Глава 17

Алена

Я закуталась в плед, свернувшись в клубочек на своем диване. Меня поглотили мысли о том, как быть дальше с совершенной мной с Климом оплошностью, принять ли экстренную контрацепцию или отдаться на волю случая. Мне двадцать восемь, и переживать, из-за того, что я могу забеременеть от человека, которого люблю до безумия, странно, поэтому первую мысль я отметаю сразу и погружаюсь в фантазию о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы этот случай воплотится в маленького человечка.

фантазия сладкая, нежная и пахнет молоком, я вдыхаю этот запах и глубоко ныряю в нее, представляя, как мог бы выглядеть мой ребенок, похожий на Клима, перебирая в уме имена, которые могли бы красиво сочетаться с именем и фамилией его отца.

Поднялась быстро с кровати и выбежала на балкон, чувствуя, как ветер бьет по щекам и приводит в чувства мой помутневший разум. Если и будет у меня от него ребенок, то это вовсе не гарантия счастливой и долгой жизни. Точнее, может быть, конечно, у Клима она такой и будет — с Дианой или любой другой женщиной, которую он посчитает достойной носить его фамилию. Но я не сомневаюсь, что он не сделает для меня никаких поблажек. Для него я — женщина, которая его предала, обманула, продала и изменила.

Я отдавала себе отчет в этом еще десять лет назад, что не простит он меня за то, что связалась с его отцом, а уж после того, как поймала его взгляд в тот момент, когда он увидел меня в постели с другом, испытала такую обреченность, что хотелось царапать ногтями крышку гроба, которая тем вечером надо мной захлопнулась.

Если все завершится беременностью от него, он может превратить мою жизнь в настоящий ад, где есть я и наш ребенок, а есть он и его другая жизнь. От этих мыслей мне стало плохо, я ухватилась за перила, вжимая ладони в ржавчину, думая, что этот жуткий кошмар нужно заканчивать. Но как убедить его в том, что я была в безвыходном положении (или, точнее, мне так казалось тогда).

Стоило вернуться в душную комнату, как раздался стук в дверь. В душе вдруг вспыхнула глупая надежда, что это Клим, но на пороге я обнаружила курьера с черной коробкой, обмотанной красной лентой. Он передал мне её и попросил расписаться. Небольшая красивая визитка содержала всего несколько слов: «Твоё будущее».

Размотала ленту дрожащими руками и, еще не подняв крышку, поняла, что с ней что-то не так: зловонный запах начал проникать в комнату. Я уронила коробку, обнаружив под ней дохлую кошку с отрезанной головой. Кое-как переборов отвращение и тошноту, позвонила Марине, которая не так давно похоронила своего кота, в надежде, что она поможет мне с этим справиться.

Шокированная подруга, услышав, какой подарок я получила, быстро приехала и в ужасе пялилась на его содержимое.

— Вот это жесть, подруга, вот это жесть! — повторяла испуганно, не веря собственным глазам. — Есть догадки, чьих рук дело?

Вариантов было немного, и я сразу вспомнила глаза Дианы в тот момент, когда она поймала меня в коридоре.

— Похоже на типичную женскую месть, — пожимаю я плечами, — да и, откровенно говоря, его невеста мне не показалась достаточно адекватной.

Подруга строит предложение, состоящее исключительно из матерных слов, но я даже не обращаю на это внимания, пребывая в ступоре.

— Ты уже рассказала ему об этом?

Смотрю на неё с недоумением.

— И что я ему скажу, по-твоему? Что его сумасшедшая будущая жена прислала мне обезглавленную кошку и сказала, что меня ждет аналогичное будущее?

— Естественно! Может, это раскроет ему глаза на её натуру. — Марина начинает фотографировать коробку и несчастное животное как вещественные доказательства. — И еще неплохо бы написать заявление в полицию об угрозе убийством. На твоем месте я бы не стала выбрасывать коробку.

— Я тебя умоляю! Можно подумать, ты не знаешь, как работают наши правоохранительные органы! — махнула я рукой.

Мы отвезли труп животного в крематорий, но возвращаться в квартиру, которая пропиталась смрадом, вовсе не хотелось, и одну ночь я трусливо провела у подруги, пока квартира проветривалась. На самом деле мне больше всего на свете хотелось бежать к Климу и искать защиты за его широкими плечами. Но это было бы так похоже на капитуляцию! Мне никогда не удавалось противостоять ему, а окажись я в очередной раз наедине с ним, значило бы, что я молчаливо соглашаюсь стать его любовницей.

