Глава 8. Библиотека

Пятница выдалась тихой.

Снег перестал, небо прояснилось, и город замер в хрустальной прозрачности зимнего утра. Марина шла на работу и думала о том, что сегодня у нее всего две пары, а потом — встреча с ним в библиотеке.

Он написал вчера:

«Завтра в пять, в закрытой секции. У меня есть доступ. Придешь?»

Она ответила:

«С ума сошел? В библиотеке?»

«Там никого после шести. А у меня ключ».

«Откуда?»

«Помогаю библиотекарше книги носить. Она дала».

«Ты невыносим».

«Знаю. Так придешь?»

Она долго смотрела на экран. Потом написала:

«Приду».

—

День тянулся бесконечно.

Первая пара — теория социального неравенства. Она говорила, а сама смотрела на часы каждые пять минут. Вторая пара — семинар. Студенты отвечали вяло, она слушала вполуха.

В четыре она заглянула в преподавательскую, выпила чаю, переоделась — сняла строгий пиджак, надела под блузку кружевной лифчик, который купила вчера специально для него.

Сама не знала, зачем.

Просто хотела, чтобы ему понравилось.

—

Библиотека находилась на третьем этаже старого корпуса.

К пяти вечера здесь было пусто — студенты разбежались по общагам, преподаватели по домам, только в читальном зале горел свет, да за стойкой сидела сонная библиотекарша.

Марина вошла, кивнула ей.

— Я в закрытую секцию, мне Ковалев обещал книгу оставить.

— Проходите, — библиотекарша махнула рукой. — Там ключ в двери.

Она прошла мимо стеллажей, мимо читального зала, к тяжелой дубовой двери с табличкой «Закрытый фонд. Вход только для сотрудников».

Дверь была приоткрыта.

Она вошла.

Внутри пахло старыми книгами, пылью и тишиной. Высокие стеллажи уходили в темноту, узкие проходы между ними терялись в полумраке. Где-то гудела лампа дневного света.

— Леша? — позвала она шепотом.

— Здесь.

Он вышел из-за стеллажа. В руках — стопка книг, на лице — улыбка.

— Пришла.

— Пришла.

— Я уже не надеялся.

— Я же обещала.

Он поставил книги на ближайший стол, подошел.

— Здесь так странно, — сказала она. — Пахнет историей.

— Пахнет нами. Скоро.

— Наглый.

— Твой.

Он поцеловал ее. Медленно, долго, смакуя.

— Я весь день о тебе думал, — прошептал он.

— Я тоже.

— Представлял, как ты войдешь в этом кружеве.

— Откуда ты знаешь про кружево?

— Я чувствую. У тебя лицо другое, когда ты в красивом белье.

Она засмеялась.

— Ты невыносим.

— Знаю.

Он провел рукой по ее груди, по животу, ниже.

— Красивая.

— Тише. Библиотекарша услышит.

— Не услышит. Она в другом конце.

— А если придет?

— Не придет. Я предупредил, что буду работать допоздна.

— Работать, значит?

— Работать. Над очень важным проектом.

— Каким?

Он расстегнул пуговицу на ее блузке.

— Изучать женское тело. В закрытой секции.

— Идиот.

— Твой идиот.

Он стянул с нее блузку, припал губами к шее.

— Здесь холодно, — выдохнула она.

— Сейчас согрею.

Она расстегнула его джинсы, запустила руку внутрь. Он был уже твердый, горячий.

— Быстро ты, — усмехнулась она.

— Я всегда быстро, когда ты рядом.

Она опустилась на колени прямо на холодный пол.

— Что ты делаешь?

— Хочу тебя.

Она взяла в рот. Медленно, глубоко, до самого основания. Он застонал, схватившись за стеллаж.

— Господи, — выдохнул он. — Марина…

Она работала языком, руками, ускоряя темп. Книжные полки качались, где-то сверху посыпалась пыль.

— Стой, — прошептал он. — Стой. Я хочу в тебя.

Она поднялась. Он развернул ее, прижал к стеллажу.

— Холодно, — пожаловалась она.

— Сейчас согрею.

Он приподнял ее юбку, стянул колготки. Вошел сразу — глубоко, сильно, до упора.

Она застонала, вцепившись в полки.

— Тише, — напомнил он. — Библиотекарша.

— А мне плевать.

— А книгам не плевать. Они же старые.

Она засмеялась сквозь стон.

— Дурак.

— Твой.

Он двигался жестко, ритмично. Книги позвякивали, где-то сверху упал том и гулко шлепнулся на пол.

— Ой, — сказала она.

— Потом подниму.

— Это, наверное, редкое издание.

— Плевать.

