Глава 2. Отпуск со свекровью

И вновь мне снится, что я тону. Это ужасно, я захлебываюсь и задыхаюсь! Я борюсь! Но, скорее всего, уже утонула. Дыхания больше нет. Я вижу перед собой свет, закрывающийся темной бездной наверху, мелкие пузырьки, уходящие вслед за ним. Скоро я почувствую спиной каменистое дно и все. Но дна еще нет. Я пытаюсь инстинктивно, наощупь зацепиться хоть за что-то, но ничего не нахожу и уже безмолвно принимаю стихию. Все тело начинают обволакивать тягучие водоросли. Мое лицо и плечи царапает острый риф.

Тогда я еще не знала о том, что значит этот сон…

Мы с мужем решили побыть вдвоем в выходные. Воспользовавшись моментом, когда Машеньку можно оставить с бабушкой и дедушкой, мы договорились снять загородный домик всего на сутки, но только для двоих! Это было выстраданное и долгожданное путешествие от бытовых забот, работы и галдящего суетой города. Необходимые нам уединение и погружение в нас самих.

– Я так счастлива! Мы больше двух лет никуда не выбирались вот так, – улыбаясь, шепчу мужу. – Ты такой молодец, что все устроил.

– Так это ты все устроила и забронировала, я тут лишь спонсор, – не менее довольно отвечает мой Ростик.

– Не соглашусь! Ты договорился с родителями, чтобы они посидели с Машенькой, и прямо сиял весь вечер перед поездкой, меня не обмануть!

– У меня есть еще для тебя сюрприз, я знаю, как ты устаешь, дорогая.

– Я люблю тебя!

– И я тебя люблю!

Мы так давно не говорили друг другу эти важные слова. Как же мы смогли растерять среди забот, вторников и бесконечной работы то самое главное, ради чего и стоит создавать союз между мужчиной и женщиной? Нет смысла в карьере, замужестве, деньгах, квартирах или машинах, если тебе одиноко и некому сказать искреннее: «Я люблю тебя!». И я любила. Правда, очень любила.

Мы провели вместе романтический вечер. Сидели у костра, пили вино, говорили о чем-то. Казалось, что мы не разговаривали целую вечность! Мы любили друг друга в эту ночь и были настоящими мужем и женой. В этом нашем личном безвременье не существовало ничего и никого вокруг, были лишь мы, прежние, как в студенческие годы…

Уже занимался рассвет, мы все еще сидели у догоравшего костра, моя голова лежала на плече мужа. Я засыпала.

– Подожди, сюрприз! – словно вспомнив о чем-то, муж испарился в домике. Затем торжественно подошел ко мне и вручил конверт. – Открывай! – я непонимающе посмотрела на супруга, потом на конверт. В голове проносились самые разные варианты, от сертификата на косметику до вызова «мужа на час», чтоб починил, наконец-то, отпадающую полку на кухне!

– Это путевка во Вьетнам! Мы летим на другой край света!

Минута тишины.

– Аааааааа!!! Ураааааа!!! – закричала я, подпрыгивая, забыв про всякий сон. – Это невероятно! Но как?! Как ты смог все организовать втайне от меня? А Маша? Маша летит с нами? – прыгая от восторга, сыпала вопросами я.

– Ну конечно! И мои родители тоже!

Минута тишины… Только не это!

***

Аэропорт Москвы. Невероятно длинная очередь на рейс Москва Шереметьево (SVO) – Нячанг Камрань (CXR). Люди вокруг снуют, мечутся, жужжат, словно пчелы в разгар весны. В аэропорту гулко, жарко, многолюдно и неспокойно. То и дело раздается женский голос в динамике, настойчиво призывающий пройти опаздывающих на посадку. В Шереметьево всегда сезон!

Моя дочь – жутко беспокойный ребенок – орет не переставая, голосисто и звонко. Она то носится перед нами, то устало сидит на руках у меня или у папы. Машенька вспотела, уже тысячу раз спросила: «Ну когда?», трижды требовала сводить в туалет, дважды поела и раз восемь попила за время ожидания посадки. Только ангелы знают, сколько еще раз нас проклянут пассажиры за это детское поведение. От взглядов, полных праведного гнева, уже было не скрыться.