Хотелось вычеркнуть этот случай из головы, но после него на мою электронную почту стали методично поступать необычные письма с угрозами. Они меня не сильно пугали, я все же не теряла надежды на то, что этот «некто» не собирается исполнять все, что красочно было описано в электронных сообщениях. А воображения у их автора было не занимать!

Строила альтернативные версии, исключая из круга подозреваемых Диану. Моя работа по Васильеву продвигалась весьма вяло, но все же он еще мог обнаружить доказательства моего проникновения в свой кабинет. Я почти не сомневалась, что сработала тогда грязно и он сможет меня вычислить, однако все же эти угрозы не были похожи на действия военного человека такого ранга. Если бы мне что-то светило с его стороны, то это определенно выглядело бы иначе.

Несмотря на мою показную смелость перед подругой, во мне поселился страх, я бы и вовсе не выходила из дома, но затворничество порой становилось просто невыносимым. Мне не требовалось постоянное общение с людьми, но все же хотелось видеть, что где-то рядом со мной кипит жизнь, поэтому каждый день выбиралась в какое-нибудь крупное кафе, занимаясь там работой, но всё же стараясь уходить оттуда до наступления сумерек.

Кошмары меня не мучили, но сон стал тревожным и чутким, заставляя просыпаться по ночам от любого шороха, в страхе, что кто-то пытается проникнуть в квартиру, а потом подолгу разглядывала тени на стенах, не в силах уснуть, пока не приходило утро и страх не отступал.

Мое терпение лопнуло в тот день, когда меня едва не сбила машина. И это была не оплошность водителя и не моя рассеянность. Каждый день я совершала пробежку в одно и тоже время, редко меняя свое расписание, незначительно корректируя маршрут. Пробегала мимо пруда Новодевичьего монастыря, потом — по зебре по Савинской набережной в сторону Дома Правительства и обратно, пока в голове не оставалось мыслей. Сердце размеренно билось в привычном ритме, кроссовки ударялись об асфальт, знакомые лица бегунов кивали приветствуя, проносясь мимо меня, а в ушах биты ударяли по барабанным перепонкам.

Я перебегала дорожный переход, когда чей-то белый «Мерседес» на всей скорости несся прямо на меня. Замерла, как испуганный заяц, на переходе не понимая, почему машина не останавливается и не сбавляет скорость. На какой-то миг я поняла, что от страха меня просто парализовало, и лишь в последний момент, услышав крик какого-то мужчины, я сдвинулась с места и побежала со всех ног с дороги. Автомобиль промчался на огромной скорости, оставляя после себя лишь ветер и шум двигателя. Было так жутко от того, что меня только что едва не раскатало по асфальту, что я даже не догадалась посмотреть номера машины.

В тот же вечер, я позвонила Максиму и договорилась с ним о встрече. Пока осень еще не вступила в свои права и в Москве было тепло, мы заняли столик на террасе кафе, потягивая капучино, и я коротко, без подробностей, пересказала творящийся в моей жизни бедлам. Первым его вопросом был, почему я до сих пор не рассказала об этом Самгину.

— Ну что я могу ему рассказать! У меня нет никаких доказательств, знакомый компьютерщик сказал, что письма отправляют с плавающего ай-пи. Что бы я ни сказала, обвиняя её, это будет выглядеть так, будто я пытаюсь расстроить их свадьбу.

— Алена, ты такая правильная дурочка и такая глупая умница! Кто бы тебе ни угрожал, Самгин сможет тебя защитить.

Я закрыла лицо ладонями, всхлипывая, испытывая какую-то безграничную усталость и безнадежность. Клим больше не искал встреч со мной, возможно, получив желаемое, я перестала быть ему интересна. Пресытился? И то, как он все это время вел себя, только подтверждало мои выводы.

Сначала он наказывал меня в доме генерала с последующей попыткой заплатить мне за это совокупление, обойдясь со мной, как с дешёвкой, потом в моей квартире предложив мне роль любовницы, с той лишь разницей, что он больше не заводил разговора об оплате ночей со мной. Но его действия явно были продиктованы тем, что он хотел наесться мною досыта, а потом идти в свой дом к другой женщине, потешив своё эго тем, что я получила заслуженные оплеухи и знаю свое место.

— Ну, перестань, детка, ты же знаешь, Самгин сам будет изводить тебя до посинения, но другим в обиду никогда не даст.

— Макс, он же женится. Как я могу пойти к нему и о чем-то просить? — устало открываю лицо, вытирая предательские слезы.

Макс пересаживается на одну сторону со мной и обнимает плечи.

— Если нужно, я готов вновь рискнуть своим здоровьем и появиться на его пороге с тобой, чтобы объяснить остолопу, что всё, что он видел, было срежиссировано его отцом.

