартиру освящать! – отрезает свекровь.
На следующий день, к вечеру, все было готово. И ужин, и ритуал освящения «какой-то не такой» квартиры. Кстати, помощь мне на кухне была только на словах, зато где-то в дальней комнате все еще храпел Гриша.
Но это все мирские мелочи, по сравнению с тем, что готовил мне вечер очищения…
По дому в белом платке, абсолютно счастливая, носилась моя трехлетняя дочь, с горящей церковной свечой в руке. Ее бабка, в таком же платке, и категорично поддатый дед, тоже со свечами в руках, покачиваясь, обходили квартиру, громко читая молитвы.
Нам с мужем под матрас был засунут сверток из трав, а над кроватью установлена ранее никому неведомая икона. Все дубовые полы и глянцевые поверхности в квартире были щедро залиты каплями воска.
Это было бесконечно долго. И выглядело максимально странно! Учитывая, что отец мужа – этнический мусульманин, это было примерно так, как если бы его пригласили принять участие в интеллектуальной передаче, а он бы, по-ошибке, сел играть не за ту команду!
Я дико смеялась про себя, но держала лицо.
Ночью мне предстояло не только вставать к дочери, но и отвозить Гришу на вокзал, ибо он был у нас в гостях (благодаря иконам, наверное) ненадолго и проездом.
– Я немного устала от них, – честно признаюсь мужу, рухнув в кровать, чтобы отдохнуть пару часов.
– Как ты можешь так говорить, это родные люди, – говорит, пощёлкивая мышкой за компьютерным столом и гоняя электронных танков, мой суженый. Или все-таки «ряженый»? Я проваливаюсь в сон.
***
– Ишь, орет, как дурная! – первое, что слышно утром.
– Да видно же, надо причащать! Она все время ведет себя, как не наша вовсе, – слышится за дверью.
Вскакиваю и бегу в комнату дочери. Если честно, мне тоже хотелось бы орать, как дурной, потому что вид у них еще тот! Одна в платке и крестах, второй в одних трусах, и оба вообще не представляют, что делать с ребенком! Я забираю дочь в нашу спальню, к нескрываемому облегчению бабушки и дедушки. Помощи от них нет абсолютно. Более того, внучка даже стала дичиться их.
Родители мужа всегда казались мне странноватыми. Признаюсь, восприятие их в счастливой стадии первой любви весомо отличалось от сегодняшнего. Кто эти люди? Полноватая женщина с красными волосами, мелкими чертами лица и поджатыми губами – мать мужа – всегда любила много болтать, ярко краситься, наряжаться. А сейчас она все больше налегает на спиртное и странную, лишь ей понятную религиозность. Отец мужа – высокий мужчина с усами, получивший в свое время блестящее образование лучшего университета страны, напротив, всегда мало говорил, чем выгодно выделялся в их семейной паре. Сегодня он больше похож на безвольного болванчика возле своего кукловода. Были времена, когда мы неплохо ладили, но сегодня между нами непреодолимая пропасть.
6:10 утра. Мне необходимо собираться на работу и отвезти Машеньку в садик. Мой «танкист» только уснул, нужно приготовить завтрак на всех и не опоздать никуда. Мои действия уже отработаны, но действия дочки все также невозможно подчинить рутинному графику. Каждое утро дикий рев и борьба с сопротивлением, прежде чем она окажется пристегнутой к автомобильному креслу с мордашкой, явно не характеризующей меня, как идеальную мать.
Наш детский сад наполовину муниципальный, а на вторую половину «деньгособирательный», поэтому он обходится, с учетом кружков, в N-дцать тысяч рублей в месяц. За дополнительные подарки нас берут и с соплями, и опоздавших… Машеньке даже делают красивые прически в садике, и я уверена, что за ней хороший присмотр и уход. Да, мне приходится участвовать материально в жизни сада, зато я могу не убирать снег и не рисовать по ночам газеты и украшения для рекреаций.
Еще нам невероятно повезло с воспитателем, Еленой Петровной (Петровночкой, как зовет ее дочь). Это правда, и это не купить ни за какие деньги. Мы стали почти приятельницами спустя полтора года, что моя кроха ходит в сад, дружески косим глаза друг другу, если утром видим неадекватных мамаш с кучей необоснованных претензий. Я стараюсь быть терпимой к активным участницам родительского комитета, насколько это возможно, никогда не спорю в родительском чате, просто молча сдаю деньги на все! А самое главное – моя Машенька любит нашу Петровночку, и я вижу, что это взаимно!