Мы с дочкой сидим в зале ожидания, потому что нет смысла занимать очередь на самолет стоя. Ее уже заняли за нас. Да еще как! Мама мужа, в шляпе с огромными, как мой стыд, полями, монументально, совместно с безразмерной поклажей и едой, заняла позиции в очереди. Ее невозможно сдвинуть, обойти или переиграть в ругани. Это наше преимущество в схватке за место в самолете.

Тем временем, Airbus A330, плавно проплыв мимо видимого мне кусочка окна, распахнул свое гостеприимство для ненасытного к отдыху народа. Когда пришло время нам с мужем и Машенькой подходить к выходу на посадку, я увидела кричащую на сотрудницу аэропорта свекровь:

– Умная какая! А если я эти беляши здесь купила? Что это значит, не пропустит она? Я их под жилеткой, значит, два часа носила, горяченькими, знаешь, что у меня теперь подмышкой творится?

– Позорище какое, – говорю я едва слышно куда-то в сторону.

– Ваш паспорт, пожалуйста, – спокойно произносит миловидная Анжелика, судя по бейджику.

– Ну а чей же еще паспорт? Да где же он! – не унимается моя вторая мама, судорожно углубившись двумя руками в огромную торбу, чудом или молитвами поместившуюся в условные размеры ручной клади.

– Да вот же он! – я вынимаю торчащие у свекрови из бокового кармана «туристического» жилета билеты и паспорта на нее и свекра, который, словно выцветшие обои, прилип куда-то к ее спине.

Я машинально раскрываю найденный паспорт и чуть сама не вскрикиваю от удивления! На фото Светлана Дементьевна с приоткрытым ртом, испуганная и непохожая на себя.

– Это вы? – зачем-то спрашиваю я ее.

– А ты знаешь, сколько раз меня фотографировали на эти ваши биометрии? Раз двести! Я так кричала! Страх один! А если вживят код какой в меня? Думала, что кони двину прямо у них на стуле! А вместо того, чтобы порядочной женщине оказать помощь, они мне сказали – пусть уже так будет, только уйдите!

– Вы проходите на посадку или вам помочь? – раздалось сзади от грузной тетки.

– Мы проходим! – уверенно задвинув маму, сообщил мой муж с Машей на руках. Свекор и я молча засеменили за ними.

В салоне самолета я усадила дочь возле окна, присела рядом и стала ждать, когда подойдет муж. Позвякивая бутылками в пакете из Duty Free, отец мужа уселся в кресло рядом со мной и Машей.

– Вы с нами будете сидеть? – уточнила я у свекра.

– Так она мне пить не даст в полете! – справедливо отметил он, указывая на супругу.

– Станислав Петрович, вы боитесь летать? – уже смирившись с реальностью, спросила я.

– А то! – довольно крякнул тот.

Тем временем, перекрывая собой и сумками вход в салон самолета, моя свекровь уже учила работать стюардессу.

– Это почему же я не могу разместить свои вещи над этими креслами? – похожая на советскую дутую сахарницу, упершись руками в место, где обычно у женщин бывает талия, вопрошала мать мужа.

– Эти полки предназначены для вещей пассажиров, сидящих здесь. Ваше место находится в хвосте салона. Там вам будет удобнее разместить ручную кладь, – вежливо отвечает стюардесса Анна.

– Значит, слушай меня сюда! – начала раскрасневшаяся свекровь, кивая в такт словам головой с ярко-красной челкой. – Ты здесь поставлена обслуживать? Так обслуживай! Здесь тебе не дом терпимости, откуда ты вышла, я смотрю, хамка размалеванная! Здесь приличные люди на море летят! Не надо мне указывать, где мое место, если не хочешь, чтоб я указала, где твое!

– Женщина, угомонитесь или вас снимут с рейса! – пыталась защищаться молодая стюардесса.

– Это тебя снимают! А меня приглашают и обслуживают на высшем уровне, как дорогого гостя, поняла меня? Я над своим креслом верхнюю одежду положу, а здесь хочу сумки оставить! Поняла меня?

– В таком случае другим пассажирам не хватит места для багажа, – не сдавала позиций Анна.

– Маааам! Угомонись! Проходим вперед! – пришел на помощь прорвавшийся сквозь недовольную очередь столпившихся у входа пассажиров Ростислав. Его мама волшебным образом покорилась, замолчала и двинулась вперед, освободив место другим.

Я молча смотрела в иллюминатор на апрельские московские лужи и просто ждала, когда это закончится. В этот момент справа от меня раздался странный звук: «Птсссс». Я повернулась на свекра. Он открыл банку заморского темного пива.