Смеюсь сквозь слезы, думая, что если Клим увидит Макса, то и слушать не станет, а вновь попытается порвать бывшему другу селезенку.

— Нет, спасибо, у меня пока нет желания навещать тебя в хирургии.

Не знаю, каким образом, но наши с Климом фотографии в тот день, когда он вел меня в свой номер, попали в желтую прессу, и я стала целью своих же коллег. Обложка популярного и грязного издания гласила, что Самгин водит к себе девушек, пока дома его дожидается невеста. Мою личность без труда установили, и фамилия «Комар» была указана рядом с его. Статья в желтой газетенке привела меня в панику. В ней меня выставили очередной беспринципной охотницей за богатыми мужчинами. Вторым ударом для меня стало опровержение, которое дал Клим с Дианой.

Они вместе чуть ли не пресс-конференцию собрали, чтобы развеять слухи о романе молодого преуспевающего бизнесмена с олимпийской чемпионкой, которая не так давно была замечена в компании другого завидного жениха — Андрея Самойлова. Один из интернет-порталов освещал это мероприятие, и я с болью в сердце наблюдала за тем, как Самгин шутя признается, что я лишь его старая знакомая, чей номер был снят в том же отеле, и он великодушна меня до него проводил — мне было бы смешно, если бы не было так горько. А он и его невеста любят друг друга с каждым днем все сильнее и приглашают некоторых представителей прессы на свою свадьбу, которая должна состоятся меньше чем через неделю на озере Комо.

До этого момента, я почти не сомневалась, что Клим сам отменит свадьбу. Для меня было очевидно, что у него нет настоящих чувств к невесте, и после того, как мы были вместе, мне казалось, он должен еще сильнее понять это. Но, видимо, в его голове была совсем другая картинка. Теперь же мне стало по-настоящему страшно, что я могу его действительно потерять. С той секунды как он наденет на безымянный палец золотое колечко, мне придется вычеркнуть его из сердца.

Я была тем самым ребенком, мать которого бросил отец ради другой женщины, и мысль о вторжении в чужую семью, вызывала у меня неподдельный ужас.

Время текло с оглушающей скоростью, пока я набиралась смелости, чтобы прийти к Самгину за решающим разговором. Учитывая, что свадьба планировалась на севере Италии, я могу просто не успеть застать его, и тогда придется, как в романтической комедии, лететь в другую страну, и перед тем, как жених скажет «да», выкрикнуть, что я против этого брака. Жаль только, что моя жизнь совсем не похожа на этот жанр, топя меня в драме.

На фоне творившегося во мне хаоса, вынужденного затворничества и тишины со стороны Клима нежданное появление Андрея с очередной охапкой цветов было совсем некстати. Желания его видеть у меня так и не появилось, в своих раздраенных чувствах я пока не была готова к общению с мужчинами, нацеленными на романтический лад. К тому же после его грубости на веранде у Васильева я не очень-то ему доверяла, чтобы отворять перед ним дверь своего дома.

Попросила Андрея уйти, и, поспорив со мной некоторое время, он все же удалился. Точнее, мне так показалось, потому что, стоило мне выйти из подъезда, как я обнаружила его припаркованную машину, и, заметив меня, он сразу же вышел из нее.

— Алена, пожалуйста! — Самойлов попытался удержать меня за руку, но, увидев мой напряженный взгляд, сделал несколько шагов назад, подняв на секунду ладони вверх, показывая, что «безоружен». — Давай поговорим где-нибудь, прошу!

Не отстанет ведь! Зашли в кофейню неподалеку, куда я собиралась пойти перекусить. В холодильнике, кроме льда, покрывшего морозилку, и открытой банки оливок, ничего больше не было — хозяйка из меня никудышная. К его чести, он не отвлекал меня от обеда, молча наблюдая, как я его поглощаю. Рассматриваю его; похоже, Клим, узнав о поведении Андрея, решил не пачкать руки, ибо Андрей был вовсе не похож на жертву чужих кулаков. Мне не хотелось, чтобы его избили, но обратное лишь подтверждало, что я действительно стала Климу безразлична.

— Ален, не знаю, что на меня нашло в тот вечер. Обычно я не веду себя так, — оправдывается он и, волнуясь, ерошит свои волосы. — Прошу, прости меня.

Его слова звучат искренне, а он сам кажется очаровательно расстроенным. Однако мои воспоминания о нем на дне рождении и мужчина, который сейчас сидел напротив меня, создавали ощущение расщепления на двух совершенно разных личностей. Да, он снова смотрел на меня с выражением безграничного восхищения, даже несмотря на слухи, пущенные прессой и мне хотелось забыться в этом взгляде, в котором не было презрения, злобы, темных перманентно гнетущих воспоминаний, которые отражались в глазах Клима.

