Глава 15

Алена

Моя кровать никогда не была такой удобной, а одеяло — мягким и приятным. Потягиваюсь, не желая вытаскивать из-под него нос, постельное белье пахнет божественно знакомым мужским запахом с примесью табака. На этой мысли мои глаза распахиваются, и я резко встаю на кровати. На чужой кровати. Оглядываюсь по сторонам, не сразу вспоминая, как оказалась здесь.

Последнее, что всплывало в моей памяти — это поездка в автомобиле Самгина и мое бесстыжее поведение, а все остальное, как в тумане, вместе с моей суперспособностью не забывать своих поступков в алкогольном опьянении. Упала обратно на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Вот блин!

На мне остались только трусики, и, кажется, дальше моих эротических фантазий мы с ним не зашли, иначе вряд ли бы он оставил на мне белье. В спальне три двери, и я не сразу нахожу ту из них, какая ведет в душевую, обнаружив сначала гардеробную размером с мою съемную квартиру, состоящую из вереницы мужских костюмов. Я на минутку зависаю, ревниво ища признаки женского присутствия, но не нахожу их среди мужской одежды и аксессуаров.

Пока меня никто не выгоняет из номера, я быстро принимаю душ, изучая содержимое бутылочек с его гелем для душа и шампунем, серьезно планируя стащить парочку из них, чтобы дома предаваться воспоминаниям о его запахе. Сумасшедшая фетишистка! Запахнула полы огромного махрового халата, отчего-то стыдливо опасаясь выйти из спальни, чтобы столкнуться с Самгиным при свете дня и почти абсолютно трезвой.

Мне показалось, или ночью он обнимал меня? Довольная улыбка расплывается по губам одновременно с приятным томлением внизу живота. Воспоминания, маленькими деталями, начали складываться в голове, и я припоминаю, как ночью терлась щекой о его грудь с порослью жестких волос на ней, прижимаясь к нему всем телом, и он вовсе не отталкивал меня. Это так естественно — спать с ним в одной кровати, обнимать и согреваться его теплом! Эти мысли подарили мне надежду на то, что у нас с ним не все потеряно и в этом порой ужасно грубом мужлане, все еще жив мой Клим.

Я испытала горькое разочарование, не обнаружив его в номере. Впрочем, на часах уже полдень, разгар рабочего дня, но я почему-то самоуверенно ожидала, что он останется здесь, отложив свои дела ради меня. На столе обнаружила короткую сухую записку от него с предложением заказать себе завтрак, если тот, что на столе, уже остыл, с предусмотрительно оставленной упаковкой «Алкозельцера». И всё. Верчу в руках бесполезную бумажку — все, что осталось после прошедшей ночи. Два шага вперед — три шага назад.

Аппетита не было, да и вчерашний алкоголь еще не испарился из организма, поэтому я выпила половину графина воды и апельсиновый сок, в надежде, что интоксикация вскоре завершится. Натягивая вчерашнее платье, поняла, что в таком виде даже в такси ехать не лучшая идея, поэтому решила стащить очередной дорогущий пиджак Самгина. Скоро смогу выставлять их на «Ибэй».

На выходе из номера истуканом стоял один из представителей охраны хозяина номера, поставивший меня в известность о том, что я буду доставлена домой на автомобиле Самгина и мне нужно проследовать за ним. Это был не вопрос, не пожелание. Меня просто поставили перед фактом. Маленькая обида, закравшаяся в душу из-за того, что после всей нежности минувшей ночи, которую я хорошо запомнила, несмотря на вино, он просто оставил меня, заставила ответить его работнику резким отказом.

— Клим Анатольевич велел провести вас через черный ход, — настаивал мужчина, будто только что завершил сниматься в массовке «Людей в черном». Ну да, конечно, после анального секса меня можно водить теперь только через черный ход!

Теперь не обида, а самая настоящая злость завладела мной, и я упрямо решила покинуть отель через центральный выход. Сердце сжималось в груди от разочарования и понимания, что ему, должно быть, невыгодно, чтобы меня кто-то видел в холле отеля, где он обитает.

Я почувствовала себя какой-то дешёвой проституткой, которую выпроваживают восвояси, стоило мне только выйти из лифта с бодигардом, идущим по пятам. Наверное, если бы не он, некоторые постояльцы, которых особенно заинтересовал мой внешний вид, могли бы подойти и поинтересоваться стоимостью моих услуг за час.

Взгляды женской половины, наоборот, были осуждающими и брезгливыми, будто я покушалась на мораль, нравственность и их мужей. Закусила губу, понимая, что именно так со стороны и выгляжу — как шлюха.

Судя по всему, секьюрити не смог набраться смелости применить ко мне силу, чтобы затащить в машину, поэтому молча наблюдал за тем, как я села в такси, и последовал следом за нами. Уехал только после того, как я зашла в подъезд. Заботливый какой!