Он ускорился. Она выгибалась, кусала губы, мычала. Он вошел еще глубже, накрыл ее рукой рот.

— Тихо, — выдохнул он. — Сейчас.

Она кончила — беззвучно, просто содрогаясь всем телом, вцепившись в полки до побелевших костяшек. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее затылок, тяжело дыша.

Они стояли так долго.

— Охренеть, — сказала она наконец.

— Согласен.

— Я книгу уронила.

— Какую?

— Не знаю. Толстую.

Он обернулся, посмотрел на пол.

— Это Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. Том пятнадцатый.

— Дорогой?

— Бесценный.

— Блин.

— Не парься. Я скажу, что сам уронил.

Она поправила одежду, привела себя в порядок. Он поднял книгу, поставил на место.

— Слушай, — сказала она. — А если бы она упала, когда мы… ну, когда ты во мне?

— Было бы громко.

— И библиотекарша прибежала бы.

— И застала бы нас в очень интересной позе.

Она засмеялась.

— Представляю ее лицо.

— А я представляю твое. Красное, счастливое, с размазанной тушью.

— У меня тушь потекла?

— Немного. Дай поправлю.

Он достал платок, аккуратно вытер ей щеки.

— Красивая, — сказал он.

— Врешь.

— Не вру.

Она взяла его за руку.

— Пойдем отсюда, пока мы всю библиотеку не разнесли.

— А может, еще по одному тому?

— Леша!

— Ладно, ладно. Пошли.

Они вышли из закрытой секции. В читальном зале горел свет, библиотекарша сидела на месте и листала журнал.

— Нашли книгу? — спросила она.

— Нашли, — ответил Леша. — Спасибо.

— Не за что. Завтра до пяти работаем, если что.

— Хорошо.

Они вышли в коридор.

— Фух, — выдохнула Марина. — Пронесло.

— А ты боялась.

— Я и сейчас боюсь. Нас могли застукать.

— Но не застукали.

— Везение не вечно.

— Значит, будем ловить момент.

Она остановилась, посмотрела на него.

— Леш, а ты правда не боишься?

— Боюсь. Каждый день. Каждую минуту. Но когда ты рядом — страх отступает.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

Она вздохнула.

— Пошли домой. Я устала.

— Пошли.

***

Дома она накормила его ужином, напоила чаем, уложила на диван смотреть кино.

— Ты сегодня со мной? — спросил он.

— С тобой.

— Всю ночь?

— Всю ночь.

Он прижал ее к себе, укрыл пледом.

— Марин.

— М?

— Я никогда не думал, что можно так любить.

— Как?

— Сильно. До боли. До дрожи. Каждую минуту думать о человеке. Просыпаться — и первая мысль о тебе. Засыпать — и последняя о тебе.

Она молчала.

— Это нормально? — спросил он.

— Не знаю. Со мной такого никогда не было.

— А со мной было. Один раз.

— Когда?

— Сейчас.

Она приподнялась на локте, посмотрела на него.

— Ты правда так сильно меня любишь?

— Правда.

— И не боишься, что пройдет?

— Боюсь. Но это как бояться, что солнце погаснет. Бессмысленно.

Она поцеловала его.

— Я тоже тебя люблю. Очень.

— Знаю.

— И ничего не могу с этим сделать.

— И не надо.

Он притянул ее к себе, укрыл пледом.

— Спи.

— А ты?

— А я буду смотреть, как ты спишь.

— Жутко.

— Красиво.

Она закрыла глаза.

И уснула.

***

Утром ее разбудил звонок телефона.

— Алло? — сонно сказала она.

— Марина Андреевна? — Голос завкафедрой. — Вы сегодня на пару придете?

Она посмотрела на часы. Восемь утра. Первая пара в девять.

— Да, конечно. Уже собираюсь.

— Хорошо. Зайдите ко мне после, пожалуйста.

— Что-то случилось?

— Поговорим при встрече.

Трубка замолчала.

Она села на кровати. Леша рядом спал, раскинув руки, счастливый и безмятежный.

— Леш, — позвала она. — Леша, просыпайся.

— М? — Он открыл глаза.

— Меня завкафедрой вызвала. После пар.

— Из-за чего?

— Не знаю. Но голос был странный.

Он сел, протер глаза.

— Я с тобой.

— Куда?

— В универ. Буду ждать.

— Леша, не надо. Если что — я сама.

— Если что — я рядом.

Она посмотрела на него.

— Ты невыносим.

— Твой.

— Пошли завтракать.

— Пошли.

Они встали, пошли на кухню.

За окном снова падал снег.

И она думала о том, что этот снег, этот день, этот человек — все это когда-нибудь кончится.

Но не сегодня.

Сегодня — она просто будет с ним.