Глава 12. Экзамен

Декабрь вполз в город колючим морозом и предсессионной лихорадкой.

Университет гудел как растревоженный улей — студенты сдавали хвосты, преподаватели принимали зачеты, лаборантки бегали с ведомостями. Марина почти не видела Лешу — он пропадал на консультациях, зубрил билеты, писал курсовые.

Она тоже выматывалась — четыре пары в день, проверка контрольных, бесконечные отчеты. К вечеру падала без сил и засыпала одна, потому что он приходил за полночь и уходил рано утром.

— Прости, — говорил он, целуя ее в лоб. — Еще немного, и сессия кончится.

— Я понимаю.

— Скучаешь?

— Очень.

— Я тоже.

Но сегодня был особенный день.

Сегодня Леша сдавал ее предмет.

***

Экзамен по социальной стратификации стоял в расписании на десять утра.

Марина пришла в университет за час — пила кофе в преподавательской, смотрела в стену и старалась унять дрожь в руках.

Глупо. Смешно. Она принимала экзамены пятнадцать лет, но сегодня волновалась как первокурсница.

В девять пятьдесят она вошла в аудиторию.

Студенты уже сидели по местам — бледные, перепуганные, с трясущимися руками. Леша сидел на последнем ряду, у окна. Поймал ее взгляд, чуть улыбнулся.

Она отвернулась.

Нельзя. Не здесь. Не сейчас.

— Билеты на столе, — сказала она ровно. — Приготовьте листы. Время на подготовку — тридцать минут. Пошли.

Студенты потянулись к столу, хватая билеты, как горячие пирожки. Леша подошел последним, взял свой, вернулся на место.

Она смотрела на него краем глаза. Он читал задание, хмурился, писал что-то на листе. Обычный студент. Обычный экзамен.

Никто не знал, что ночью он засыпал на ее плече. Что утром она целовала его в ключицу, пока он не проснулся. Что между ними — больше, чем просто преподаватель и ученик.

— Время вышло, — сказала она через полчаса. — Листы на стол. Кто готов отвечать — подходите.

Первые трое пошли отвечать. Она слушала вполуха, ставила оценки, делала замечания. Леша сидел на месте, сжимая в руках билет.

— Ковалев, — позвала она, когда освободилась. — Идите.

Он подошел, сел напротив.

Она смотрела на него и видела, как дрожит его нижняя губа.

— Волнуешься? — спросила она тихо, так, чтобы никто не слышал.

— Очень.

— Не надо. Ты же знаешь предмет.

— Я знаю. Но вы — мой экзаменатор.

— И что?

— А то. Я не могу отделить вас от предмета.

Она опустила глаза.

— Рассказывайте билет, Ковалев.

Он начал рассказывать. Говорил уверенно, четко, по делу — ни одной лишней фразы. Она слушала и думала о том, какой же он умный. И красивый. И ее.

— Дополнительный вопрос, — сказала она, когда он закончил. — Как вы видите применение теории стратификации в современной России?

Он ответил. Развернуто, с примерами, с цифрами.

— Хорошо, — сказала она. — Пять.

Он выдохнул. Улыбнулся.

— Спасибо.

— Не за что. Это ваша заслуга.

Он встал, пошел к двери. На пороге обернулся, встретился с ней взглядом.

В этом взгляде было столько всего, что у нее перехватило дыхание.

— Следующий, — сказала она, отворачиваясь.

***

После экзамена она сидела в преподавательской и перебирала ведомости.

Вошла Нина Павловна.

— Ну как? — спросила она. — Сдали?

— Да, все нормально.

— А этот… Ковалев? Как он?

Марина подняла голову. В голосе завкафедрой было что-то странное.

— Пять. А что?

— Да так. Интересуются некоторые.

— Кто?

— Например, Вероника Сергеевна.

— При чем тут она?

— Не знаю. Спрашивала про него. Как учится, что за студент.

Марина похолодела.

— И что вы сказали?

— Что студент как студент. Способный. А что?

— Ничего. Просто странно.

— Марина Андреевна, — Нина Павловна присела напротив. — У вас с ним что-то есть?

— Нет.

— Вы врете?

— Нет.

— Смотрите. Я вас предупреждала.

— Я помню.

Нина Павловна вышла.

Марина закрыла лицо руками.

Вероника. Эта молодая, красивая, умная Вероника спрашивает про Лешу. Зачем? Почему?

Телефон завибрировал.

«Я сдал. Ты видела? Пять. Я жду тебя в машине. На том же месте».

