Глава 9. Ничего личного

Ноябрь подходил к концу, и вместе с ним подходило к концу что-то важное.

Марина чувствовала это каждой клеткой — как животные чувствуют приближение землетрясения. Воздух стал другим. Взгляды коллег — длиннее. Паузы в разговорах — тяжелее.

Она старалась не думать об этом. Жила от встречи до встречи, от ночи до ночи, от его сообщения до следующего.

Но сегодня он пришел с каким-то странным лицом.

Сел на кухне, не раздеваясь, не целуя, просто сел и уставился в окно.

— Леша? — позвала она. — Ты чего?

Он молчал.

— Леша!

— Я сегодня разговаривал с Димой, — сказал он не оборачиваясь.

— И?

— Он рассказал, что в общаге уже неделю ходят слухи. Про нас.

У нее внутри все оборвалось.

— Какие слухи?

— Разные. Что я сплю с преподавательницей. Что ты меня трахаешь за оценки. Что у тебя были такие студенты и раньше.

— Что? — Она вскочила. — Какие еще студенты?

— Я не знаю. Слухи. Люди любят додумывать.

— Леша, это неправда. Ты же знаешь.

— Я знаю. А они — нет.

Она подошла к нему, села рядом, взяла за руку.

— Что будем делать?

— Не знаю. — Он повернулся к ней, и она увидела его глаза — усталые, красные, с темными кругами. — Я не спал две ночи. Думал.

— О чем?

— О нас. О том, что будет дальше. О том, что я тяну тебя на дно.

— Ты меня не тянешь.

— Тяну. Если про нас узнают официально — тебя уволят. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— И что?

— И ничего. Я готова.

— А я нет. — Он выдернул руку. — Я не готов быть причиной твоего краха.

— Леша…

— Нет, послушай. Ты — профессор. У тебя карьера, диссертации, статьи. А я — студент, которому через полтора года выпускаться. Если нас раскроют, ты потеряешь все. А я потеряю только тебя.

— Меня — это не все?

— Это все. Но у тебя есть еще что терять.

Она молчала.

— Я думал, — продолжил он. — Думал и понял: нам нужно изменить правила.

— Какие правила?

— Ты помнишь, как это начиналось? Ты сказала: только секс. Никаких чувств. Никаких «после». А мы оба нарушили.

— И что ты предлагаешь? Вернуться к началу?

— Я предлагаю подумать. — Он встал, прошелся по кухне. — Может, нам действительно стоит… охладиться.

— Охладиться?

— Взять паузу. Подумать. Не видеться какое-то время.

— Ты серьезно?

— Не знаю. Может быть.

Она смотрела на него и не верила.

— Леша, ты говоришь это мне? Ты, который две недели назад обещал быть со мной всегда?

— Я и сейчас обещаю. Но я не хочу, чтобы ты пострадала.

— А я не хочу терять тебя.

— Ты не потеряешь. Это временно.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но другого выхода не вижу.

Она встала, подошла к нему вплотную.

— Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

— Ты правда хочешь этого? Не видеть меня? Не прикасаться? Не просыпаться рядом?

— Нет. Не хочу. Но…

— Никаких «но». — Она взяла его лицо в ладони. — Я взрослая женщина. Я сама решаю, чем рисковать. И я выбираю тебя.

— Марин…

— Молчи.

Она поцеловала его. Жестко, требовательно, зло.

Он ответил не сразу. А когда ответил — в этом поцелуе было столько отчаяния, что у нее перехватило дыхание.

— Я не хочу тебя терять, — выдохнул он ей в губы.

— А я не хочу, чтобы ты решал за меня.

— Прости.

— Заткнись.

Она потянула его в спальню, толкнула на кровать, села сверху.

— Слушай меня, — сказала она, глядя в глаза. — Мы не будем брать паузу. Мы не будем охлаждаться. Мы будем вместе. Что бы ни случилось. Понял?

— Понял.

— Повтори.

— Мы вместе. Что бы ни случилось.

— Хорошо.

Она расстегнула его джинсы.

— А теперь — заткнись и люби меня.

— С удовольствием.

Он перевернул ее, навис сверху.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю.

— Идиотка.

— Твоя идиотка.

Он вошел в нее сразу — без предупреждения, без раскачки. Она закричала, выгибаясь.

— Тихо, — усмехнулся он. — Соседи.

— Плевать.

— А мне нет. Я не хочу, чтобы они знали, какая ты громкая.

— А какая я?

— Очень громкая. И очень красивая.

Он двигался жестко, почти грубо, и она понимала — это не просто секс. Это способ выплеснуть страх. Это способ сказать: мы есть. Мы живы. Нас не сломать.

Она кончила быстро — волной, взрывом, криком, который не смогла сдержать. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее плечо, содрогаясь всем телом.

Они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота.

— Охренеть, — сказала она.

— Согласен.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Не смей больше предлагать паузу.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она повернулась к нему, провела пальцем по шраму над бровью.

— Ты мой, — сказала она. — Запомни это.

— Запомнил.

— И никуда не денешься.

— И не собирался.

Она прижалась к нему, закрыла глаза.

— Марин, — позвал он через минуту.

— М?

— А что мы будем делать, если все-таки узнают?

— Будем решать проблемы по мере поступления.

— Ты моими словами говоришь.

— Учусь у лучших.

Он улыбнулся, поцеловал ее в макушку.

— Спи.

— А ты?

— А я буду охранять твой сон.

— От кого?

— От всего. От слухов, от сплетен, от дурацких предложений взять паузу.

Она усмехнулась.

— Мой герой.

— Твой.

Она уснула.

А он лежал и смотрел в потолок, и думал о том, что, кажется, только что совершил самую большую глупость в своей жизни — или самую правильную вещь.

Время покажет.

***

Утром она проснулась одна.

На подушке лежала записка:

«Ушел рано. Дела. Вечером приду. Люблю. Твой Л.»

Она прижала листок к груди.

На кухне ее ждал кофе с корицей и свежие булочки из пекарни за углом.

— Дурак, — сказала она вслух. — Мой дурак.

Матильда согласно мяукнула.

— И ты дура.

Кошка обиженно ушла.

Марина села за стол, налила кофе, включила телефон.

Сообщение от неизвестного номера:

«Мы знаем про вас и Ковалева. Если не хотите проблем — будьте умницей. Подробности позже».

Она замерла.

Прочитала еще раз.

Еще.

Сердце колотилось где-то в горле.

Это был шантаж. Кто-то знал. Кто-то следил. Кто-то решил этим воспользоваться.

Она набрала Лешу.

— Алло? — Голос сонный.

— Леша, приезжай. Срочно.

— Что случилось?

— Приезжай. Пожалуйста.

— Еду.

Она отключилась и уставилась в окно.

За ним падал снег.

Такой же красивый, как вчера.

Но мир уже изменился.