— Ты была права: я не должен был вмешиваться в твое с Самгиным прошлое. Сам придумал о нас лишнее, сам за это поплатился. — Теперь он улыбается обаятельной улыбкой парня без тараканов, пока я медленно пью вторую чашку «американо», думая, что делать дальше со своей жизнью.

С одной стороны — Клим, который ни во что меня не ставит, с другой — мутный Андрей. Очень хочется прогнать последнего, вернуться в квартиру, лечь на диван, укрывшись пледом, и предаваться страданиям по первой любви. Только знаю, что потом я буду убита новостью о его состоявшейся свадьбе, и лишь эта мысль заставляла меня продолжать сидеть и слушать Андрея.

Я не знала на что способен Андрей, но, по крайней мере, сейчас он смог отвлечь меня, перефокусировав мое внимание на себя. Ему удалось упросить меня сходить с ним завтра на благотворительный вечер в помощь детям-сиротам. Решив, что это не праздная вечеринка, я согласилась, после того как он подтвердил, что пока будет довольствоваться ролью моего друга.

Мне было просто необходимо развеяться и перестать постоянно думать о реальном или мифическом риске для своей жизни. Я все еще рассчитывала, что эти угрозы так и останутся в лишь в границах моей электронной почты и на том листочке, который пришел с черной коробкой.

На следующий день, водитель Андрея привез мне вечернее платье и украшение к нему, заставив почувствовать себя героиней фильма «Красотка», которую персонаж Ричарда Гира ведет в оперу. Следует отдать должное вкусу Самойлова: выбранный им наряд был элегантным и наверняка стоил дороже, чем мой гонорар за полугодовую работу. Села на свой диванчик, лаская кончиками пальцев бархатную ткань, не зная, как поступить с этим богатством. Короткое коктейльное платье такого яркого цвета, что моё воображение тут же рисует сочный мох, покрытый росой, где-то у подножия скалистых гор Ирландии, а короткая расклешенная юбочка кажется несколько фривольной, но вместе с тем ничего лишнего не показывает. В дополнение к платью прилагалось колье из крупных изумрудов, окруженных россыпью бриллиантов. Мысленно отправила сигнал в космос, чтобы он не вздумал преподнести колье в подарок и это лишь взятое напрокат украшение.

Меня сложно было отнести к любительницам платьев, носила их по необходимости, но, из чистого девчачьего любопытства примерив его, я поняла: чтобы снять платье и выбрать другой наряд на этот вечер, моей силы воли недостаточно. Оно мне удивительно шло — так, что я едва была способна перестать крутиться и отойти от зеркала.

Когда «Майбах» Андрея припарковался у моего подъезда, я вышла в приподнятом настроении, чувствуя себя, как выпускница, спешащая на бал, с намерением не думать хотя бы сегодня о той особи мужского пола, которая решила окончательно забыть обо мне. Мой спутник поцеловал меня в щеку и подарил букетик роз, от запаха которых меня начало подташнивать. Наверное, нельзя быть такой бездушной стервой по отношению к мужчине, который пытается быть хорошим со мной. Или я привыкла к плохому отношению и все хорошее воспринимаю теперь, как сироп от кашля. Вроде, и сладко, но принимаешь не из-за приятного вкуса, а по необходимости.

Благотворительный вечер был организован в одном из исторических зданий Москвы с величественной архитектурой, так что гости могли почувствовать себя причисленными к аристократической элите, канувшей в лету еще в прошлом веке, проходя мимо колонн и гипсовых балюстрад, в месте, где раньше проводились настоящие балы, подобно тем, что в гудели Доме Пашкова, когда по его ступеням поднималась Наташа Ростова. Позолоченное жилище Васильева было лишь жалкой пародией на этот особняк.

— Зачем ты меня сюда привел? — тихо интересуюсь я, видя впереди знакомую высокую фигуру. Клим стоял спиной ко мне в окружении людей, в том числе своей невесты. Меня тут же меня пронзили ревность и боль, но из гордости я изо всех сил старалась сохранять лицо, не показывая своих эмоций Андрею, который внимательно наблюдал за мной.

Я вижу по его глазам, что неспроста здесь и я, и Самгин, но в какие игры играет Андрей мне тоже непонятно. Вновь обращаю взгляд на Клима, отмечая его расслабленное и веселое состояние, в то время, пока я до этого вечера, истязала себя мыслями о нем.