– А что? – округлил он глаза и сразу же хорошенько отпил. Его пышные усы украсили два облачка пены. Воздух небольшого салона моментально заполнился запахом алкоголя.

Через двадцать минут самолет взлетел, а мы с Машенькой, наконец-то, заснули.

Время в полете составляло восемь часов. Я планировала отдохнуть, но мне, конечно же, не удалось.

– У нас запрещено пить алкогольные напитки на борту, – просыпаюсь, слыша мягкий голос. Открываю глаза. Станислава Петровича хлопает по плечу стюардесса, а он заливисто смеется, пытаясь откупорить бугельную пробку на небольшой стеклянной бутылке.

– Не, Оль, это будто моя Светка придумала так прятать православную от меня! – пьяно хихикает свекор, хаотично дергая металлические рамки.

– Я повторяю вам, прекратите распивать алкоголь в самолете! – настаивает стюардесса.

– Позвольте, я возьму эту проблему на себя, – боясь, что проснется Маша, прошу я. Бортпроводница согласно кивает и удаляется. Я забираю емкость из рук родственника и убираю в сумку под сидение.

–Ты кудааа это? – вопит мой сосед и будит Машку.

– Мама, писать хочу! – сообщает дочь.

Делать нечего, мы встали, стройным рядком подвинувшись правее, пропустили Машеньку вперед. Я, держа дочь за ручку, медленно продвигалась в хвост самолета. Внезапно меня окликнула Светлана Дементьевна, поведав половине самолета, что тоже хочет справить нужду. Мы пропустили нашу бабушку вперед. Нетерпеливо переждав очередь, мама мужа залетела вперед нас в туалет. Перед этим она не забыла бросить выходящему из санузла мужчине, что он очень долго там сидел! Маша ныла, не могла больше ждать, спрашивала долго ли еще там бабушка. Минуты тянулись вечно. Наконец, из-за двери послышалось:

– Оль! Оляяя! Я выйти не могу!

– Светлана Дементьевна, там защелка на двери есть.

– Какая защелка?

– Круглая. Ее нужно сдвинуть влево.

– Оля! Здесь заблокировано!

– Там наклейка должна быть с рисунком! Куда сдвинуть щеколду. Смотрите внимательно!

– Мам, я писать хочуууууу!

– Оляяя! Меня заблокировали! Помогитеее!!!!! – истошно заорала свекровь.

Я огляделась, увидела шторку, за которой находились бортпроводники и слегка ее отодвинула.

– Простите? – начала я. Но встретилась глазами с той самой Анной, которая не могла справиться в начале посадки с моей свекровью и уже по голосу узнала, кто заблокирован в туалете. Она отрицательно замотала головой и бросилась со стаканами минералки куда-то вглубь салона. Я понимающе заулыбалась. Если бы за ней был рюкзак с парашютом, было бы эпичнее. На мое счастье, за шторкой находился еще и стюард-мужчина. Он молча оценил обстановку и подошел к дверце туалета. Оставив его переговариваться со свекровью, я потянула Машеньку в обратном направлении к другой уборной. Пусть сами разбираются!

***

Вьетнам встретил нас мягкой апрельской погодой. Выходя из самолета, я втянула воздух, наполненный морем, азиатской едой и чем-то очень далеким, чужим, но прекрасным. Это был запах предвкушения отдыха!

Заселение в отель прошло без особых происшествий. Все были уставшими за восьмичасовой перелет, ни у кого не было сил общаться между собой или, для порядка, ругаться с сотрудниками отеля. Нас заселили в два смежных номера. Оба очень хороши и с видом на море, как и все номера в этом отеле-парусе. Вид из окна – потрясающе красивый! Панорама, открывающаяся с балкона на местную территорию с бассейном и часть залива – выше всяких похвал! Уставшая Машенька тихо хныкала и вскоре, помытая, уснула богатырским сном. За ней и я, выйдя из ванной, рухнула в мягкое облачко постели. Рядом с нами засопел Ростислав.

Вечером, немного отдохнувшие, мы всей компанией отправились на ужин в ресторан.

– Зачем вам такой пакет с собой? – изумилась я, увидев свекровь в почти бальном платье, начесом из красных волос и с огромной пластиковой сумкой наперевес.

– Как это? Там корексы! Я не собираюсь здесь ночью голодать! С собой прихвачу перекусить нам с папулей. А ты чем Ростиславчика собралась ночью кормить? – недоумевая, уставилась на мои пустые руки свекровь.

