Глава 13. Каникулы

Сессия кончилась, и университет выдохнул.

Коридоры опустели, аудитории замерли в тишине, только лаборантки изредка мелькали с ключами, проверяя, всё ли закрыто. Наступили каникулы — две недели, которые студенты и преподаватели ждали как манны небесной.

Леша должен был уехать к маме в другой город.

— Только на неделю, — говорил он, собирая рюкзак. — Обещаю, вернусь быстро.

— Не надо обещать. Побудь с мамой.

— Я буду скучать.

— Я тоже.

Он уехал в воскресенье утром. Провожала его на вокзале — стояли на перроне, обнявшись, пока объявляли посадку.

— Пиши, — сказала она.

— Каждый час.

— Ври больше.

— Ладно, каждые два.

Он поцеловал ее. Долго, крепко, не обращая внимания на прохожих.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю.

— Не забывай.

— Не забуду.

Он уехал.

А она осталась на перроне, глядя вслед уходящему поезду, и чувствовала, как внутри разрастается пустота.

***

Первые два дня прошли в тумане.

Она спала до обеда, ела через силу, бродила по пустой квартире. Матильда ходила за ней хвостом, требуя внимания, но Марина только гладила ее механически, думая о другом.

Он писал часто — каждые два часа, как обещал. Фото заснеженного города, фото мамы (милая женщина в фартуке), фото кота (у них тоже был кот, рыжий и толстый).

«Скучаю», — писал он.

«Я тоже».

«Как ты?»

«Нормально».

«Врешь».

«Вру. Плохо без тебя».

«Еще пять дней».

«Много».

«Я знаю. Терпи».

Она терпела.

***

На третий день ей позвонила Нина Павловна.

— Марина Андреевна, вы в городе?

— Да.

— Отлично. Тут у нас небольшая проблема — нужно срочно подписать бумаги для министерства. Приедете?

— Конечно. Когда?

— Прямо сейчас. Я в университете.

— Еду.

Она оделась, вышла. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами. Город жил своей жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили в пробках, где-то играла новогодняя музыка.

В университете было пусто и холодно.

Нина Павловна ждала в кабинете, заваленном бумагами.

— Спасибо, что приехали, — сказала она. — Вот здесь и здесь подпишите.

Марина подписала, не глядя.

— Как каникулы? — спросила завкафедрой.

— Нормально.

— Одна?

— Одна.

— А ваш… студент?

Марина подняла голову.

— Какой студент?

— Ковалев. Он же у вас курсовую писал.

— Писал. Сдал. Пять получил.

— Знаю. Я видела ведомость.

Нина Павловна смотрела на нее внимательно, с каким-то странным выражением.

— Марина Андреевна, я вас очень прошу — будьте осторожны.

— В каком смысле?

— В прямом. Слухи ходят. И не только слухи.

— Какие слухи?

— Про вас и Ковалева. Говорят, вас видели вместе. В машине, в общаге, в библиотеке.

Марина похолодела.

— Кто говорит?

— Люди. Я не буду называть имен. Но имейте в виду — если это дойдет до ректора, уволят обоих.

— Нина Павловна, я…

— Не надо мне ничего говорить. Я не хочу знать правду. Я хочу, чтобы вы были осторожны. Поняли?

— Поняла.

— Идите. И подумайте о том, что делаете.

Марина вышла из кабинета на ватных ногах.

Слухи. Опять слухи. Кто-то видел. Кто-то говорил. Кто-то хотел их сдать.

Телефон завибрировал.

«Как ты?» — Леша.

Она смотрела на экран и не знала, что ответить.

***

Вечером она сидела на кухне и смотрела в одну точку.

Матильда прыгнула на колени, требуя ласки. Она погладила кошку, не видя ее.

Телефон молчал. Он писал утром, днем, но она не отвечала. Не могла. Слова застревали в горле.

В девять вечера звонок.

— Алло? — сказала она.

— Марин, что случилось? — Голос Леши, встревоженный, с хрипотцой. — Ты не отвечаешь весь день.

— Ничего.

— Врешь. Я слышу.

— Леша, правда, все нормально.

— Не ври. Я приеду.

— Ты у мамы.

— Плевать. Завтра буду.

— Леша, не надо.

— Надо. Я не могу так. Я волнуюсь.

— Леша…

— Всё. Завтра. Жди.

Он отключился.

Она смотрела на телефон и не знала, плакать или смеяться.

***

Он приехал на следующий день.

Влетел в квартиру с мороза, с сумкой, с красными от ветра щеками.

— Что случилось? — спросил он с порога.

— Ничего.

— Марин!

— Правда. Просто… меня вызвала Нина Павловна. Сказала, что про нас ходят слухи. Что кто-то видел.

— Кто?

— Не знает. Или не говорит.

— И ты молчала?

— А что я должна была делать? Кричать? Звать тебя?

