14 глава

— Будешь что-нибудь алкогольное? — спрашивает Марисса, когда мы вместе усаживаемся в кафе, недалеко от универа. — День закончился. Можно расслабиться.

— Нет. Я только чай попью и поем что-нибудь, — отвечаю смущенно.

Подруга еще не знает, что я беременна, и я не представляю, как ей об этом сказать, тем более мы только помирились, и в кафе пошли по моей инициативе — домой не хочется. Что там делать? Изводить себя мыслями о том, где сейчас Карим? С Мадиной или нет?

— Ты теперь… ведешь праведную жизнь? — усмехается Марисса, открыв меню, которое принесла официантка сразу, как мы пришли.

— Вроде того…

Подруга прищуривается.

— Мне кажется, ты изменилась. Ну, что-то в тебе точно. Другая стала. Я еще со стороны заметила. А теперь уверена, что так и есть. Рассказывай, подруга, что происходило в твоей жизни, пока мы не общались?

Я опускаю взгляд и начинаю молча ковырять ногтями ламинированные странички меню.

— Ну, ты скажешь что-нибудь? Или здесь какая-нибудь тайна есть?

Смотрю на подругу и понимаю, что если я решила наладить с ней отношения, то лучше начинать с честности. Все равно все вскроется, если мы продолжим общаться. Подумает еще, что я ей не доверяю.

— У меня ребенок будет, — произношу так тихо, что Марисса наклоняется корпусом вперед и слегка морщится, давая понять, что ничего не поняла.

— Чего?

— Ребенок будет. Беременна я.

Она резко вытягивается, оттолкнув меню от себя, и смотрит на меня глазами размером с хоккейную шайбу.

— Ты… серьезно сейчас?

— Разумеется, не шучу.

— Подожди. Как это так? То есть… ты беременна?! От кого?! Ты встречалась с кем-то?!

А вот это самое сложное… Делаю глубокий вдох, аж грудь щемить начинает, затем резко выдыхаю, выпалив за один раз:

— Отец ребенка — Карим. Мой сводный брат. Ну, ты его знаешь. У нас кое-что было. Удивлена, что ты не в курсе, что их свадьба с Мадиной отменилась. Об этом, наверное, уже вся Москва знает. В общем, это все из-за меня. Именно поэтому я в тот день нашей с тобой ссоры позвала Мадину в кафе, где Карим был со своей… подружкой. Я ревновала, потому что давно была в него влюблена. Вот.

Мне становится так легко. Гораздо легче, чем было раньше. До этого момента о моих чувствах к Кариму знала лишь Яна, ну и маме пришлось рассказать. Поговорить об этом с Мариссой я не решалась, да еще и после ссоры мы не общались. И вот я открылась еще одному человеку, с которым могу теперь поболтать, если мне захочется; выплакаться, если меня будет что-то сильно тревожить.

— Нихрена себе… — выдает подруга, широко раскрыв рот. — Нет… я слышала какие-то разговоры об отмене свадьбы Фахратовой с Каримом Ахметовым, но… таких деталей еще нет… То есть… у вас с ним… того? Ну, все серьезно?

— Если можно так сказать, — тяжело вздыхаю и снова опускаю взгляд в меню. — Он настаивает на свадьбе. Но исключительно ради ребенка. Ко мне у него нет чувств.

— Вы типа… тупо трахались вместе?

Звучит ужасно. Особенно со стороны. И с каких пор я стала такой чувствительной моралисткой?

— Да. Один раз. Этого хватило, чтобы забеременеть. Ну я-то его любила. Это он меня нет.

— А зачем ты к нему вообще полезла, зная, что он женится скоро?

— Потому что любила, Мариш. Мозги пеленой закрыло.

Чувства вины мне и от себя самой хватает. Как-то не хочется выслушивать осуждение еще и от подруги. Хотя оно вполне ожидаемо.

— Вау… ну ты, конечно, даешь… Я чего угодно ожидала. Не знаю… например, что ты буддисткой решила стать, или отказалась от мяса, или что отчим тебе условия поставил такие, что только учеба-дом-учеба, иначе расстрел. Но не такого!

Официантка принимает наш заказ. Я выбираю горячий суп с грибами, а Марисса только алко-коктейль и фрукты.

Мы с ней обсуждаем еще около получаса детали наших с Каримом отношений. Некоторые моменты я опускаю, делая акцент преимущественно на своих чувствах, но Марисса настойчиво выуживает из меня информацию. Подруга всегда была любопытной, и сейчас это не изменилось.

— Двадцать первый век на дворе. Если нет любви, зачем обязательно жениться?

— Я тоже так сказала, — пожимаю плечами, — но мне ясно дали понять, что это не обсуждается.

— В принципе, раз ты так его любила и хотела, то просто поверни сложившуюся ситуацию в свою пользу. Добей его. Ну, то есть добейся. Пусть изнывает от желания быть с тобой по-настоящему. Раз он на тебя повелся, то вероятность того, что у Карима появятся чувства к тебе, очень высока.

Я задумываюсь над словами Мариссы. В них есть смысл, но и риск тоже. Если я начну добиваться Карима, а он не ответит взаимностью, то мое сердце будет снова разбито, потому что оставаться холодной к нему я не смогу. А если не начну добиваться, то, наверное, никогда не узнаю, был ли у нас шанс.

Все слишком сложно и болезненно. Я пока не готова принимать подобные решения.

Минут через двадцать, когда заказ уже принесли, у подруги звонит телефон. Она отвечает при мне. Не отходит в сторону, что несомненно греет сердце. У Мариссы нет потребности скрывать от меня что-либо. Значит, есть шанс, что все между нами будет по-прежнему, но с учетом моих ошибок.

— Слушай, Нимб, тут Миша звонил. Короче, долго рассказывать. Мы с ним замутили недавно. Хочет со мной сейчас прокатиться. Я думала, он занят будет, а он освободился пораньше. Ты не против, если я пойду? У него подработка просто. Мы и так редко видимся. За любую возможность пытаюсь ухватиться.

Я немного расстраиваюсь, ведь если подруга уедет, то я останусь одна и мне придется домой ехать. Но я прекрасно помню, что раньше всегда вела себя эгоистично по отношению к ней, а теперь решила исправляться, поэтому спокойно улыбаюсь и качаю головой, затолкав свои чувства поглубже.

— Не против, конечно. Беги. Завтра расскажешь, что у вас там за шуры-муры. Я с ним тебя на парковке видела.

Она хихикает и, поднявшись со стула, чмокает меня в щеку.

— Все-все расскажу. Вот деньги. Заплатишь за меня? О, или тебя подвезти?

— Не надо. Я же с водителем. Он меня довезет.

Кивнув, Марисса убегает. На столе остается тарелка с фруктами и недопитый коктейль. Суп я съесть еще не успела, а аппетит вдруг пропал — есть в одиночестве как-то не хочется. Ковыряюсь ложкой в тарелке какое-то время, пока мой телефон не оживает тоскливой мелодией.

Достаю гаджет из сумки и с удивлением смотрю на имя Карима, высветившееся на экране.