Она улыбнулась сквозь слезы.

«Еду».

***

Машина стояла у забора завода — та самая, старая, помятая.

Он ждал ее внутри, нервно барабаня пальцами по рулю.

— Ну что? — спросила она, садясь.

— Что — что? Я пять получил!

— Я знаю. Я ставила.

— Это не считается. Я сам.

— Сам, конечно.

Он обнял ее, прижал к себе.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что верила. За то, что не дала мне завалить.

— Ты бы и без меня сдал.

— Не факт. Я ночами не спал, все думал — как не опозориться перед тобой.

— Передо мной?

— Перед тобой. Ты же профессор. А я студент. Я должен быть лучшим.

— Ты и так лучший.

— Правда?

— Правда.

Он поцеловал ее. Жадно, благодарно, счастливо.

— Я так соскучился, — выдохнул он. — За эту неделю.

— Я тоже.

— Хочу тебя.

— Здесь?

— Здесь. Как в первый раз.

— Тут холодно.

— Согрею.

Он перелез к ней на заднее сиденье, потянул за собой.

— Леша, тут тесно.

— Тем интереснее.

Она засмеялась, позволяя себя раздеть.

В машине было холодно, но его руки, его губы, его дыхание согревали быстрее любого одеяла.

Он целовал ее всю — шею, грудь, живот, бедра. Она выгибалась, стонала, вцепившись в его волосы.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Всю. Целиком.

— Возьми.

Он вошел медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Стекла запотели, снаружи мороз, внутри — жарче, чем в тропиках.

— Как же хорошо, — выдохнула она.

— Еще лучше будет.

Он ускорился. Она закричала.

— Тише, — усмехнулся он. — Увидят.

— А мне плевать.

— А мне нет. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как ты кончаешь.

— А как я кончаю?

— Красиво. Громко. Только для меня.

Она кончила — с криком, содрогаясь, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее плечо.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю.

— Ты моя.

— Твоя.

— Навсегда.

— Навсегда.

Они лежали на заднем сиденье, переплетенные, укрытые его курткой.

— Леш, — сказала она вдруг.

— М?

— Вероника про тебя спрашивала.

— Какая Вероника?

— Новая. С кафедры.

— Зачем?

— Не знаю. Нина Павловна сказала — интересовалась.

— И что?

— Ничего. Просто я подумала…

— Марин.

— Что?

— Мне плевать на Веронику. Мне плевать на всех. Ты — моя женщина. Ты.

— А если она красивая?

— Ты красивее.

— А если молодая?

— Ты лучше.

— А если…

— Заткнись.

Она засмеялась.

— Ладно.

— И запомни: я люблю только тебя.

— Запомнила.

— Повтори.

— Ты любишь только меня.

— Правильно.

Она поцеловала его.

— Поехали домой. Я есть хочу.

— Я тоже. Только не есть.

— Леша!

— Ладно, ладно. Поехали.

Он завел машину, вырулил на дорогу.

— Знаешь, — сказала она. — Я сегодня, когда ты отвечал, чуть с ума не сошла.

— Почему?

— Потому что ты был такой… умный. Красивый. И я не могла тебя обнять, поцеловать, сказать, как горжусь.

— А сейчас можешь.

— Могу. — Она положила руку ему на бедро. — Я горжусь тобой.

— Спасибо.

— И люблю тебя.

— И я тебя.

Они ехали по вечернему городу, мимо витрин, мимо людей, мимо чужой жизни.

А у них была своя.

***

Ночью она проснулась от того, что он плакал во сне.

— Леша, — позвала она. — Леш, проснись.

Он открыл глаза, мокрые, красные.

— Что? Что случилось?

— Ты плакал.

— Нет.

— Плакал. Приснилось что-то?

— Да. — Он отвернулся. — Приснилось, что ты ушла.

— Куда?

— К нему. К бывшему.

— Глупый.

— Знаю.

— Я здесь. Никуда не ушла.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он прижался к ней, обхватил руками, спрятал лицо у нее на груди.

— Я боюсь, — прошептал он. — Каждый день боюсь, что это кончится.

— Не кончится.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но пока мы вместе — не кончится.

Он молчал.

— Спи, — сказала она. — Я рядом.

Он уснул.

А она лежала и думала о том, что у нее теперь есть не только любовник, не только студент, не только мальчик для секса.

У нее есть человек, который боится ее потерять.

И это страшнее всего.

И прекраснее всего.