Оказавшись дома, я принялась смывать под душем прилипшие ко мне грязные взгляды и мысли посторонних людей. Слезы сами навернулись на глаза, оттого что Клим не защитил меня от них, когда я так ждала от него хотя бы какого-то проявления человеческого отношения к себе, а он раз за разом лишь доказывал, что я для него ничего не значу. Разве что тело мое приносило ему удовольствие.

Выплакавшись, почувствовала опустошение, и от этого стало чуточку легче, потому что переживать огромное количество эмоций, которые он дарил мне своей персоной, сил уже не осталось. Я чувствовала нервное истощение, устав постоянно быть плохой, при каждой встрече ловя на себе его взгляды, полные ненависти.

Общаться с ним все равно, что кататься на американских горках, когда тебя то на оглушительной скорости подбрасывает вверх, то со свистом уносит в самую пропасть. Вчера он был нежен и ласков, до этого отвратительно нагл и груб, а что случится при следующем нашем столкновении, даже представить не могу.

Следующим вечером, должно быть, окончательно протрезвев, с бутылочкой минеральной воды ко мне наведалась Маринка с расспросами про Самгина и, услышав нашу историю, выпала в осадок.

— Я, конечно, знала, что ты скрытная особа, но как можно было держать в себе все эти годы, что ты встречалась с кем-то из представителей той «золотой молодежи»? Теперь понятно, почему воротила нос от обычных парней, — заключила подруга.

Пожимаю плечами. Как я могла перед ней оправдаться? Поняла бы она меня, скажи я, что даже воспоминания о нем причиняли мне дикую боль, а делиться ими значило бы отрывать от себя куски своей души.

— Ладно, вижу, что ты не особо хочешь рассказывать подробности ваших текущих взаимоотношений — того, что я имела возможность наблюдать, мне более чем достаточно, но ответь хотя бы на один маленький вопрос, иначе я спать не смогу. Как он в сексе?

Тут же вспоминаю наше жесткое соитие в ванной комнате, отчего между ног становится горячо и вязко; жмурюсь в надежде стереть в миг вставшую перед глазами картинку.

— Ничего не расскажу, это только мое, — отрицательно мотаю головой.

Хотя Марина была моей лучшей подругой, но я понимала, что она журналист, и подобное знание грозит тому, что она не сможет удержаться от искушения его обнародовать, а я не хотела, чтобы где-нибудь в светской хронике всплыли интимные подробности физической одаренности Самгина. У меня и так слишком много соперниц.

Подруга удручённо надула свои пухлые губки, но через секунду уже вновь возбужденно щебетала.

— Жаль, что ты не видела со стороны тот момент, когда он к тебе подошел и все расступились! — пищит от восторга Маринка, заваливаясь на диван и мечтательно обнимая подушку. — Боже, какой мужик!

Наш диалог прервал стук в дверь, и мы с ней переглянулись — я никого не ждала, и когда увидела по ту сторону двери Самгина, зависла на целую минуту. Стою, не накрашенная, в майке и старых домашних шортах, что делало меня совершенно не подготовленной к визиту мужчины, привыкшему к идеально отполированным женщинам.

Марина успевает одеться за то время, пока я приходила в себя от неожиданного визита высокого во всех смыслах гостя, быстро прощается с нами и проскальзывает в дверь, оборачиваясь ко мне за спиной Самгина, подмигивает с присущим ей озорством, одновременно с этим одними губами изображает слово «горячий», с поднятыми вверх большими пальцами.

— Привет, — произношу я, запинаясь и, наконец, пропускаю его к себе.

— Привет.

Он осматривает мою маленькую квартирку, заставленную сейчас цветами, которые каждый день менялись дарителем на свежие. Те, что от Андрея, я еще принимала, а вот душные букеты, дарованные генералом, после росписи курьеру сразу несла в мусорку. Мне было жутко видеть доказательство своей оплошности и интереса Васильева к собственной персоне у себя дома. Старого Ловеласа не смущал тот факт, что, по его мнению, я нахожусь в отношениях с молодым и перспективным Самойловым. Мало того, что он знает его, так еще и состоит в приятельских отношениях с его отцом. На что он рассчитывал своими ухаживаниями, я даже не хотела знать. От открыток, которые венчали его букеты с витиеватыми и напыщенными комплиментами, попахивало нафталином.

На следующий день после памятного вечера у генерала я досконально изучила все файлы, которые успела перенести на флеш-накопитель с его компьютера, но ничего, что хотя бы в какой-нибудь степени могло бы помочь мне со статьей, обнаружено не было. Сфотографированные бумажные документы тоже не дали никакой информации, Васильев даже не упоминался в них. Риск был совершенно напрасным, но зато я поняла, почему Васильев направляет к моим дверям курьеров из цветочных магазинов, а не наемных убийц.

Однако несмотря на то, что, казалось бы, угроза быть раскрытой генералом миновала, у меня все время горел затылок от неприятного ощущения, будто за мной кто-то все время наблюдает, стоит мне выйти за пределы подъезда. Я не могла понять, что со мной происходит, откуда эта тревожность, учитывая, что действительных доказательств того, что за мной кто-то следит, обнаружено не было.