Я глубоко вдохнула и запретила себе думать об этом.

Если откровенно, в этот вечер я позволила себе слишком много коктейлей! Надо отдать должное моему мужу, он вел себя стоически, бегал по ресторану за Машкой. Потом довольно ел любимые морепродукты, пока дочь поглощала бесконечное количество пирожных. Ростислав с усмешкой поглядывал на меня и маму. А нам со свекровью, на удивление, было о чем поговорить в этот вечер!

– Как же замечательно было поставить все подписи на заявлении на отпуск и забыть про начальников, будильники и понедельники! Я самый счастливый человек на свете! Какие же вы у меня все хорошие, какой чудесный день! – с блеском в глазах щебетала я. Вечер становился все темнее, свекровь все добрее, заботы все дальше…

Мне говорилось в ответ что-то про великое благо, сошедшее на меня в виде мужа и его матери, я улыбалась, хмелела, согласно кивала… Потом мы с мужем танцевали. Помню, что родители уже забрали внучку с собой и удалились в номер. Мы вдвоем провели время возле бара на пляже и гуляли по кромке моря, пиная гребешки волн босыми ногами. Я смеялась, болтала, пока окончательно захмелевшую от эмоций и Pina Colada меня не увел в номер мой супруг. Это был лучший вечер нашего отпуска для меня, словно легкий летний роман с собственным мужем!

Я проснулась утром от громкого стука в дверь. За ней слышались крики:

– Эксплуатация человека человеком, а не отдых! Да она орет у вас с самого утра, я не могу так отдыхать! Я на массаж записалась, в конце концов! – это блажила мать мужа.

Мы открыли дверь. Едва она успела провернуться на петлях – тут же нам была передана дочь, а деревянная створка с грохотом захлопнулась обратно!

– Вот и все, Оль! – почему-то сказал мне муж. Тогда я не совсем поняла смысл его слов.

В следующий раз мы всей семьей встретились на завтраке. Снующие повсюду, как проворные белорусские хозяюшки, официанты, радовали глаз! Они были прекрасны и услужливы. Шведский стол в нашем отеле и сам по себе мог удовлетворить запросы любого гурмана, но милые помощники, приносящие напитки и выполняющие любой каприз гостей отеля – особый шик!

– Буэнос, Кабальерос! Ишь ты! – играя наращенными ресницами, сыпет заученными словечками свекровь. – Им так нравится, – поясняет женщина, заговорщицки наклоняясь к моему уху. Я молча жую салат и не сомневаюсь в этом.

– Слышь! Сфотографируй меня с ним! – внезапно говорит моя собеседница.

– С кем? – не поняла я.

– Да с этим! – тыча пальцем в официанта, говорит она.

– Неудобно как-то, – отвечаю я, но родственница уже тянет за белоснежный фартук понравившегося ей парня. – Вот с этим азиатом хочу!

– Таааак! – я понимаю, что утренний аперитив уже в ней! Имитируя быструю съемку, я прошу прощения у официанта и перевожу взгляд в противоположную сторону зала, ища глазами мужа и дочь. Но, внезапно, вижу следующую картину: мой свекор, хорошенько отметив рассвет предложенным на завтрак шампанским, уже спорит с нашим соотечественником о том, была ли война между русскими и вьетнамцами.

– Еще интереснее! – не могу не отметить я. Машенька подбегает ко мне, она уже позавтракала тремя пирожными и суетится рядом, зовет всех скорее на море. И мы не смеем сопротивляться.

Погода сегодня выдалась безупречная! Полный штиль, солнце, голубое небо. Картину украшал идеально вычищенный песок, горный массив справа и то и дело заходящие на посадку разноцветные самолеты.

Довольная Машка, с надувным кругом в форме фламинго, плескалась в детском бассейне. Мы с мужем прилегли на лежаки, наблюдая за дочерью. Издалека было слышно, как Светлана Дементьевна, азартно, принимала участие в конкурсах, предложенных аниматорами отеля. Она радостно выкрикивала мужу, сидящему возле бара, о своих победах. Я расслышала что-то вроде: «Стася! Я штопор выиграла! Живеееем!».

Я надела солнцезащитные очки, перевернулась на спину, подставив солнцу вторую сторону своего тела и расплылась в улыбке.

– Ты такой молодец, что устроил нам этот отпуск! Это же невероятно дорого обошлось тебе! Признайся, ты получил премию? – спросила я у мужа.