Рядом со мной он таким не был — почти всегда напряженный, резкий и колючий, за исключением тех моментов, когда хотел купить меня деньгами или собственной персоной. Его рука покоится на спине невесты, как бы поддерживая её и обозначая, чья она женщина. Диана поворачивается к нему, счастливо улыбаясь.

Отступаю от Андрея и поворачиваю в сторону выхода, понимая, что не выдержу весь вечер наблюдать эту картину.

— Выслушай меня, пожалуйста, Алена. — Андрей преграждает мне путь и берет в свои ладони мою безвольно висящую, как у марионетки, руку. — Я лишь хотел чтобы ты понимала: для Самгина нет ничего важнее денег, а его союз с Арнаутовой завязан на капитале её отца. Что бы он тебе ни говорил, её он не бросит, ведь это непременно приведет к разрыву их сотрудничества. Это еще не освещали в прессе, но я точно знаю, что у них намечается крупный контракт на миллионы долларов США. Единственное место рядом с ним для тебя у него будет только в качестве любовницы.

Андрей всё говорил и говорил, поглаживая мою руку, каждым своим словом ударяя меня по одной и той же ране, пока мне не захотелось упасть прямо тут и умереть. От этого пира во благо детям, которые могут и не увидеть собранных средств, от людей, тратящих огромное количество денег только ради того, чтобы выгулять свои вечерние наряды, от Андрея, который решил открыть мне глаза, когда я об этом его не просила. Но больше всего от Клима, потому что, если всё сказанное, окажется правдой — моему разочарованию не будет границ.

— И почему ты вдруг решил, что мне все это интересно?

Мне удалось собраться, взять себя в руки, и даже предательская дрожь прошла, осталось лишь дотерпеть до своей квартиры, чтобы развалиться там на мелкие кусочки.

В моем мозгу крутились слова Андрея: «для Самгина нет ничего важнее денег». Такой Клим мне был незнаком, возможно, он изменился, и его приоритеты поменялись, но я никогда не считала, что он пойдет на все, чтобы утащить на тот свет побольше золотых монет.

Я, словно в замедленной съемке, замечаю, как Клим оборачивается к кому-то из подошедших гостей и утыкается взглядом в меня и Самойлова, продолжавшего сжимать мою руку. Если бы взглядом можно было убивать, то мы оба мгновенно превратились в горстку пепла от того, как сейчас друг друга рассматривали.

Убираю свою руку из теплых ладоней Самойлова, испытывая желание помыть руки.

— Потому, что ты вправе решать, хочешь ли ты довольствоваться статусом любовницы рядом с ним или быть со мной в другом положении.

Мои губы трогает ироническая улыбка девушки, которая многое пережила за свою не слишком долгую жизнь.

— Никак, ты мне предлагаешь стать твоей женой? — Вопрос сочится ядом, останавливая от более ярких выражений чувств только искренность, с которой он смотрел на меня.

— Если ты дашь мне шанс, то я хотел бы иметь возможность добиваться твоей руки.

Опускаю глаза, чувствуя, прожигающий кожу взгляд Клима.

Слова Андрея кажутся несколько высокопарными, и я не знаю, мог ли он за короткое время нашего знакомства проникнуться ко мне настолько сильными чувствами, ведь я не испытываю к нему ровным счетом ничего. Но, с другой стороны, Клим действительно предлагал мне лишь греть его постель холодными вечерами, когда ему захочется разнообразия, и не факт, что в его мечтах я буду единственной любовницей. Но потом, непременно наскучу и я. Как бы сильно я ни любила его, но на такой шаг я пойти не могла.

Надежда убивает. А я всей душой надеялась на то, что мне удастся поговорить с Климом и все ему объяснить, я надеялась, что он мне поверит и поймет, что ему не нужен этот брак. Но если послушать Андрея, наше прошлое с Самгины не играло никакой роли в его настоящем, когда речь шла о вопросах бизнеса и денег. (3303c)

Я провела этот вечер как в бреду, не в силах уйти, зная, что Клим рядом, рассчитывая на то, что он сам подойдет ко мне, как раньше, разгоряченный ревностью, которая горела в его взгляде. Но он даже перестал смотреть в мою сторону, игнорируя весь оставшийся вечер мое присутствие, что задевало меня больше всего.

Сразу после того, как Андрей привез меня после окончания вечера домой, я собрала вещи и вызвала такси, указав адрес отеля Клима, молясь, чтобы он был там.

Беспрепятственно преодолев холл, вновь вызывая интерес своим ярким нарядом, я поднялась к знакомому номеру и остановилась перед дверью. Сердце колотилось в груди, как у той самой птички, которой меня величает Клим.