Клим молча разворачивает одну из открыток от Андрея, не поинтересовавшись у меня, можно ли ему брать мои вещи, нагло вторгаясь в мое личное пространство. Каждая открытка от Андрея содержала одни и те же слова.

— Что Андрей тебе сделал? — интересуется он с безразличным видом.

Кусаю губы, не зная, что ответить, и отбираю у него бумажку.

— Тебя это не касается, — утверждаю я, а сама и не понимаю, так это или нет. Кто он для меня?

На лице Самгина застыло выражение вселенской скуки, но вот взгляд зеленых глаз вовсе не казался отстранённым, скорее арктически холодным, когда он подошел ко мне ближе, оставляя руки в карманах. Стоим почти нос к носу, только его — сантиметров на тридцать выше, чем он пользуется, подавляя меня.

— Хочешь, чтобы я узнал это у Андрея?

Отхожу назад, но квартирка такая маленькая, что я просто упираюсь в кухонное окно, чем и пользуется Самгин, усаживая меня на подоконник. Разводит мои ноги в стороны, чтобы встать между ними, сразу напоминая мне секс в чужой ванной комнате, напрочь сбивая дыхание.

— Хочешь меня трахнуть и оставить лежать на полу? — ухожу я от разговора.

Наблюдаю за тем, как на его лице медленно рождается такая знакомая кривоватая ухмылка, за которую я готова была отдать свою душу и простить ему все что угодно.

Клим неторопливо поглаживает подушечками пальцев обнаженную кожу моих бедер, не пробираясь руками выше, но посылая к позвоночнику разряды напряжения и томления по всему телу. Делаю глубокий судорожный вздох, окутанная им и его ароматом. Он так потрясающе пахнет, что я могла бы заработать целое состояние, если бы собрала все составляющие его запаха, разбила по нотам, а потом разлила по бутылочкам.

Смотрю на него, и мысли путаются, я забываю его вопрос и мой ответ на него, даже не помню, с чего начался диалог.

— Ален. — Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, будто хочет вернуть в эту реальность, видя по моим помутневшим глазам, что я улетаю. — Что сделал Самойлов?

Опускаю взгляд с его лица на пуговицы рубашки. Мне не хотелось жаловаться, да и неизвестно, зашло бы что-то дальше, чем поцелуй против моего желания.

Он поднимает мою голову за подбородок, сжимая его пальцами:

— Мне тебя пытать?

Кладу руку на его запястье, слегка сжимая пальцами, но не отстраняя.

— Зачем тебе это? Чего ты хочешь от Андрея?

Чувствую мгновенную перемену настроения Самгина, стоило ему услышать имя постороннего мужчины из моих уст. Маленькая темная радость разливается во мне от того, что я могу видеть воочию, что не безразлична ему, что он ревнует меня к другому, пусть даже у этого другого нет никаких шансов.

— Не хочу, чтобы он к тебе приближался, — отвечает он честно и просто, словно считает, будто все должно быть только так, как ему удобно и хочется.

Убираю его руку от себя, злясь.

— А какое отношение ты имеешь к моей жизни, кроме одного случайного секса, когда ты меня едва не порвал? — спрашиваю его, склонив голову, но вспоминая совсем другой эпизод: как шла по холлу гостиницы под осуждающие взгляды людей, решивших, что кто-то из постояльцев снял на ночь девочку из эскорта.

Самгин морщится от моего замечания.

— Не порвал бы, поверь, — отвечает со знанием дела и, должно быть, огромной практикой за плечами. — А секс у нас будет не один, если ты захочешь. 1439f7c

У меня стойкое ощущение, что Самгин хочет мне сейчас что-то предложить, и точно не руку и сердце. Внутренне я вся напрягаюсь, чуя неладное.

— И все же вернемся к нашим баранам. Что сделал Андрей? — Самгин напряженно смотрит на меня в ожидании ответа.

Пожимаю плечами:

— Он не позволил себе ничего такого, чего бы не позволил себе ты в тот вечер: был груб со мной и хотел получить без моего согласия то, что ему было не положено. Тогда.

Клим изменяется в лице, в один момент в глазах заворачивается в воронку ураган, окрашивая его зеленую радужку почти в черный цвет. Сжимает мою шею пальцами — не больно, но чувствительно, в хорошо знакомой мне манере, которая никуда не делась за десять лет, и заставляет этим жестом смотреть прямо в его темные глаза. Мои любимые демоны где-то там, совсем близко, на самой поверхности, плещутся в омуте.

— Что между вами было? — спрашивает сквозь зубы.

Очень хочется ответить, что Андрей сделал со мной ровно то же самое, что и он. Но это было бы не только самоубийством, но и убийством — Самгиным Андрея.

— Ничего, — как можно спокойнее произношу я, сознавая, что заигралась с огнем. — Он хотел меня поцеловать, а я не хотела, но он меня не услышал.