– Это банк молодец, – довольный собой ответил он.

– Какой банк? – непонимающе уточнила я.

– Зарплатный, наш. Я ж кредит взял. Когда еще так порадуем стариков.

Я резко села.

– Ты взял еще один кредит?

– Оль, ну ты как маленькая. Я ведь не печатаю деньги. Да, взял. Раскидаемся потихоньку.

– Раскидаемся? А кредит за машину? А ипотека? Сколько ты взял?

– Шестьсот.

– Скоооолько?

– Оль!

– Тогда почему здесь только твои родители? Уж радовать, так и моих тоже!

– Твои и так хорошо живут. Они отлично и сами путешествуют. Без нас.

– Куда это они путешествуют? Они просто живут в Калининграде. Им ближе съездить в магазин в Польшу, чем доехать до детей в Сибири!

– Вот и я о том же. Значит, есть на что. Они нам не помогают материально, поэтому ездим без них.

– А твои тебе помогают материально? И почему нам вообще кто-то должен помогать?

– Ну, у моих другая ситуация. Ты же знаешь, отец сейчас без работы совсем. Мать очень грустила и просила свозить ее в отпуск. Давай не будем жадничать. Не обеднеем.

– Какой платеж?

– Где?

– В месяц!

– Оль!

– Ростислав!

– Семьдесят.

– Скооолько?

– Оль!

– Так, я тоже пошла в бар! Присмотри за Машей! – вскочив с лежака, я решительно направилась к Станиславу Петровичу. Я все больше начинаю его понимать!

Взяла себе двойной «Секс на пляже», раз уж у нас «Аll inclusive», и села за столик в тени. Какая же я идиотка! Я всерьез поверила, что мы можем позволить себе отпуск! Как теперь отдавать долг за все это… Как же я могла забыть, что пессимизм – лучшая профилактика разочарований!? Мысли роем носились в голове.

В этот момент на мне сфокусировался взгляд свекрови, она с возгласом «Вот ты где!», рванула в мою сторону.

– Как же тебе с Ростиком повезло! – тяжело дыша, навеселившись, заключила мама. – Что ты пьешь? Принеси-ка и мне парочку, ножки молодые у тебя.

Я принесла.

– Говорю, как же тебе с Ростиком повезло! – продолжила свекровь.

– О, дааа, – втянув желтую жидкость через соломинку, вздохнула я.

– Вот все для тебя делает! И квартира, и машина, и отпуск! Обеспечивает семью, как в раю!

– Мы вместе зарабатываем на это.

– Ой, что ты там зарабатываешь – не смеши! На прокладки себе? – противно захихикала женщина. – Лучше рожай сына ему! Богатыря Ростиславовича!

– Так и назовем!

– А ты не юмори, а слушай меня. Я дело говорю. Ростику сын нужен. Скучает он, понимаешь? Надо его занять чем-то. А то игры эти и ставки до добра не доведут.

– Какие ставки? – напряглась я.

– Так, эээ, – пьяненький взгляд свекрови был расфокусирован. – Спортивные!

– Что-то я вас не понимаю, Светлана Дементьевна! – замотала головой я.

– А что тут непонятного? Играет он! Понимаю, доход позволяет. Он у меня успешный человек. Но это, в любом случае, не к добру. А тут, глядишь, сына ему родишь, он и отвлечется, – продолжала нести ересь моя собеседница, жуя снеки. Или не ересь?

– Подождите. Ростислав делает ставки на спорт?

– А ты не знала? Он у нас с отцом денег занял, ему уже не дают кредит. А отцу дали. Я думала, что ты знаешь.

– Дайте-ка угадаю, шестьсот?

– Семьсот пятьдесят. А ты это… Правда, не знала?

Я не знала. Мне показалось, что картинка с пляжем и морем поплыла куда-то перед глазами.

Этим вечером мы поругались в номере. Машеньку понимающе забрали родители. Я узнала масштабы катастрофы, наши реальные долги и проценты по ним. Это было глобальным просветлением и снятием шор с глаз. Я узнала человека, с которым прожила шесть лет, с другой стороны.

К утру, сквозь слезливые клятвы, что он остановится, я поверила ему. Мы вместе решили, что продать, где сократить траты и как заработать еще, чтобы покрыть непомерные расходы. Я была раздавлена, но у меня не было выхода, кроме одного – жить дальше и делать вид, что все идет по плану.