Но… Детский сад – это особая атмосфера.
Несколько раз в год я обязательно принимаю участие в детских концертах, хотя бы, как зритель. Опущу момент, что еще и как изобретатель костюмов для дочки, изготовитель поделок за ночь и репетитор по чтению стихов, – но это же было приятно и важно для нас обеих! Это знакомо каждому родителю. Особенно запоминаются из этих лет детского сада странные выступления и самодеятельность воспитателей на утренниках. Это же просто богатейший материал для психиатрических исследований!
Все эти странные «Миссис Осень», читающие только им понятный самиздат, музыкальные руководители, которые ненавидят детей и свой инструмент – отчаянно бьют по предмету искусства руками, словно изгоняют бесов, чтобы никому, кроме них, не достался! Или вот еще, был случай. Дед Мороз, а точнее, наша воспитатель Елена Петровна – уставшая после рабочего дня и утренника женщина – разоблачилась от бороды и костюма, но еще не смыла комичный красноносый и свекольный макияж, не сняла ватные брови, просто забыла! И на полном серьезе мне высказывала, как моя дочь баловалась, вела себя непотребно! Я ужасно боялась засмеяться в голос, потому что эти хмурые брови из ваты и макияж Деда Мороза не могли произвести иного эффекта, кроме смеха!
***
– Сегодня мы идем в театр! – возвестила свекровь. Родители мужа еще не были в нашем прекрасном городском театре. И это было бы отлично, но только если это не то, о чем я думаю…
– Олечка! Мы с тобой идем в театр, а мужчины останутся дома, они справятся с твоей Бестией! – это было о моей дочери, на минуточку.
– Ой, я так потратилась, но мы с тобой сидим в партере! Потому что сидеть где-то далеко в заднице – это не про меня! – мило щебечет мама мужа в машине. Я молча паркую автомобиль и еще не знаю, что, оказавшись в театре, мне придется испытать неловкость раз тридцать восемь.
– Какого черта вы встали здесь, я была впереди вас! – орет свекровь на мужчину в очереди к гардеробу, чтобы повесить пальто.
– Впереди меня, в очереди к психиатру? – орет ей в ответ поклонник Мельпомены.
– Каков нахал! Вы только посмотрите!? – закипает свекровь.
Спор начинает набирать обороты и умножать участников, поэтому я увожу под локоть свою родственницу. Опущу все неловкие моменты в зале. Отмечу лишь, что в конце спектакля я получила ощутимый толчок в бок и у меня в руке оказались два номерка из гардероба.
– Иди, возьми наши вещи, чтоб в очереди не стоять! А то подумают, что я некультурная и ушла раньше со спектакля, – шепчет мать мужа, выпихивая меня из кресла.
– Там еще второй акт будет, – предупредила я.
Глаза свекрови поползли вверх, она явно скучала первую часть представления, уже сделала штук восемь коротких видеозаписей сцены, а также мегабайтов семьсот в телефоне забила фотографиями себя и зрителей.
– Ну, тогда займи место в кафе, я все равно еще в отхожее место пойду, – погрустнев, протянула театралка.
В буфете я послушно оказалась раньше свекрови, но лучше бы я и вовсе туда не приходила. В помещении появилась, вместо крикливой родственницы, коей показала себя возле гардероба Светлана Дементьевна, какая-то неизвестная мне особа. Точнее, это определенно была все она же, но откуда-то возникли манерность и подчеркнутая воспитанность. Она молча выдержала паузу, пока перед нами делали заказ, и жеманно обведя рукой витрину, протянула официанту:
– Молодой человек, дайте-ка нам две чайных пары, лафитник игристого, да принесите нам три сандвича с икрой, – после этого победоносно уставилась на меня, будто я должна была оценить изысканность ее выбора. Не успела я этого сделать, как из-за официанта выглянула упитанная продавщица и громогласно переспросила:
– Чего-чего ей принести?
– Фалафель! – добавила я и искренне рассмеялась.
Домой ехали молча. Возможно, это было от переизбытка эмоций и насыщения прекрасным, а может быть нам обеим не понравился чек в театральном буфете. Кто знает?! Но больше я в таком составе в театр ни ногой!