— Ты должна была сказать мне. Мы вместе. Помнишь?

— Помню.

Он подошел, обнял.

— Дура.

— Знаю.

— Моя дура.

— Твоя.

— Не смей больше молчать. Никогда.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он поцеловал ее. Долго, крепко, смакуя.

— Я так скучал, — выдохнул он.

— Я тоже.

— Каждый день считал часы.

— Я тоже.

— Иди сюда.

Он потянул ее в спальню.

— Леша, сейчас день.

— И что?

— Светло.

— Тем лучше. Я хочу видеть тебя.

Она разделась медленно, глядя на него.

— Смотри, — сказала она. — Я постарела за эту неделю.

— Ты стала еще красивее.

— Врешь.

— Не вру.

Он провел руками по ее телу, касаясь каждого сантиметра.

— Вот здесь я скучал, — коснулся губ. — Здесь, — коснулся груди. — Здесь, — коснулся живота. — И здесь, — коснулся между ног.

— Леша…

— Молчи.

Он опустился на колени.

— Что ты делаешь?

— Хочу тебя. Всю.

Он целовал ее живот, бедра, спускаясь ниже. Она застонала, вцепившись в его волосы.

— Леша…

— Тихо.

Он целовал ее там — медленно, нежно, сводя с ума. Она выгибалась, стонала, кусала губы.

— Я люблю тебя, — прошептал он, не отрываясь.

— Леша…

— Кончи для меня.

Она кончила — с криком, содрогаясь, вцепившись в простыни. Он поднялся, вошел в нее сразу, продолжая смотреть в глаза.

— Я тоже хочу, — выдохнула она.

— Что?

— Чувствовать тебя.

Он ускорился. Она сжималась вокруг него, ведя его к краю.

— Кончай, — прошептала она. — В меня.

Он кончил — с рыком, дернувшись несколько раз, уткнувшись лицом в ее плечо.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Больше жизни.

— Я тоже.

Они лежали, обнявшись, мокрые от пота, счастливые.

— Леш, — сказала она через минуту.

— М?

— Ты правда бросил маму и приехал?

— Правда.

— Она не обиделась?

— Сказала, что если я нашел ту, ради которой готов ехать через полстраны, значит, она хорошая.

— И что ты ответил?

— Что она лучшая.

Марина улыбнулась.

— Я хочу познакомиться с твоей мамой.

— Серьезно?

— Да. Когда-нибудь. Когда все утрясется.

— Она будет рада.

— Откуда ты знаешь?

— Она меня учила: любить надо не головой, а сердцем. А моё сердце выбрало тебя.

— Ты невыносим.

— Твой.

— Навсегда?

— Навсегда.

***

Они провалялись в постели до вечера.

Говорили, молчали, снова занимались любовью. За окном стемнело, зажглись фонари, а они всё не могли насытиться друг другом.

— Знаешь, — сказала она, лежа у него на груди. — Я думала, что после каникул всё станет по-другому.

— Станет.

— Как?

— Мы будем вместе. Несмотря ни на что.

— А если уволят?

— Будем работать где-то ещё.

— А если не возьмут?

— Я буду содержать тебя.

— Ты — студент.

— Студент, который скоро станет дипломированным специалистом. И найдет работу.

— Ты правда готов на это?

— Я готов на всё, лишь бы ты была рядом.

Она заплакала.

— Ну вот, опять, — вздохнул он. — Я тебя люблю, а ты плачешь.

— Я от счастья.

— Тогда ладно.

Он поцеловал ее в мокрые глаза.

— Спи. Я рядом.

— Ты не уйдешь?

— Никуда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она уснула.

А он лежал и смотрел на нее, и думал о том, что эта женщина — всё, что у него есть. И что он ни за что не отдаст её ни слухам, ни сплетням, никому.

***

Утром её разбудил запах кофе.

Леша стоял на кухне с подносом — кофе, круассаны, варенье.

— Доброе утро, — сказал он.

— Ты меня балуешь.

— Ты заслужила.

— Чем?

— Тем, что есть.

Она села на кровати, взяла поднос.

— Леш, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты знал.

— Что?

— Я никогда никого не любила так, как тебя. Даже мужа. Даже в молодости. Никого.

— Я знаю.

— Откуда?

— Я чувствую.

— И это… не пугает тебя?

— Пугает. Но это счастливый страх.

— Какой?

— Когда боишься потерять, но знаешь, что не потеряешь.

— Откуда ты такой умный?

— От тебя.

Она засмеялась.

— Иди сюда.

Он сел рядом. Она кормила его круассаном, пила кофе, смотрела в окно.

— Знаешь, — сказала она. — Каникулы — лучшее время.

— Потому что мы вместе?

— Потому что мы вместе.

— Всегда.

— Всегда.

За окном падал снег.

Крупный, пушистый, красивый.

Как их любовь.